Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » AU » Home sweet home


Home sweet home

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Стьюи Савеа в роли сладкой парочки волшебников, Рик в роли молодого писателя.
Время и место: Маленький город в штате Мичиган, лето 1957-ого года.
Краткое описание: Волшебный дом, чародейка с высшим образованием, добрый колдун (который, скорее, фокусник), незнакомец на смешной машине и долгое тёплое лето. Хорошее сочетание, чтобы раскрыть парочку тайн, разобраться с наследством и найти потерянный артефакт. О, и выпить чаю - разумеется, с фирменным печеньем миссис Циммерман.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]Я не волшебник, я только учусь.[/SGN]

+1

2

- Дом, милый дом!
Невысокий мужчина кряхтел, поднимаясь по тропинке к большому дому. В отличие от первого, второй человек, женщина, если быть точнее, шла абсолютно спокойно, шелестя каблуками. Обычно такой эпитет применяют к шелку, пышной юбке на балу или, если автор – полный кретин и за всю жизнь прочел только анекдот на последней странице залежалой газетенки и два объявления о сдаче квартиры молодой и очень чистоплотной семье с двумя детьми, к банальной листве или траве. Но миссис Циммерман шелестела каблуками.  Длинный зонт-трость стучал о каменную кладку в разы громче, нежели пресловутая обувь.
- Дядя Джонотан! – Из окна на первом этаже высунулся мальчуган с перепачканным чем-то синим лицом. – Миссис Циммерман!
- Бог мой, Льюис! – Убирая с прохода тушу коренастого мужичка с отросшей за последние несколько месяцев бородой, женщина быстро зашагала, едва ли не побежала, к крыльцу. – В чем ты?.. Что у тебя на лице?
Взъерошенная голова начинающего волшебника спряталась, оставив в качестве напоминания отпечаток маленькой детской руки на оконной раме с внешней стороны. Через мгновенье, когда светловолосая женщина, предугадав маневр воспитанника, остановилась и позволила своему спутнику себя догнать, мальчонка появился, благо, уже весь, из-за двери и бросился навстречу состоявшимся чародеям.
- В чем ты вымазался, приятель? – Ухватив племянника за плечо одной рукой и вытирая ему лицо второй, спросил Джонотан.
- Я.. Я пытался повторить зелье миссис Циммерман, смешал вытяжку из спинного мозга саламандры и…
- Льюис. – Чуть строже, нежели обычно, отозвалась Флоренс. – На территории своего дяди ты можешь делать все, что угодно, колдуйте, взрывайте лампочки и фрукты, прорицайте, превращайте бумагу в бабочек и обратно, да хоть на кофейной гуще гадайте, но зелья – не игрушка.
- Да брось, старая глиста, парень же просто учится. – Как и обычно вступая на защиту мальчика, ответил подруге Барнавельт старший.
- Это прекрасно, я только за, но под моим контролем. – Женщина, улыбнувшись, потрепала горе-зельевара по волосам, параллельно убирая остатки синего порошка при помощи магии. – Я не против того, что ты занимаешься зельями, Льюис. Я не жадная, хоть твой дядя и настаивает, - светлые женские глаза бегло окинули холодным взглядом соседа, - на обратном, мне не жалко для тебя ингредиентов, ты можешь пустить в расход все, что нужно. Я боюсь за тебя, а не за свой кошелек.
- Простите, миссис Циммерман. – Мальчик кивнул, подтверждая свою вину. – Я больше не буду.
- Не будешь… без меня. – Длинные женские пальцы прихватили мальчишеский нос. – Пойдем, посмотрим, что ты там наварил.
Джонотан Барнавельт, опытный, хоть и во многом уступающий своей коллеге и лучшей подруге волшебник, провожал двух самых дорогих ему людей взглядом, пока те не скрылись за дверью, около которой уже поскрипывало Кресло, дожидающиеся хозяина. Волшебник – не волшебник, а в магию людей, пуская и не знающих о своих способностях, добродушный игрок в покер верил даже до того, как первый раз показал фокус с оторванным большим пальцем.

«Дом, милый дом!» - гласила большая войлочная растяжка над длинным обеденным столом.
Подходило Рождество. А это значит, что можно упросить миссис Поттингер отпустить свою дочь Роуз-Риту в «проклятый дом», с которого невидимый судья снял это позорное обвинение, с ночевкой. Это значит, что появятся еще одни руки для помощи с домашним декором. Дети вырезали снежинки и приклеивали маленькие бусины, стараясь не заляпать клеем скатерть строгой миссис Циммерман. Так ее называла Роуз, но Льюис каждый раз, стоило девочке перешагнуть их порог, разубеждал в этом школьную подругу.
Джонотан за пару дней до большого праздника притащил большие музыкальные карусели с лошадками, которые понравились всем, кроме Змеенштейна, который постоянно пытался удушить одну из них, за что был наказан и отправлен в террариум. В общем, так звалась часть дома Флоренс. Звалась, естественно, вторым взрослым волшебником.
- Спасибо за печенье, миссис Циммерман! – Помахав рукой от ворот, спохватились ребята, отправленные гулять в «столь погожий зимний денек».
Провожавшая их женщина, стоявшая в дверях, улыбнулась и помахала им тонкой рукой в ответ.
- А мне?
- А ты можешь слепить куличики из своего зубного порошка, он все равно больше похож на муку, чем на то, чем нормальные люди чистят зубы.
- Ты такая гадюка. – Обнимая женщину теплой рукой за талию, констатировал Джо, которому максимально не нравилось появившееся сокращение «дородного и благородного» имени. Чем больше оно раздражало Джонотона, тем чаще произносила его Флоренс: зависимость прямая, одна штука.
Волшебница не ответила. Она уперла затылок в мужское плечо, хоть для этого и пришлось чуть согнуть ноги. Иногда чародейка просто уставала от ссор. Нет, конечно, не уставала, они были фундаментом их дружбы, но для красного словца нужно было сказать именно так.

- Дом, милый дом. – Флоренс Циммерман, в пух и прах разругавшаяся с соседом, переехала в пустующий дом напротив.
Каблуки здесь цокали, как конские копыта, дом казался неродным и максимально неуютным. Женские уши привыкли к постоянному тиканью, которое не пропало даже после деактивации часов Айзека. Просто все настолько привыкли к армии Барнавельтовских часов, что не стали их убирать.
И сейчас пустота звучала непростительно громко.
Неизменный зонт с хрустальным наконечником встал в непривычно свободную напольную подставку. Там, через дорогу, в таком же, только истыканным всяким барахлом элементе декора неуютно себя чувствовала бы даже тростинка, не то, что зонт. Флоренс помнила, как постоянно ругалась с Джонотаном из-за того, что не может в своем доме оставить зонтик там, где ей хочется.
Теперь может.
Коротко выдохнув, миссис Циммерман, привыкшая держать лицо и прямую спину, зашагала осматривать владения. Кухня – маленькая, спальня – слишком большая, камин – слава богу, что есть камин, не придется ютиться с котелками и колбами над плитой, гостевая спальня – слишком маленькая. С досады отшвырнув туфлю прямо с ноги в угол комнаты, затем вторую, потом бросив какое-то заклинание в дальнюю стену, хрупкая и, сейчас, такая беззащитная женщина села на пол, будто ей вчера исполнилось пять лет и у нее отобрали старшие ребята любимого плюшевого мишку.
Но по иронии того самого мишку, пусть и плюшевого только в некоторых местах, отобрали не старшие, а младший. Нет, Льюис, конечно же, был не виноват в очередной ссоре. Мальчик нравился Флоренс и она даже начала относиться к нему не как к племяннику друга, а как к своему.
Когда Джонотан, увлеченный очередным манускриптом, засиживался в кабинете и засыпал в глубоком кресле, мальчонка брал поднос, а его «тетя» нагружала Бернавельта младшего, как вьючного ослика, молоком и печеньем. А потом, когда Льюис возвращался, сама шла к псевдо ученому и сидела с ним так долго, как только могла. Она ни говорила с ним, ни ругалась, ни играла в покер, ни читала нотаций, просто сидела за новокупленной книгой, может (обычно) даже не магической и никак с волшебством не связанной. Ей было важно, что ему важно. А Джо была важна поддержка. И Льюис.
В конце концов, медвежонок выбрал племянника, местного Кристофера Робина, открестившись от дружеской руки, что, конечно, не странно, но обидно.

- Дом, милый дом. – Флоренс начала приходить чуть чаще, чем раз в месяц.
И в этом была заслуга, конечно, Джонотана.
«Нам плохо без тебя.» - Так начался их разговор, когда рука, сжатая в кулак, несколько раз стукнула в хлипкую дверь. Обладатель этой самой руки выслушал комментарий владелицы двери и всего того, что за ней, на тему  «технический прогресс обошел тебя стороной», раз визитер не в состоянии найти и воспользоваться звонком.
«Котик так и не ходит в лоток…», «мы хотим домашних печений, а не из кафе», «мы ждем тебя обратно», «мы…», «мы…», «мы то», «мы се». Но гнев на милость Флоренс окончательно сменила тогда, когда на смену надоевшему местоимению пришло другое.
«Я хочу, чтобы ты вернулась, Флоренс», «мне плохо без тебя», «я хочу твоих печений». Когда Циммерман услышала про то, что может даже пару раз стукнуть большого друга зонтом, чтобы ему, такому глупому и безобразному, было неповадно доводить прекрасную даму до подобных глупостей, каменная леди оттаяла и дала слово, что, так уж и быть, постарается приходить почаще.
Все вернулось на круги своя, но теперь появились новые дежурные шутки про истеричку, новый дом, переезд и «я же и уйти могу». Все были рады. Особенно Льюис, который вообще не понял, почему миссис Циммерман уехала в Париж так надолго и почему так часто улетала после нескольких часов, проведенных дома.

- Дом… милый, дом. – Протянула ноги светловолосая женщина, опускаясь на мягкий пуфик.
- Да, дорогая, я думал, что не доживу до этого. Если я еще хоть раз соглашусь ехать за покупками, можешь считать меня невменяемым и звонить врачам.
- Это можно делать только в том случае, если ты согласишься поехать в магазин?
Оба устало улыбнулись.
Все стало хорошо, даже слишком. Теперь они, все трое, напоминали показательную семью из дешевенького фильма. Мама, она же тетка, Флоренс готовила завтраки и целовала двенадцатилетнего Льюиса в щеку перед уходом в школу. Дядя-папа Джонотан подался в работу Магического Круга и теперь оставлял дом на одной седеющей блондинке.
- Магический Круг? – Как-то спросил Льюис, прожевывая жареную картошку. – А что это такое?
- А, - махнул рукой дядя паренька, - кучка шизойдов, которые сидят толстыми задницами в креслах-качалках с сигарами.
- Твой дядя хочет стать одним из них, поэтому и пошел туда работать. – Усмехнулась Флоренс, пиная под столом любовника, от чего Кресло тут же оживилось и, попыталось было подбежать, но, получив громкое «место», остановилось.
- Вы не говорили мне о Круге. Разве волшебники подчиняются кому-то главному? Одному, самому могущественному?
- Нет, ты что! Волшебник, - указательный палец, измазанный в масле, поднялся вверх, - гордое и независимое существо. Однако есть те, кто курируют магию и всяческие… неурядицы.
- Неурядицы? Неурядица – это беспорядок, неустройство. – Не унимался Льюис, заерзав на стуле. – Почему тогда, когда я оживил Айзека никто не пришел… урегулировать?
- Потому что я у них тогда еще не работал. – С гордостью ответил толстый волшебник, отдавая Циммерман пустую тарелку. – Спасибо, милая.
- Никто не явился потому, что магия нестабильна. Ее всплески происходят периодически и некромантия – не неурядица. Это запрещено, но, увы, не отслеживается. То есть, Восьмерка, - увидев непонимание на лице племянника, женщина исправилась, - я имею ввиду Круг, всем говорят, что они следят, но на самом деле…
Женские пальцы щелкнули, и губка, поднявшись в воздух, принялась тереть грязную посуду, подставляя намыленные тарелки и чашки под струю воды.
- На самом деле, - подхватил линию разговора волшебник, откупоривший бутылку с бренди, - они могли бы прийти, если бы прошло больше времени. Восемь колдунов, в общем-то, большинство из них уступают Флоренс во владении магией, но занявшие места в номинальном руководстве. Вот что такое Большая Восьмерка или Магический Круг. Большая кучка, Сильнейшие, как они себя только не называли.
Флоренс протянула бокал, куда ее благоверный плеснул алкоголь.
- Это просто организация, которая сглаживает некоторые вопросы. И задает свои. – В стакане, материализовавшись в воздухе, дзынькнули два кубика льда. – Если кто-то позволил себе слишком много или, наоборот, слишком мало, непортачил на каком-то важном приеме, не смог убедить или отговорить, надел красное, а не синее. Они даже учредили какие-то ордены. Это престиж в высших кругах, но высшие круги сами по себе не престижные.
- А за что дают эти награды?
- Ну, например, если кто-то что-нибудь изобрел.
- Или живет с фиолетовой перечницей… - В тон подруге вставил ремарку Барнавельт.
- Или с человекообразным комодом.
- Или его принуждают терпеть фиалковые духи.
- Или отсутствие духов в принципе.
- Или если волшебнику приходится превращать свой дом в террариум.
- Или если чародей хочет провести вечер не за плитой, а за книгой, но его все равно просят приготовить ужин, потому что его сосед не наелся.
Так разговор медленно перешел в покер с горячим какао и печеньем, затем в тихую беззвездную ночь.

- Истеричка!
Над седоволосой головой взорвалась колба с забальзамированным скорпионом.
- Тиран!
Аккурат над правым плечом, на темно-красных обоях осталось пятно от заклинания, выпушенного в сторону Джонотана.
- Ты… ты что, с ума сошла? Ты могла меня убить! – Оторопевший от подобной наглости мужчина схватился за резные перила.
- Хотела – убила бы!
- Ну, змея!..
- Все из-за твоего скотского отношения! Посмотри, что ты сделал с домом!
- Из-за моего отношения? Я сделал?!
Пару некогда любящих друг друга волшебников окружала разруха и кромешный бардак. Разбитая посуда, скрытая обивка, тявкающее Кресло, которое последние несколько дней только и делало, что скулило и меняло окраску, чего никогда не происходило, витраж стал черным, то показывая какие-то смутные очертания картинок, то вовсе идя трещинами, которые сразу же затягивались – это лишь маленький перечень того, что происходила в стенах дома. Теперь уже все его жители были уверены в том, что наверняка проклятого.
- Если бы ты могла замолчать хотя бы на минуту и не плеваться своим ядом, то этого бы не произошло, Флоренс!
- С домом происходит черт знает что, а ты, вместо того, чтобы признать свою мерзкую натуру, только и можешь, что орать на меня?
Мужчина со взъерошенными волосами, между которых то и дело пробегали желтые молнии, уже сжимал в руке любимую вазу свой женщины, грозясь хватить ею (пока что только вазой) об пол. Циммерман, поседевшая окончательно за последний месяц, даже не пользовалась зонтом, чтобы нацелить лиловый шар в сторону подаренного Заместителю директора по курированию магических аномалий портрета.
- Директор! Ха! Да ты и задницу себе не подотрешь без моей помощи!
- А кому тебе ее еще подтирать?
Оба замолчали. Джонотан затронул больную тему и, конечно, не хотел этого, но очень обидел женщину, которую он за глаза всегда называл «девушкой», настолько юной и невинной, прекрасной и легкой казалась ему француженка.
- Прости. – Отправляя магическим потоком вазу на ее место, Джон быстрыми шагами спустился к любимой и попытался обнять ее, но та выставила руку. – Прости, Флоренс, я погорячился. Я был не прав, прости меня. Я…
- Помолчи.
- Ты злишься, я понимаю, я дурак, да, прости, я не хотел…
- Да помолчи. Ты слышишь?
Только сейчас «медвежонок», как ласково и без льюисовских ушей обращалась к нему «фиалка», понял, что его избранница не плачет и ,что ужасало, не злится. Или она окончательно сбрендила от жизни с ним, либо…
Тук-тук.
Тук-тук.
- Что это?
- Не знаю. – Еще тише, чем вопрос со стороны чародейки, прозвучал мужской ответ.
- Звучит… как сердце.
- Впервые такое.
- Что-то будет.
- Что-то будет.

Льюис уехал в лагерь.
Ну, как уехал. Его туда отправил дядюшка. «Удачи! Покажи им всем!» - крикнул вслед племяннику Джонотан.
И любовники остались вдвоем.
Первый день прошел чудесно. За покером, «очком» и поеданием стратегического запаса сладостей в ближайшем кафе. Странное дело, но прежние домоседы очень быстро поняли, что дом, если не выживает своих владельцев, то меняется, перестраивается и постоянно меняет частотность магии и в себе и вокруг. Даже вечнозеленый лев то расцветал розами, то менял окрас на желто-красный, то сбрасывал листву вовсе. Так что «домоседы» начали выбираться чаще в люди, ходить в гости к коллегам Джонотана, открещиваясь от «о, вы такая красивая пара», обязательно оставляя за собой право пошутить про «если бы рядом с каждым из них поставили зеркало, то пара, может быть, и была бы вполне себе ничего».
Джо повысили.
Теперь его должность звучала, как Главный корректор магических аномалий. На вопрос Флоренс почему, собственно, вместо «Директор» на золотой нагрудной табличке появилось другое слово, ее друг только махал рукой. Вся семья отметила это событие за столом, богатым дичью. Дичью Джонотан называл все, что когда-то жило. И рыбу, и зайца, и кролика, и курицу, и корову. В общем, все, что он просил приготовить миссис Циммерман к застолью.
На следующий день Льюис уехал. И дом замер. Вернулся витраж с двумя волшебниками, подозрительно похожими на миссис Циммерман и мистера Барнавельта. Успокоилось Кресло. Перестали взрываться банки с огурцами и вообще все стало… спокойно.
- Наверное, - завтракая кашей с кофе, предположил бородатый толстяк, - все дело в Льюисе. У него стабилизируются поля, мальчик растет.
- Наверное, ты прав. – Донеслось из под стола. – Как думаешь, он позвонит хотя бы раз? Думаешь, ему там нравится? Может, он подружится с какой-нибудь девочкой. Или с мальчиком.
- Позвонит. Хотя, знаешь, я уверен, что он не пропадет. Мы его хорошо обучили.
- По большому счету, - вылезая на свет божий и поправляя прическу, заметила Флоренс, - в основном, я.
- Конечно. – Улыбнувшись в аккуратно выстриженные усы, кивнул колдун. – Нашла сережку?

Они собирались уже идти ко сну, когда в дверь раздался звонок.
- Открой. – Послышалось у самого женского уха.
- Нет, медвежонок, иди ты.
- Подколодненькая ты моя, ты ближе к двери.
- А ты меньше хочешь спать, потому что, как обычно все делала я, а ты просто лежал.
- Я лежал, потому что устал до этого на работе и был вымотан. Иди. Открой.
Флоренс, смерив взглядом мужчину, с которым она делила кровать, больно ущипнула того за ляжку.
Звонок повторился.
- Надеюсь, что это какой-нибудь красавчик. Выйду за него замуж и уйду от тебя к нему.
- Это еще почему? – Не понял Джонатан, опираясь головой о согнутую в локте руку. – Я для тебя недостаточно хорош? У тебя морщин больше, чем у меня волос и ты мне еще говоришь о красоте?
- Про какую конкретно часть ты говоришь? Просто, если про все тело, то это непросительно даже для твоего низкопробного юморка, а если про спину и пониже, то дешевая гипербола. Это во-первых. – Жещина, не позволяя себе выйти с распущенными волосами и в чем мать родила, к незваному гостю, наскоро запахивала халат и закалывала волосы. – А  во-вторых, он, как можно услышать, умеет пользоваться звонком.
Через минуту, как Флоренс ушла и тихо прикрыла дверь, удовлетворенный и ответом и ночными забавами маг хотел было уснуть, но услышал громко произнесенное свое имя снизу. Она была напугана. Флоренс. Его Флоренс. Но это настораживало не так сильно, как тот факт, что Циммерман вообще чего-то испугалась.
Он нашел ее через мгновенье с зажатым ртом и трясущимися ногами в мягких тапочках.
- Быть не может, быть не может, быть не может, ты… ты… быть не может… - Повторяла волшебница.
Барнавельт подхватил подругу, старую во всех отношениях, не давая упасть и наконец-то посмотрел на причину ее животного ужаса.
За открытой дверью, как по заказу, на фоне проливного дождя и сверкающей молнии, стоял тот, кого Льюис отправил на тот свет вместе с его женушкой. Только молодой. Очень молодой Айзек Изард стоял на пороге собственного дома. Сзади, хоть этого не видели прежние хозяева, витраж будто выцвел и был готов к новым рисункам.
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-07 23:19:29)

+2

3

Новенький Fiat Nuova 500 катил по главной улице Нью-Зэбеди, тихонько шурша шинами. Он весь блестел и бросался в глаза случайным прохожим благодаря необычной конструкции и ярко-красному цвету. Такой машины здесь ещё не видели. Счастливый владелец автомобиля, некий Оливер Роберт Уильям Янг, постукивал пальцами по рулю, напевал под нос какую-то навязчивую мелодию и с интересом оглядывался по сторонам. Кажется, собирался дождь. На заднем сидении лежала пишущая машинка марки "Ундервуд" и несколько стопок бумаги. По этому признаку можно было попробовать угадать род занятий молодого водителя и любой, кто тыкнул бы пальцем в небо, сказав: "Писатель." - был бы совершенно прав. Несмотря на недавно полученный диплом инженера и честно отработанную практику, Оливер решил следовать зову сердца, а не родительским ожиданиям. Он всегда хотел стать писателем. А ещё - художником. А ещё - волшебником. И по поводу всего этого у него был план. Тактика, которой он собирался придерживаться. На бумаге план выглядел недурно, но вот с его реализацией то и дело возникали проблемы. Например, то, что его рукописи регулярно отвергались издательствами. Да что там издательства - коротенькие рассказы не брали печатать даже в журналах. "Вы, мистер Янг, определённо не лишены таланта." - объяснял ему как-то редактор одной литературной газеты. - "Но то, что вы пишете... Поймите меня правильно, но ведь это никому не интересно! Попробуйте что-то более актуальное - например, острую социальную сатиру." Олли не отчаивался. Он мог себе позволить не работать некоторое время и оттачивать мастерство пера в своё удовольствие. На очереди стояло мастерство кисти и мастерство... Ну, наверное, волшебной палочки?..

Но первейшей проблемой на пути к мечте, конечно же, был отец Оливера. Мистер Янг, ранее - до женитьбы на миловидной барышне с хорошей родословной и богатым приданым, фамилию которой он взял не раздумывая - мистер Миллс, всегда был человеком жёстким и принципиальным. И он не одобрял "пустых" занятий. Он признавал только те профессии, которые люди "их круга" считали "приличными". Например - юрист или врач. Инженер... Ну хорошо, юноша, если тебе так хочется, пускай будет инженер. Оливеру не хотелось, но из нескольких необходимых зол... Бумагомарание, конечно же, считалось пустым занятием. Неважно чем - чернилами или краской, буквами или мазками. "В конце концов, как я буду говорить деловым партнёрам о том, что мой сын - писатель?" - с неподдельным ужасом вопрошал Янг-старший, разве что не воздевая руки к безжалостному небу в патетическом припадке. Оливер прикусывал кончик языка, чтобы не ответить вопросом на вопрос: "Какое твоим деловым партнёрам вообще, собственно, дело?" - и не навлечь на себя тем самым праведный гнев родителя.
Миссис Янг уверенно играла роль "хорошего полицейского", но никогда не вмешивалась в "мужские разговоры". Она повторяла, что ей совершенно всё равно, чем будет заниматься её маленький Билли, лишь бы мальчик был счастлив. "Писатель? Чудесно, всё-таки не зря я назвала тебя в честь великого Уильяма Шекспира!" - она довольно улыбалась и бросала победный взгляд на мужа, который закатывал глаза. Оливер точно знал, что они едва не передрались, выбирая для него имя. В результате, у него их аж три и откликается он на все с одинаковой готовностью. Но на самом деле, миссис Янг было не всё равно. Она видела в своём сыне учёного. Лучше всего - биолога, но какой-нибудь физик тоже подошёл бы. Инженер? Ох, милый... "Ну что ж, в инженерном деле ты тоже можешь добиться успеха." - соглашалась мать, накручивая волосы на бигуди. - "Например, изобрести что-нибудь впечатляющее."
Как-то раз, маленький Олли - единственный ребёнок в семье и оттого несколько избалованный - действительно кое-что изобрёл. Если это можно было так назвать. Он “изобрёл” глиняную птичку, которая сама хлопала крыльями. Это произошло совершенно внезапно - он просто лепил разных животных и вдруг одно из них пошевелилось. Охваченный восторгом, мальчик побежал к родителям, чтобы показать поделку. К его огорчению, мама испугалась, а не обрадовалась. А отец... Отец смял птицу одним движением руки и отбросил бесформенный комок, как будто это было нечто ужасно мерзкое.
- Никакой магии в моём доме! - орал он. - Ты - Янг! Слышишь меня?! Янг! Не смей позорить фамилию! Я не позволю тебе стать таким же жалким отребьем, как твой дядя!
До того момента, Оливер не имел ни малейшего понятия, что у его отца есть брат.
Не знал он и о том, что оба Изарда (как оказалось, настоящая фамилия мистера Янга-старшего - даже не "Миллс") росли в детдоме. И так вышло, что их разлучили, забрав старшего на усыновление, а младшего оставив одного. Что Айзек (так звали дядю) стал магом и чародеем. И что отец не горел желанием общаться с братом от слова "совсем", чураясь магии и всего, что было с ней связано. А дядя Айзек был связан с магией и в плане природного дара и в плане рода занятий. Всё это младший Янг узнал гораздо позже. Став старше, Оливер преисполнился желанием отыскать дядю. Но всё время откладывал «на потом». То выпускные экзамены, то вступительные, то диплом… В общем, всё время что-то мешало прилежному студенту просто так взять и укатить через полстраны в Мичиган.

Стоя перед каменным саркофагом, на который только что аккуратно возложил небольшой букет цветов, он очень об этом жалел. Если бы только он занялся этим раньше. Если бы пять лет назад, вместо того, чтобы ехать отдыхать в Италию с родителями, он поехал бы разбираться с архивом. Если бы, если бы, если бы… В городской управе юная практикантка с сочувствующей улыбкой сообщила ему, что он опоздал и выразила приличествующие случаю соболезнования. С того момента, Оливер чувствовал себя несколько оглушённым. Свой приезд в Нью-Зэбеди он представлял совсем не так.
Определённо собирался дождь. Ветер стал порывистым. Вдалеке слышались глухие раскаты грома. Подняв воротник плаща, молодой темноволосый мужчина вернулся к машине. Сел в неё, откинулся на спинку сидения и задумался. Навязчивое «если бы» сменилось на не менее навязчивое «что дальше?» Его план – тот самый, что так прекрасно выглядел на бумаге – теперь годился разве что на растопку. Вернуться домой и найти работу по профессии? Нет, на данный момент этот вариант даже не рассматривался. Продолжить путешествовать куда глаза глядят? Вот это можно. Но куда теперь глядят его глаза?.. Вздохнув, Олли потянулся к замку зажигания, да так и замер, неотрывно следя за покачивающимся брелоком на ключе. Безделушка, напоминающая о каких-то спортивных соревнованиях, которыми Янг никогда не интересовался. Отец привёз из очередной командировки в качестве сувенира. На самом деле, напоминает больше об отце, нежели о соккере. И тут Оливера посетила идея. Что там практикантка обронила насчёт “проклятого дома” и почему он не догадался уточнить у неё адрес?
Адрес и не понадобился. Не понадобилось даже интересоваться у случайных прохожих примерным направлением. Дом нашёлся сам, такой ни с чем не перепутаешь. Янг-старший сказал бы “монструозный”. Янг-младший, оставшийся вообще без слов, созерцавший здание оперевшись на свою машину и даже приоткрыв рот от изумления, сказал бы “великолепный”. “Кто же в нём теперь живёт?..” – волнуясь, Оливер ослабил узел на галстуке. Он совсем не разбирался в вопросах имущества и других юридических нюансах, но предполагал, что власти города - или, может быть, штата - могли выставить пустующий дом на продажу. Если он, конечно, пустовал. Заброшенным, по крайней мере, не выглядел. Конечно, кто-то мог успеть его купить. Олли захлопнул дверцу фиата и нерешительно шагнул к огромным кованным воротам. Ему очень хотелось немного посмотреть дом, в котором жил дядя Айзек – человек, родной ему по крови, которого он никогда не знал. Пускай его даже не пустят дальше прихожей. Но, возможно, обитатели дома – кем бы они ни были – будут столь добры, что позволят ему взять что-то из вещей дяди, на память. Он даже готов был им заплатить, пускай и не много. А может быть, они знали Айзека лично и расскажут племяннику что-нибудь о том, каким Изард был человеком?..
Ворота выглядели ужасно тяжёлыми. Какое-то время Оливер просто стоял перед ними, сунув руки в карманы, не решаясь даже притронуться. Начал накрапывать дождь, проходящий мимо мужчина с пакетом продуктов очень странно посмотрел на Янга. Переступив с ноги на ногу, Олли выдохнул:
- Ладно. – и несильно толкнул створку ворот.
К его удивлению, открылись обе. Легко и бесшумно, словно были снабжены специальным хорошо смазанным механизмом. Дождь резко усилился, буквально хлынул, подстёгивая Оливера ускорить шаг и побыстрее пройти по садовой дорожке. Пока молодой мужчина достиг крыльца, его волосы успели мокрыми прядями прилипнуть ко лбу и очкам. “Не приняли бы за какого-нибудь афериста.” – подумал он, протирая запотевшие стёкла и пытаясь привести причёску в порядок. Снял очки, подумал, надел их обратно. Ещё раз провёл рукой по волосам. И нажал кнопку звонка. Из глубины дома раздался мелодичный звон. Оливер заложил руки за спину. «Ох, нет, это неприлично.» - вытянул руки по швам. Заранее широко улыбнулся. Потом вспомнил о визитках, отпечатанных специально для издательств и редакций. Кажется, в кармане плаща завалялась парочка. – «Было бы неплохо сразу произвести приятное впечатление.»
Произведённое впечатление превзошло все его ожидания. Заготовленное: «Здравствуйте! Прошу прощения за вторжение, я только хотел узнать…» - так и застряло за вежливой улыбкой. Он, в общем-то, готов был к разной реакции. Он бы понял, если бы его попросили немедленно покинуть частную территорию. Если бы хлопнули дверью перед носом, пригрозили полицией… Ну а что? Мало ли, ходят тут всякие. Но когда высокая и эффектная женщина открыла ему дверь… Этот ужас в её глазах. Он словно передался и ему тоже. Оливер просто стоял и смотрел, а перед ним, как в замедленной съёмке, хозяйка дома поднесла руку ко рту и стала оседать куда-то назад. Ей на помощь пришёл мужчина. «Наверное, муж.» - подумал Олли. За его спиной громыхнуло, сверкнула молния. Визитку, изъятую из кармана, он выронил.
- Вы… Вы в порядке?.. Простите меня пожалуйста. Я не знал. Я не хотел… - он вообще не понимал, в чём именно дело, но судя по тому, что мужчина тоже смотрел на него ошарашенно, причина была как раз в нём. – Я, пожалуй, лучше пойду, да?
Янг сделал шаг назад. Снова грохнуло, но это был не гром – это с оглушительным лязгом захлопнулись ворота. Молодой человек едва не слетел со ступенек, будто коврик под его ногами встал вдруг на дыбы. Покачнувшись, Оливер всё-таки устоял на ногах. Схватился за перила и автоматически отметил, что вроде бы навершия на столбиках, когда он поднимался, были ромбовидные, а не шарообразные. Продолжая бормотать извинения, Оливер развернулся… Прямо на дорожке величественно восседал огромный лев, весь зелёный и цветущий, как куст. Но живой. Он тряс гривой и утробно рычал.
- М-магия. – Олли охнул и просто сел на ступеньку.
Обойти «украшение» не представлялось возможным, тем более под таким дождём. С носа начинающего писателя слетели очки. Левое стекло треснуло. Он не обратил на это никакого внимания. Обернулся через плечо на распахнутую дверь:
- А вы волшебники, да? Мистер Изард, наверное, вам дом оставил? Извините. Я без приглашения… Нужно было хотя бы позвонить заранее.
Может, они просто не любят незваных гостей? Очень не любят. Для магов это, может быть, даже нормально. Нужно было сначала найти себе гостиницу, оттуда предупредить, нанести визит вежливости… Ну, как это нормальные благовоспитанные люди обычно делают. Отец был бы сейчас очень недоволен Оливером.
- Вы только не могли бы как-то… Ну, отозвать вашу внушительную стражу? Я правда пришёл без дурных намерений, честное слово.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]Я не волшебник, я только учусь.[/SGN]

+2

4

- Так… - Флоренс, вооруженная стаканом с бренди и водрузившая ноги на затертый пуф, наконец-то смогла посмотреть на гостя.
- Так-так….
Джонатан, наливший всем за столом, но сам оставшийся с бутылкой, через усилие проглотил то, чем заткнул себе рот. Привычный вкус неприятно обжег глотку и ударил в нос вонючим спиртовым оттенком. Если бы волшебнику было не все равно, он бы сейчас же побежал разбираться с маленьким иссушенным продавцом по поводу проданной «паленки» или, как минимум, просрочки.
- Вы говорите, что Вы – племянник Айзека? – Седые волосы зашевелились, когда их обладательница, прикладывая, судя по всему, неимоверные усилия, приняла сидячее положение.
- Я и не знал, что у него был брат. Или сестра. Наверное, брат, женщина с такой внешностью вряд ли бы смогла от кого-то забеременеть. – Сжав губы и от этого забавно пошевелив усами, рассуждал чародей в черном кимоно.
- Давайте с самого начала.
Женщина встала, оставив стакан на широком подлокотнике.
Голубые глаза изучали визитера с завидной выправкой медицинского скальпеля. Дай мне повод, - говорили они, - дай мне только повод усомниться в том, что ты не сам чертов бес, вышедший из преисподней, или куда он там попал. Дай мне зацепку, Айзек, я выведу тебя на чистую воду, я вытащу из тебя душу и сожру на потеху своему самолюбию.  Только когда чародейка поняла, что склонилась над мужчиной, как стервятник над попахивающей тушкой, хозяйка дома выдохнула и, взяв короткую паузу и прикрыв глаза, мадам вытянулась и стала отдаленно напоминать свой излюбленный зонт.
- Меня зовут Флоренс Циммерман. Это – мой сосед, Джонатан Барнавельт. Простите, что я… так отреагировала. – Одним глотком осушив остатки бокала, волшебница продолжила. – Вы просто очень похожи на своего дядю, а он был… не самым приятным человеком, который уже однажды из мертвых восстал, вот я и подумала… боже, какой бред. Я… я очень перепугалась, надеюсь, не ввела Вас в шок своим поведением, простите еще раз. И Джонатан, ради бога, прекрати жрать! – Крикнула за спину Флоренс.
Барнавельт, которого, казалось, не беспокоило вообще ничего, преспокойно поднялся с кресла и, пока его благоверная разговаривала с гостем, решил перекусить. «Это обычная потребность организма, дорогуша!» - говорил он своей «соседке», когда та, лежа в кровати с книгой, жаловалась на запах чесночных гренок изо рта или масляных после рыбы усы. И, конечно, только добрейшей души чародей вытащил из хлебницы квадратный тост и принялся намазывать его арахисовой пастой, как этой мегере обязательным, необходимым для жизни стало все испортить. Из-за неожиданности, Джо чуть не выронил тост, а когда схватил снова, слишком сильно сжал хлеб пальцами, естественно, перемазав руки в липкой массе.
- Не ешь один, это некрасиво. У нас гости. Все сядем за стол. Надеюсь, Вы не откажитесь, Оливер.

- Некрасиво. – Бурчал себе в усы Джонатан. – А орать на меня при гостях красиво?
- Что? – Строго спросила Флоренс.
- Что слышала. – Обиженно отозвался ее сосед, откусывая от печенья с шоколадной крошкой добрую половину.
- А что я слышала? – Задержав чашку с какао в дюйме от губ, не унималась волшебница.
- Что… - чуть покачивая головой, будто оценивает, стоит ли женщина напротив вообще разговора, передразнил тучный брюнет. – Ничего!
- Возвращаясь к Вашим вопросам, Оливер… да, мы волшебники. И, да, это дом Вашего дяди. Бред какой-то. Простите, я еще долго буду привыкать к тому, что старый плут не рассказал нам о брате. В общем-то, и не должен был… ладно.
Чародеи рассказывали Изарду все, что знали о его покойном родственнике. О его таланте, о его успехах, о его жене и о последнем происшествии. Эту ветку повествования начала Флоренс, намекая, что здесь живет еще один маг. Джонатан рассказывал про Кресло, которое, как по волшебству, стояло спокойно, как и вся мебель, хотя обычно, конечно, эту четырехногую дрянь было не заткнуть. Джонатан рассказывал про опыты. Джонатан рассказывал про магию в целом и, заручившись поддержкой своей «конечно же, пффф, что Вы, не жены», пообещал завтра все показать наглядно. Циммерман лишь кивала и периодически вставляла ремарку. Она помешивала какао ложкой, не касаясь ее, просто едва-едва вращая пальцем.
- Вы болтайте, - спохватилась местная курочка-наседка, - а я пойду, постелю Вам, Оливер. Постарайтесь уснуть, а, как проснетесь, мы устроим Вам марафон. На тебе посуда.
Допив какао, бросила Флоренс, поднимаясь по лестнице, которая всю ее (и женскую, и деревянную) жизнь была с щербатыми, пострадавшими от всплесков магии Изарда старшего перилами, но сейчас они  приятно и податливо холодили женские пальцы, сгладив все неровности.
Витраж показывал стол, чашки и маленькие, уже «залеченные» магией Циммерман, очки. 
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-10 01:03:27)

+2

5

Как он оказался внутри дома – Олли помнил смутно. Но там его восхищало всё или почти всё. Что не восхищало – то, по крайней мере, изумляло. Абажуры, медные ручки ящиков, разбросанные в художественном беспорядке книги, какие-то камни – наверняка очень магические… И часы, часы, часы. Тикающие вразнобой, ошеломляющие любого неподготовленного гостя. Янг уж точно готов не был. Он старался отметить все детали причудливого интерьера и иногда забавно щурился, потому что очки держал в руке. Не то, чтобы у него были действительно ощутимые проблемы со зрением, но всё-таки он его посадил, проводя много времени за книгами. И теперь узор на обоях норовил смазаться. Но тут, возможно, дело было не только или даже не столько в остроте зрения Оливера. Хозяева дома тоже оказались весьма приятными людьми, как только оправились от "первого впечатления". И очень, очень интересными при ближайшем рассмотрении. Она, видимо, любила фиолетовый цвет, а он – музыку. Чудесная пара, которую легко можно представить в роли героев недурного приключенческого романа. Ну, его, может быть, с некоторой натяжкой… Хотя, если создать образ какого-нибудь археолога, привыкшего к спокойной работе и совершенно случайно втянутого в некую авантюру… А втянет его, конечно, роковая красотка, мечтающая продать бриллианты и укатить жить на Лазурный берег, в чудесный частный домик с занавесками приятного лилового оттенка. В процессе махинации с древними сокровищами они друг друга полюбят, но признаются только в последней главе, когда она уже будет стоять в аэропорту. Популярное вышло бы чтиво, американские домохозяйки плакали бы от восторга. Жаль, что Оливер такого не пишет. Как и остро-социальную сатиру.
В большом кресле с тёмно-синей велюровой обивкой, куда Олли собрался сесть, обнаружился странный прибор, отдалённо напоминающий секстант, только с бoльшим количеством мелких деталей. И почему-то без зеркала. Причём нельзя было понять – то ли оно не было предусмотрено первоначальным замыслом, то ли потерялось в ходе работы, то ли очень мешало этой самой работе и было отломано за ненадобностью. Осторожно, боясь ненароком повредить устройство, Янг водрузил его на стол. Рядом положил свои очки. Внимательно осмотрев сиденье со спинкой и убедившись, что больше никаких посторонних предметов там нет, молодой человек наконец сел. Когда он снова взглянул на стол – там обнаружился стакан с бренди. Усложнённый вариант секстанта исчез. Очки стали как новенькие. Хозяйка дома старательно делала вид, что она тут ни при чём, но Олли всё равно её поблагодарил.
В такой обстановке и в таком обществе, Янг чувствовал себя бедным родственником. Он обдумывал каждое своё движение и слово, прежде чем поднести стакан ко рту или задать вопрос. Например, своё мнение насчёт бренди он решил оставить при себе, чтобы не огорчать гостеприимных хозяев (тем более, что сам напиток не любил в принципе и кавистом себя считать не мог). И старался не морщиться при каждом глотке. Окна заливал дождь, отчего в помещении становилось темнее, но это только подчёркивало чудесную атмосферу.
- Они не общались. – Оливер задумчиво провёл рукой по рисунку на столешнице. Ему казалось, что миниатюрные солнца вспыхивали под его пальцами. Казалось ли? – Отец… Сложный человек. Он попытался найти брата, но узнав, чем тот занимается…
Не закончив мысль, Олли махнул рукой и откинулся на спинку кресла, почти утонув в мягких подушках. И он начал с самого начала. Порой пускаясь в ненужные подробности вроде: «Какого цвета было на маме платье, когда она провожала меня в институт.» - или отвлекаясь на лирические отступления в духе – «Руби – чудесная девушка, но мы не сошлись характерами и потом, она не любит вишнёвые пироги. Как можно не любить вишнёвые пироги?..» И так Янг, в общих чертах (иногда слишком детальных общих чертах), описал паре волшебников путь, который привёл его в Нью-Зэбеди. Он увлёкся и в какой-то момент совершенно неожиданно обнаружил, с каким вниманием его изучает чародейка. Для этого ему пришлось запрокинуть голову.
- Мэм?.. – вежливо окликнул он её за секунду до того, как она покинула его личное пространство.
«У них, наверное, есть весомая причина…» - думал Оливер, растерянно улыбаясь строгой даме. Она, словно в ответ на его мысли, озвучила ту самую причину.
- Вы уже знаете моё имя и всё же – Оливер Роберт Уильям Янг к вашим услугам. – Олли подскочил с места и отвесил новым знакомым довольно неловкий полупоклон. – Но неужели я настолько похож на мистера Изарда?..
Он хотел было добавить что-то вроде: «Говоря откровенно, в это сложно поверить.» - и про то, что они и с отцом-то очень разные, а тут дядя. Но в этот момент, с комода по правую руку от Янга, упало что-то прямоугольное и отвлекло его. «Да, Оливер, давай теперь опрокидывать чужие вещи.» - пожурил себя молодой человек, снова склоняясь, чтобы поднять рамку с фотографией. А с фотографии на него, широко улыбаясь, смотрел Айзек Изард. Снимок, должно быть, середины тридцатых годов. На мужчине элегантный фрак и шейный платок, расшитый созвездиями. За ним виден край занавеса. И теперь Олли понял – он видел и никак не мог игнорировать тот факт, что и впрямь похож на своего дядю. Очень похож. Феноменально похож.
- Так, миссис Циммерман, мистер Барнавельт, вы хорошо знали моего дядю, верно? Каким он был человеком? -спросил Янг, опускаясь обратно в кресло.
Фотографию он поставил на стол перед собой и, пока чародеи в общих чертах (иногда довольно путанных и сбивчивых чертах), периодически перебивая друг друга, рассказывали ему об Айзеке Изарде – Оливер переводил взгляд с них на снимок. И обратно. Судьба Айзека оказалась столь же удивительной, сколь и трагичной. Олли не считал, сколько вкуснейших печений с шоколадной крошкой он съел за время истории. Задал несколько уточняющих вопросов, ни один из которых не касался того факта, что его чашка наполнялась сама собой. Можно было бы сказать «как по волшебству», но почему «как»? Когда Флоренс Циммерман подвела итоги истории с часами, Янг чувствовал себя ещё более растерянным, нежели в начале этого вечера. Хотя казалось бы. Конечно, образ дяди, который он успел себе придумать, разбился вдребезги. Но Оливер всё ещё хотел бы познакомиться с тем человеком, который улыбался ему с фотографии. До войны, до всего того ужаса, что Изард пережил и всего того ужаса, что он натворил. С человеком, на которого Олли так похож. До жути похож.
Если бы он вздумал сказать откровенно – когда Джонатан говорил о доме, магии и всём таком, слова долетали до Янга всё равно как через вату. Он кивал, даже ухитрялся улыбаться в нужных местах, но больше внимания уделял своим собственным мыслям. Мысли были самые разные, от: “Как интересно переливается свет в стеклянном куполе тех часов.” – до – “Получается, отец был прав, говоря, что маги опасны для общества так же, как и буйные сумасшедшие?” И спохватился только тогда, когда Флоренс сказала: “Пойду, постелю вам.”
- Нет-нет-нет, что вы, не надо, неудобно, я не могу… - запротестовал Оливер, но миссис Циммерман было уже не остановить. – Я хотел найти гостиницу.
Он перевёл извиняющийся взгляд на Барнавельта. Тот загадочно пошевелил бровями, подмигнул и махнул рукой в сторону лестницы, дав понять, что с движущей силой Флоренс сделать ничего нельзя. Уж он-то пытался. Нет, парень, ничего не выйдет.
Олли оставалось только смириться со сложившимся положением вещей. В конце-концов, он ведь хотел осмотреть дом? Вот и осмотрит, более того - ему проведут экскурсию! Перед малознакомыми людьми всё равно было неудобно, но они оказались такими радушными, что и отказать им было бы оскорблением. И на буйных сумасшедших совсем не похожи, разве что на совсем беззлобных. Поэтому Янг, снова извинившись перед Джонатаном, на сей раз устно, сходил за своим саквояжем и вернулся. Садовый лев, не шелохнувшись, восседал на постаменте - там, где и должен быть. Оливер забрал пишущую машинку и стопку бумаги. Дождь почти кончился, но от мороси верхние листы всё равно "пошли волнами". Ворота больше не хлопали - пропустив гостя, они плавно закрылись с мягким щелчком, будто были дверцами дорогущего Крайслера, а не здоровыми железными створками на проржавевших петлях.
Аккуратно поставив письменные принадлежности в углу прихожей, Оливер, отдалённо напоминающий мокрого растрёпанного воробья, заглянул в гостиную. Лицо его выражало обеспокоенность.
- А где ваш племянник, мистер Барнавельт? Мальчика следует как-то...ну, подготовить? Льюис так много пережил, я не хотел бы стать причиной очередного его потрясения.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA]

+2

6

Когда Барнавельт, ответивший на череду вопросов незваного гостя, показавший ему отведенную комнату и, наконец-то, вернувшийся в свою спальню, он был не удивлен, но немножечко растерян. Флоренс, обычно спокойная каменная змея, судорожно растирала жирный крем по лицу и шее, от чего кожа становилась чуть розовее, чем мертвенно бледный. Ее руки уже пропитались содержимым банки с каким-то французским названием, которое женщина, конечно, произносила и просила уже наконец-то запомнить толстяка, но тот только хмыкал и махал рукой.
- Милая? – Аккуратно, чтобы не спровоцировать скрипучим звуком возможную агрессию или еще чего похуже со стороны «старушки», Джонатан обозначил то, что он, в общем-то, здесь. – Ты выглядишь напряженной.
- Удивительно. – Ответила волшебница, продолжая сидеть спиной к соседу и усиленно тереть шею, начинающую уже краснеть.
- Ты так расстроилась из-за того, - под немалым весом скрипнула кровать один раз, потом второй, третий, а после четвертого его голос звучал уж слишком близко, - что кто-то помешает нашим ночным…
- Ты с ума сошел? – Резко развернулась Циммерман.
Она обнаружила, как и следовало ожидать, своего партнера стоящим на четвереньках и нещадно проминающим подушку с лиловым кантиком.
- Я не буду заниматься с тобой сексом, пока здесь чужой.
- Ну, технически, - чуть наклонив бородатую голову, - он не совсем чужой, это мы…
- Ты что, не видишь? – Зашипела чародейка, оставляя в покое многострадальную шею. – Это же Изард. Изард, понимаешь?
- Понимаю, не дурак. – Кивнул маг.
- Дом перестраивается. Дом меняется. Мне-то есть куда уехать, тут, знаешь, недалеко, - тонкая рука указала в сторону двери, - а ты-то здесь можешь и остаться. Дом сожрет тебя, Барнавельт, тебя и Льюиса.
- Да тише ты, тише, старушка, у тебя сердце и какая-нибудь еще старушачья болезнь. – Джонатан попытался было перевести в шутку, но, напоровшись на острый взгляд, не предвещающий ничего хорошего, сменил добродушное большое лицо на не менее большое, но не такое улыбчивое. – А. То есть, ты не шутишь.
- С таким не шутят, дурья твоя голова.
- А если ты наденешь капюшон, то будешь похожа на кобру. – Заметил чародей, и попытался было дотянуться до женского халата, но тут же получил по руке, словно он в очередной раз попытался стащить печенье или куриную ножку.
- Прекрати паясничать, Джонатан. Там, через пару стен лежит гребаный Айзек Изард, а ты тут руки распускаешь. Соберись!
- Кто? Что?
И, поняв основную причину паники своей благоверной, откинулся на кровать, захохотал, ойкнул, ударившись головой от деревянную спинку, но смеяться продолжил.
- Тише! Тише, боров! Что смешного я сказала? – С кошачьей грацией Циммерман оседлала мужчину и попыталась зажать ему рот, но герой ее романа, видимо, воспринял это как игру и, смеясь, принялся отбиваться от женских ладоней.
- Ты думаешь, что это… - Задыхаясь от смеха, давясь слезами, попытался донести свою мысль Джо. – Ты думаешь, что это Айзек?
Флоренс в конце концов сумела распять волшебника на кровати и больно, как она надеялась, сжать своими бедрами его собственные. Цепкие тонкие пальцы крепко держали чужие ладони.
- Я не уверена, но посмотри на него. Дом его слушается, дом его ждал. Помнишь, мы тогда ссорились и…
- Флоренс, - отсмеявшись, маг попытался сконцентрироваться на старой подруге, - это бред. Бре-ед, понимаешь? Льюис собственноручно…
- Я знаю, что это звучит неправдоподобно. Знаю. Мне самой дико себя слышать. Но… как это возможно? – Седая отпустила верхние конечности человеческого самца и, принялась описывать какие-то странные движения вокруг собственного носа, щек и глаз. – Все, понимаешь, у него? Все. Все вот это вот! Лицо, руки, ноги, все как у молодого Айзека.
- Мне стоит начать ревновать тебя к юнцу? – Поднял густую бровь Джонатан.
- Ты дурак? – Звонко шлепнув по животу мужчину, Флоренс слезла с него и легла на свою половину кровати, больно пихнув сокроватника ногой.
- Эй… - Привыкший к подобной расправе над своими телесами господин Баранвельт, оперся на руку. – Эй, Флоренс. Ты чего? На старости лет все, бум-бум але?
Медвежьи лапы обвили женские ноги, а густая борода привычно уколола колени. «Когда-нибудь я заставлю его побриться, - снова пообещала себе волшебница, - потому как его наждак колется даже через халат, пусть и шелковый».
- Айзек умер, Флоренс. Его убил Льюис. Я там был и могу поклясться тебе чем угодно, что это не он. Да, бывает такое, что племянники больше похожи на дядь и дело не в измене их матушек. Правда. Успокаивайся давай.
Они легли рядом и, смотря друг на друга, синхронно щелкнули пальцами. Две лампы, одна фиолетовая и круглая, другая желтая и трапециевидная, погасли.
- И все равно он мне не нравится. – Забурчала женщина.
- Ну, - скидывая остатки одежды на пол, Джонатан продолжал скрипеть кроватью, но, в конце концов, успокоился и прижал к себе любовницу, - он тебе и не должен нравится. Тебе должен нравится я.
- С этим тоже проблемы. – Усмехнулась Циммерман. – Постой. Ты же… не говори, что ты без…
- Я люблю, чтобы все дышало. Могла бы и привыкнуть.
- Боже, нет. Я-то и уйти могу.
- А в коридоре тебя подкараулит Айзек. – И, рассмеявшись, как герой из страшилок для детей, Джо остался очень довольный собой. Чего, конечно, нельзя было сказать о миссис Циммерман.

Утро, как это часто и бывает после дождливого вечера и не менее сырой ночи, выдалось мерзким и холодным. Настолько холодным, что надворный лев свернулся клубком и стал больше похож на какой-то неухоженный куст, практически такой же, как у здания городского совета.
Миссис Циммерман, как и всегда, встала раньше всех в доме и уже вовсю наготавливала завтрак. Пугало то, что, скорее всего, храпящий «фокусник», пускающий слюну на подушку, уйдет на работу и оставит свою гражданскую, как все думали, жену один на один с Изардом. То есть, конечно, с Янгом. Но, тем не менее, с Изардом.
Дом переставал радовать чародейку. Раньше, когда она ссорилась с Барнавельтом, именно ссорилась, а не обменивались дружескими любезностями, когда лопались чашки и Кресло начинало протяжно скрипеть, в такие моменты Дом казался Циммерман чужим. Но нет. Все, как доказалось в очередной раз, познается в сравнении. Вместо аккуратной фиолетовой вазы стояло нечто отдаленно напоминающее песочные часы. И совсем не фиолетовые. Скатерть, которую Флоренс несла домой, прижимая к груди с материнской заботой, кружевная, красивая!.. Вместо элегантных кружев на столе теперь лежало что-то серое, явно тканевое, но настолько инородное, что магичка даже не захотела к этому притрагиваться без особой нужды. Обивка у Кресла стала ярко желтой. Но, когда в турке уже начал закипать какао и домо(ха-ха)хозяйка обернулась, вместо вырвиглазного одуванчикового льна был насыщенно мышиный бархат.
- Неплохо. – С вымученной улыбкой заметила Циммерман.
«Ужасно» - поправила она сама себя.
И все, абсолютно все в доме изменилось. То, что пропитано магией самих волшебников, конечно, осталось неизменным. Пол, стены, посуда, картины и фотографии, книги и кое-что из мебели пытались изменить хотя бы один завиток в своем внешнем виде, но не посмели. Это было бы, между прочим, невежливо.
- Доброе утро! – Зевая и почесывая филейную часть, на лестнице показался Джонатан. Уже с почищенными зубами, в рубашке и красном пиджаке. – Опа.
Протянул волшебник, оценивая смену цветовой гаммы.
- Тебе в рифму ответить? – Съязвила Флоренс.
- Да я и сам могу. Ну… живенько. Необычно. Со вкусом. Неплохо. Вполне себе.
- Я поняла. – Хлопнув деревянной лопаткой по жидкому желтку на сковороде и, естественно, превратив аккуратную глазунью в уродца военных времен, волшебница повела пальцем, собирая растекшееся и закупоривая его в центре белка.
- Ты же обычно не используешь магию в готовке. – Удивился Джонатан и хотел было сказать что-то еще, но, встретившись глазами с любимой женщиной, передумал. – Я бы и обычную яичницу съел. Мне, знаешь, главное, чтобы ты готовила.
- Ударение на «ты» или на «готовила»? – Выдохнув, улыбнулась Флоренс.
- Это зависит от твоего поведения. – Спустившись и заняв законный стул, ставший почему-то насыщенно белого цвета с мягкой серой подушкой, усмехнулся Барнавельт.
- Ты пойдешь на работу? – С надеждой в голосе спросила волшебница, ставя тарелку с глазуньей и прожаренным беконом рядом с мужской рукой.
- Конечно. А что я, по твоему, так вырядился? Для Айзека?
- Прекрати.
- Да брось, это же смешно.
- Смейся. Но не при Оливере.
- А, уже Оливер?
- Ты успокоишься? – Белая чашка с какао встала рядом с тарелкой. – Тебе что с собой положить? Сендвичи? Фрукты? Кусок вчерашнего пирога?
- Всего клади. Я до-олго не появлюсь. – Усмехаясь в усы заметил Джонатан.
- Я тебе насыплю яд в какао. И ни один врач не докажет моей вины. Как это так – с утра здравствовал, а ночью уже иссох и издох?
- Ладно-ладно. – Снисходительно кивнул Джо. – Тогда буду шутить про твои усы.
- Боже правый, нет у меня усов! – Закатила глаза Флоренс.
- Есть, да еще какие! Чем ты там их жгла? Перекисью?
- Хренерекисью. – Налив себе какао и оставшись стоять с ним около раковины, Фиммерман уже ждала, когда же проснется их гость. Должен хоть кто-то заткнуть эту тушу.
- А потом я думаю, куда делись тараканы… а они – вот, - ладонь описала эллипс вокруг женщины в лиловом платье, - испугались конкуренции и начали комплексовать.
- Что-нибудь еще?
- О, я только начал… - прожевывая яичницу, хохотнул чернобородый.
- Боже правый, надеюсь тебя твоя машина не заведется, ты пойдешь пешком и заблудишься.
- А дорогу мне подскажет седовласый старец с вот такими…
- Рискни. – Тонкая женская бровь недобро изогнулась.
- Ладно, ладно. Прости. Ты же знаешь, что шутки мои не всегда блещут остроумием и тонкостью. Намотай это себе на ус в конце-то концов! Все! Все, Флоренс, я больше не буду! Клянусь усами твоей матери! Все! Перемирие! – Увидев, что голубые глаза сузились и устрашающе замерцала лампа, толстяк поднял руки в примирительном жесте. – Хенде хох, майн фюрер!
Циммирман взяла со столешницы мокрую тряпку и хлестко дала ею по плечу соседа.
- Ай! У всех усатых такая склонность к агрессии? О, Оливер? Доброе утро! Надеюсь, мы тебя не разбудили? А то эта совсем с катушек съехала, бросается на порядочных людей! Чего доброго - устроит геноцид, ты на фамилию-то ее не смотри, ты вот сюда смотри!
- Я сломаю тебе палец, если ты хоть на миллиметр его поднесешь к моему лицу. Доброе утро, Оливер. Как спалось? Ты будешь завтракать? С чего обычно начинается твой день?
- Как и у тебя, с пены и лезвия.
- Лезвие мне нужно, чтобы перерезать себе горло во время твоей игры на саксофоне. А пена для ушей. С той же целью – прекратить мои страдания. Но лезвие – это на крайний случай. Проходи, садись. Чувствуй себя свободно. Дом будет меняться, да, ты не удивляйся… привыкнешь. Скоро он успокоится и подстроится под тебя. Будешь какао?
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-12 23:14:41)

+1

7

Утром за окном заливисто пели птицы, нахально игнорируя похолодание и пасмурное небо. Некоторых из них Оливер узнавал по голосам, так как его отец считал, что "светское подобие орнитологии" - это хобби, достойное "их круга". Другие же были совершенно незнакомы. Проснулся он бодрым и в приятном расположении духа, хотя всю ночь смотрел довольно странные сны. В одном из них он бродил по живому лабиринту. Да ещё и в темноте. Но не бесцельно и не в поисках выхода, а в стремлении добраться до центра, ибо в центре его ждало что-то... Что-то поразительное. Во сне он точно знал, что именно, но с пробуждением никак не мог вспомнить. В том лабиринте он то и дело натыкался на скульптуры, напоминающие об эпохе Возрождения. И слышал голоса, повторяющие слова на неизвестном языке. Он не чувствовал ни испуга, ни волнения, полностью сосредоточенный на своей цели, но, похоже, на этот раз так и не сумел её достичь. В другом сне он стал мэром Нью-Зэбеди и был очень обеспокоен тем, что в городе не проложены трамвайные пути. Олли нравились трамваи, но никогда не привлекали руководящие должности. Хотя нет, когда-то в детстве он всерьёз думал о том, чтобы стать шерифом. Настолько серьёзно, насколько способен пятилетний мечтатель. И тот мальчишка был бы в восторге от комнаты, где ночевал Оливер Роберт Уильям Янг образца 1957-ого года. Впрочем, и в свои двадцать пять лет, Янг был в восторге. Расписной потолок, кровать с резным изголовьем, тяжёлые гобеленовые шторы... Дом нравился ему всё больше. Он заснул, крутя в руках подвеску найденную на тумбочке и гадая - может ли она служить чем-то ещё, кроме украшения. Казалось, что у всего в доме, у каждого предмета есть какое-то загадочное магическое назначение. В каждом ящике - двойное дно, а за каждым книжным шкафом - тайный ход (в камине, разумеется, тоже). Если бы из стены вдруг появилась живая лама и привычно направилась пастись в сад, никто особенно и не удивился бы. Были вещи однозначно волшебные. Например, маятник с изображением глаза, висящий на стене в коридоре. Оливер запомнил его, потому что хотел спросить у Джонатана - для чего он служит. А вот вещей однозначно не-волшебных, но столь привычных обывателю, в доме не было. Например, телевизора или радио.
Сделав зарядку и переодевшись, Олли спустился на первый этаж. Полуразобранное пианино само наигрывало "Tea for two", крутившуюся у молодого человека в голове. Янг сперва замер в самом начале лестницы, разглядывая витраж, который в точности изображал сцену их вечернего чаепития. А потом - на лестничной площадке под витражом, прислушиваясь к музыке. "А чего я хотел? Я ведь нахожусь там, где живут волшебники." - пожав плечами, он сбежал по ступенькам, уже вслух подпевая мелодии. Из кухни пахло чем-то вкусным, так что Оливер не боялся разбудить Джонатана и Флоренс. Голос у него был звучный, поставленный, не зря он ходил по просьбе матушки заниматься академическим вокалом.
- Доброе утро, миссис Циммерман. Доброе утро, мистер Барнавельт. Спалось чудесно, спасибо. Я... О, разве обои вчера были не терракотовые? - Олли наклонился к стене. - Чудно. Да, я перекусил бы, если вы позволите.
Он чувствовал себя немного увереннее, чем вчера. Теперь он здесь на правах гостя, хоть и незванного. Сев за стол, Янг поправил воротник немного помятой рубашки. Насчёт галстука-бабочки он пока не определился и с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами выглядел этаким свободным художником.
- Если вы покажете где тут что, я сам как-нибудь справлюсь, правда, не хочу вас утруждать. Мне нужна-то пара чашек кофе и тосты. Или оладьи. Что это у вас, мистер Барнавельт - приятного аппетита - яичница? Яичницу я ем, когда голоден. Голоден ли я?.. - он не на шутку задумался, прислушиваясь к своему организму. - Н-нет, пожалуй что нет.
Оливер поставил локти на столешницу, переплёл пальцы и упёрся в них головой так, чтобы над костяшками был виден нос, а нижняя часть лица оказалась скрыта. Таким образом он прятал улыбку, потому что не улыбаться, слушая, как препираются двое волшебников, было просто невозможно. А лишний раз "зубоскалить" в гостях, как учил Янг-старший - невежливо. Скоро, правда, позу пришлось поменять, чтобы разговаривать нормально, а не бубнить что-то неразборчивое:
- С простых физических упражнений. Но их я уже сделал. - он потёр подбородок. - Я, на самом деле, не каждое утро бреюсь. У меня щетина медленно отрастает.
"Можно было и не пояснять. Как будто это кому-то интересно." - подумал Олли и отвёл взгляд к окну. Занавески на нём были канареечно-жёлтыми. Начинающий писатель хмыкнул. - "Вроде бы я читал про то, что жёлтые занавески непременно отражают тяжёлое психическое состояние героя..." Джонатан выглядел не просто пышущим здоровьем, но ещё и радовался жизни в целом, равно как и этой конкретной глазунье в тарелке перед ним. Флоренс... С ней жёлтый цвет вообще никак не вязался, даже если бы она только что вышла из психиатрической лечебницы с соответствующей справкой. И - Янг был готов держать пари - новый "дизайн" наверняка её раздражал.
Устыдившись того, что постоянно сравнивает своих новых знакомых с ненаписанными вымышленными персонажами, Оливер встал со стула и вознамерился помыть оставшуюся от завтрака Джонатана грязную посуду. У того явно не было времени на решение бытовых вопросов - он убегал на работу. Олли даже не думал, что волшебникам нужно приходить на работу к какому-то строго регламентированному времени.
- Я вот что думаю, может, мне просто в закусочной позавтракать? Я всё равно хотел сегодня прогуляться, посмотреть город. Посоветуете мне что-нибудь подходящее? - он закатал рукава и открыл кран. - А почему вы сказали, что дом подстроится под меня? С чего бы ему под меня-то подстраиваться, он ведь ваш. Да мне такое сочетание и не нравится даже.
Сковородка - вечное проклятие любого человека, взявшегося за мытьё посуды - легко отмылась от масла и двух пятнышек гари, буквально за несколько движений. "Интересно, что из них волшебное - сковорода, губка или и то и другое?" - Янг мог бы в неё смотреться, будь у него такое желание. За его спиной Кресло оперативно перекрашивалось в тёмно-шоколадный.
- Удачного дня, мистер Барнавельт! - крикнул Оливер вслед удаляющемуся волшебнику, уже закрывавшему входную дверь. - А вы, миссис Циммерман? Тоже работаете в... О, я даже не спросил, где работает мистер Барнавельт, как невежливо.
Олли так тщательно тёр руки полотенцем, как будто на них была сажа, а не вода.
- Просто... Если вы не заняты... И будете столь любезны... То, может быть, составите мне компанию в прогулке по городу? Ничего утомительного, честное слово, но вы наверняка знаете какие-нибудь интересные места или достопримечательности. - оставив несчастное полотенце в покое, он сунул руки в карманы брюк. - И как вы думаете - надеть мне бабочку или оставить как есть?
Флоренс Циммерман выглядела как женщина, с которой есть смысл советоваться по поводу внешнего вида. Янг ничуть не был бы удивлён, узнай он, что волшебница является близкой подругой Коко Шанель и музой Кристиана Диора (а так наверняка и было). Но если бы он знал, что беспокоит её и слышал, о чём она говорила Джонатану - разумеется, не заикнулся бы ни о какой "компании". Скорее, под предлогом прогулки, предпочёл бы покинуть Дом и Нью-Зэбеди в кратчайшие сроки, не действуя никому на нервы. Благо, свой скромный багаж он пока не разобрал, убеждая себя, что останется гостить "только на выходные". "Ну самое большее - на неделю. Уж очень здесь здорово."

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]Ну что, нашёл сковородку?[/SGN]

+1


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » AU » Home sweet home