Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » AU » Home sweet home


Home sweet home

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Стьюи Савеа в роли сладкой парочки волшебников, Рик в роли молодого писателя.
Время и место: Маленький город в штате Мичиган, лето 1957-ого года.
Краткое описание: Волшебный дом, чародейка с высшим образованием, добрый колдун (который, скорее, фокусник), незнакомец на смешной машине и долгое тёплое лето. Хорошее сочетание, чтобы раскрыть парочку тайн, разобраться с наследством и найти потерянный артефакт. О, и выпить чаю - разумеется, с фирменным печеньем миссис Циммерман.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]Я не волшебник, я только учусь.[/SGN]

+1

2

- Дом, милый дом!
Невысокий мужчина кряхтел, поднимаясь по тропинке к большому дому. В отличие от первого, второй человек, женщина, если быть точнее, шла абсолютно спокойно, шелестя каблуками. Обычно такой эпитет применяют к шелку, пышной юбке на балу или, если автор – полный кретин и за всю жизнь прочел только анекдот на последней странице залежалой газетенки и два объявления о сдаче квартиры молодой и очень чистоплотной семье с двумя детьми, к банальной листве или траве. Но миссис Циммерман шелестела каблуками.  Длинный зонт-трость стучал о каменную кладку в разы громче, нежели пресловутая обувь.
- Дядя Джонотан! – Из окна на первом этаже высунулся мальчуган с перепачканным чем-то синим лицом. – Миссис Циммерман!
- Бог мой, Льюис! – Убирая с прохода тушу коренастого мужичка с отросшей за последние несколько месяцев бородой, женщина быстро зашагала, едва ли не побежала, к крыльцу. – В чем ты?.. Что у тебя на лице?
Взъерошенная голова начинающего волшебника спряталась, оставив в качестве напоминания отпечаток маленькой детской руки на оконной раме с внешней стороны. Через мгновенье, когда светловолосая женщина, предугадав маневр воспитанника, остановилась и позволила своему спутнику себя догнать, мальчонка появился, благо, уже весь, из-за двери и бросился навстречу состоявшимся чародеям.
- В чем ты вымазался, приятель? – Ухватив племянника за плечо одной рукой и вытирая ему лицо второй, спросил Джонотан.
- Я.. Я пытался повторить зелье миссис Циммерман, смешал вытяжку из спинного мозга саламандры и…
- Льюис. – Чуть строже, нежели обычно, отозвалась Флоренс. – На территории своего дяди ты можешь делать все, что угодно, колдуйте, взрывайте лампочки и фрукты, прорицайте, превращайте бумагу в бабочек и обратно, да хоть на кофейной гуще гадайте, но зелья – не игрушка.
- Да брось, старая глиста, парень же просто учится. – Как и обычно вступая на защиту мальчика, ответил подруге Барнавельт старший.
- Это прекрасно, я только за, но под моим контролем. – Женщина, улыбнувшись, потрепала горе-зельевара по волосам, параллельно убирая остатки синего порошка при помощи магии. – Я не против того, что ты занимаешься зельями, Льюис. Я не жадная, хоть твой дядя и настаивает, - светлые женские глаза бегло окинули холодным взглядом соседа, - на обратном, мне не жалко для тебя ингредиентов, ты можешь пустить в расход все, что нужно. Я боюсь за тебя, а не за свой кошелек.
- Простите, миссис Циммерман. – Мальчик кивнул, подтверждая свою вину. – Я больше не буду.
- Не будешь… без меня. – Длинные женские пальцы прихватили мальчишеский нос. – Пойдем, посмотрим, что ты там наварил.
Джонотан Барнавельт, опытный, хоть и во многом уступающий своей коллеге и лучшей подруге волшебник, провожал двух самых дорогих ему людей взглядом, пока те не скрылись за дверью, около которой уже поскрипывало Кресло, дожидающиеся хозяина. Волшебник – не волшебник, а в магию людей, пуская и не знающих о своих способностях, добродушный игрок в покер верил даже до того, как первый раз показал фокус с оторванным большим пальцем.

«Дом, милый дом!» - гласила большая войлочная растяжка над длинным обеденным столом.
Подходило Рождество. А это значит, что можно упросить миссис Поттингер отпустить свою дочь Роуз-Риту в «проклятый дом», с которого невидимый судья снял это позорное обвинение, с ночевкой. Это значит, что появятся еще одни руки для помощи с домашним декором. Дети вырезали снежинки и приклеивали маленькие бусины, стараясь не заляпать клеем скатерть строгой миссис Циммерман. Так ее называла Роуз, но Льюис каждый раз, стоило девочке перешагнуть их порог, разубеждал в этом школьную подругу.
Джонотан за пару дней до большого праздника притащил большие музыкальные карусели с лошадками, которые понравились всем, кроме Змеенштейна, который постоянно пытался удушить одну из них, за что был наказан и отправлен в террариум. В общем, так звалась часть дома Флоренс. Звалась, естественно, вторым взрослым волшебником.
- Спасибо за печенье, миссис Циммерман! – Помахав рукой от ворот, спохватились ребята, отправленные гулять в «столь погожий зимний денек».
Провожавшая их женщина, стоявшая в дверях, улыбнулась и помахала им тонкой рукой в ответ.
- А мне?
- А ты можешь слепить куличики из своего зубного порошка, он все равно больше похож на муку, чем на то, чем нормальные люди чистят зубы.
- Ты такая гадюка. – Обнимая женщину теплой рукой за талию, констатировал Джо, которому максимально не нравилось появившееся сокращение «дородного и благородного» имени. Чем больше оно раздражало Джонотона, тем чаще произносила его Флоренс: зависимость прямая, одна штука.
Волшебница не ответила. Она уперла затылок в мужское плечо, хоть для этого и пришлось чуть согнуть ноги. Иногда чародейка просто уставала от ссор. Нет, конечно, не уставала, они были фундаментом их дружбы, но для красного словца нужно было сказать именно так.

- Дом, милый дом. – Флоренс Циммерман, в пух и прах разругавшаяся с соседом, переехала в пустующий дом напротив.
Каблуки здесь цокали, как конские копыта, дом казался неродным и максимально неуютным. Женские уши привыкли к постоянному тиканью, которое не пропало даже после деактивации часов Айзека. Просто все настолько привыкли к армии Барнавельтовских часов, что не стали их убирать.
И сейчас пустота звучала непростительно громко.
Неизменный зонт с хрустальным наконечником встал в непривычно свободную напольную подставку. Там, через дорогу, в таком же, только истыканным всяким барахлом элементе декора неуютно себя чувствовала бы даже тростинка, не то, что зонт. Флоренс помнила, как постоянно ругалась с Джонотаном из-за того, что не может в своем доме оставить зонтик там, где ей хочется.
Теперь может.
Коротко выдохнув, миссис Циммерман, привыкшая держать лицо и прямую спину, зашагала осматривать владения. Кухня – маленькая, спальня – слишком большая, камин – слава богу, что есть камин, не придется ютиться с котелками и колбами над плитой, гостевая спальня – слишком маленькая. С досады отшвырнув туфлю прямо с ноги в угол комнаты, затем вторую, потом бросив какое-то заклинание в дальнюю стену, хрупкая и, сейчас, такая беззащитная женщина села на пол, будто ей вчера исполнилось пять лет и у нее отобрали старшие ребята любимого плюшевого мишку.
Но по иронии того самого мишку, пусть и плюшевого только в некоторых местах, отобрали не старшие, а младший. Нет, Льюис, конечно же, был не виноват в очередной ссоре. Мальчик нравился Флоренс и она даже начала относиться к нему не как к племяннику друга, а как к своему.
Когда Джонотан, увлеченный очередным манускриптом, засиживался в кабинете и засыпал в глубоком кресле, мальчонка брал поднос, а его «тетя» нагружала Бернавельта младшего, как вьючного ослика, молоком и печеньем. А потом, когда Льюис возвращался, сама шла к псевдо ученому и сидела с ним так долго, как только могла. Она ни говорила с ним, ни ругалась, ни играла в покер, ни читала нотаций, просто сидела за новокупленной книгой, может (обычно) даже не магической и никак с волшебством не связанной. Ей было важно, что ему важно. А Джо была важна поддержка. И Льюис.
В конце концов, медвежонок выбрал племянника, местного Кристофера Робина, открестившись от дружеской руки, что, конечно, не странно, но обидно.

- Дом, милый дом. – Флоренс начала приходить чуть чаще, чем раз в месяц.
И в этом была заслуга, конечно, Джонотана.
«Нам плохо без тебя.» - Так начался их разговор, когда рука, сжатая в кулак, несколько раз стукнула в хлипкую дверь. Обладатель этой самой руки выслушал комментарий владелицы двери и всего того, что за ней, на тему  «технический прогресс обошел тебя стороной», раз визитер не в состоянии найти и воспользоваться звонком.
«Котик так и не ходит в лоток…», «мы хотим домашних печений, а не из кафе», «мы ждем тебя обратно», «мы…», «мы…», «мы то», «мы се». Но гнев на милость Флоренс окончательно сменила тогда, когда на смену надоевшему местоимению пришло другое.
«Я хочу, чтобы ты вернулась, Флоренс», «мне плохо без тебя», «я хочу твоих печений». Когда Циммерман услышала про то, что может даже пару раз стукнуть большого друга зонтом, чтобы ему, такому глупому и безобразному, было неповадно доводить прекрасную даму до подобных глупостей, каменная леди оттаяла и дала слово, что, так уж и быть, постарается приходить почаще.
Все вернулось на круги своя, но теперь появились новые дежурные шутки про истеричку, новый дом, переезд и «я же и уйти могу». Все были рады. Особенно Льюис, который вообще не понял, почему миссис Циммерман уехала в Париж так надолго и почему так часто улетала после нескольких часов, проведенных дома.

- Дом… милый, дом. – Протянула ноги светловолосая женщина, опускаясь на мягкий пуфик.
- Да, дорогая, я думал, что не доживу до этого. Если я еще хоть раз соглашусь ехать за покупками, можешь считать меня невменяемым и звонить врачам.
- Это можно делать только в том случае, если ты согласишься поехать в магазин?
Оба устало улыбнулись.
Все стало хорошо, даже слишком. Теперь они, все трое, напоминали показательную семью из дешевенького фильма. Мама, она же тетка, Флоренс готовила завтраки и целовала двенадцатилетнего Льюиса в щеку перед уходом в школу. Дядя-папа Джонотан подался в работу Магического Круга и теперь оставлял дом на одной седеющей блондинке.
- Магический Круг? – Как-то спросил Льюис, прожевывая жареную картошку. – А что это такое?
- А, - махнул рукой дядя паренька, - кучка шизойдов, которые сидят толстыми задницами в креслах-качалках с сигарами.
- Твой дядя хочет стать одним из них, поэтому и пошел туда работать. – Усмехнулась Флоренс, пиная под столом любовника, от чего Кресло тут же оживилось и, попыталось было подбежать, но, получив громкое «место», остановилось.
- Вы не говорили мне о Круге. Разве волшебники подчиняются кому-то главному? Одному, самому могущественному?
- Нет, ты что! Волшебник, - указательный палец, измазанный в масле, поднялся вверх, - гордое и независимое существо. Однако есть те, кто курируют магию и всяческие… неурядицы.
- Неурядицы? Неурядица – это беспорядок, неустройство. – Не унимался Льюис, заерзав на стуле. – Почему тогда, когда я оживил Айзека никто не пришел… урегулировать?
- Потому что я у них тогда еще не работал. – С гордостью ответил толстый волшебник, отдавая Циммерман пустую тарелку. – Спасибо, милая.
- Никто не явился потому, что магия нестабильна. Ее всплески происходят периодически и некромантия – не неурядица. Это запрещено, но, увы, не отслеживается. То есть, Восьмерка, - увидев непонимание на лице племянника, женщина исправилась, - я имею ввиду Круг, всем говорят, что они следят, но на самом деле…
Женские пальцы щелкнули, и губка, поднявшись в воздух, принялась тереть грязную посуду, подставляя намыленные тарелки и чашки под струю воды.
- На самом деле, - подхватил линию разговора волшебник, откупоривший бутылку с бренди, - они могли бы прийти, если бы прошло больше времени. Восемь колдунов, в общем-то, большинство из них уступают Флоренс во владении магией, но занявшие места в номинальном руководстве. Вот что такое Большая Восьмерка или Магический Круг. Большая кучка, Сильнейшие, как они себя только не называли.
Флоренс протянула бокал, куда ее благоверный плеснул алкоголь.
- Это просто организация, которая сглаживает некоторые вопросы. И задает свои. – В стакане, материализовавшись в воздухе, дзынькнули два кубика льда. – Если кто-то позволил себе слишком много или, наоборот, слишком мало, непортачил на каком-то важном приеме, не смог убедить или отговорить, надел красное, а не синее. Они даже учредили какие-то ордены. Это престиж в высших кругах, но высшие круги сами по себе не престижные.
- А за что дают эти награды?
- Ну, например, если кто-то что-нибудь изобрел.
- Или живет с фиолетовой перечницей… - В тон подруге вставил ремарку Барнавельт.
- Или с человекообразным комодом.
- Или его принуждают терпеть фиалковые духи.
- Или отсутствие духов в принципе.
- Или если волшебнику приходится превращать свой дом в террариум.
- Или если чародей хочет провести вечер не за плитой, а за книгой, но его все равно просят приготовить ужин, потому что его сосед не наелся.
Так разговор медленно перешел в покер с горячим какао и печеньем, затем в тихую беззвездную ночь.

- Истеричка!
Над седоволосой головой взорвалась колба с забальзамированным скорпионом.
- Тиран!
Аккурат над правым плечом, на темно-красных обоях осталось пятно от заклинания, выпушенного в сторону Джонотана.
- Ты… ты что, с ума сошла? Ты могла меня убить! – Оторопевший от подобной наглости мужчина схватился за резные перила.
- Хотела – убила бы!
- Ну, змея!..
- Все из-за твоего скотского отношения! Посмотри, что ты сделал с домом!
- Из-за моего отношения? Я сделал?!
Пару некогда любящих друг друга волшебников окружала разруха и кромешный бардак. Разбитая посуда, скрытая обивка, тявкающее Кресло, которое последние несколько дней только и делало, что скулило и меняло окраску, чего никогда не происходило, витраж стал черным, то показывая какие-то смутные очертания картинок, то вовсе идя трещинами, которые сразу же затягивались – это лишь маленький перечень того, что происходила в стенах дома. Теперь уже все его жители были уверены в том, что наверняка проклятого.
- Если бы ты могла замолчать хотя бы на минуту и не плеваться своим ядом, то этого бы не произошло, Флоренс!
- С домом происходит черт знает что, а ты, вместо того, чтобы признать свою мерзкую натуру, только и можешь, что орать на меня?
Мужчина со взъерошенными волосами, между которых то и дело пробегали желтые молнии, уже сжимал в руке любимую вазу свой женщины, грозясь хватить ею (пока что только вазой) об пол. Циммерман, поседевшая окончательно за последний месяц, даже не пользовалась зонтом, чтобы нацелить лиловый шар в сторону подаренного Заместителю директора по курированию магических аномалий портрета.
- Директор! Ха! Да ты и задницу себе не подотрешь без моей помощи!
- А кому тебе ее еще подтирать?
Оба замолчали. Джонотан затронул больную тему и, конечно, не хотел этого, но очень обидел женщину, которую он за глаза всегда называл «девушкой», настолько юной и невинной, прекрасной и легкой казалась ему француженка.
- Прости. – Отправляя магическим потоком вазу на ее место, Джон быстрыми шагами спустился к любимой и попытался обнять ее, но та выставила руку. – Прости, Флоренс, я погорячился. Я был не прав, прости меня. Я…
- Помолчи.
- Ты злишься, я понимаю, я дурак, да, прости, я не хотел…
- Да помолчи. Ты слышишь?
Только сейчас «медвежонок», как ласково и без льюисовских ушей обращалась к нему «фиалка», понял, что его избранница не плачет и ,что ужасало, не злится. Или она окончательно сбрендила от жизни с ним, либо…
Тук-тук.
Тук-тук.
- Что это?
- Не знаю. – Еще тише, чем вопрос со стороны чародейки, прозвучал мужской ответ.
- Звучит… как сердце.
- Впервые такое.
- Что-то будет.
- Что-то будет.

Льюис уехал в лагерь.
Ну, как уехал. Его туда отправил дядюшка. «Удачи! Покажи им всем!» - крикнул вслед племяннику Джонотан.
И любовники остались вдвоем.
Первый день прошел чудесно. За покером, «очком» и поеданием стратегического запаса сладостей в ближайшем кафе. Странное дело, но прежние домоседы очень быстро поняли, что дом, если не выживает своих владельцев, то меняется, перестраивается и постоянно меняет частотность магии и в себе и вокруг. Даже вечнозеленый лев то расцветал розами, то менял окрас на желто-красный, то сбрасывал листву вовсе. Так что «домоседы» начали выбираться чаще в люди, ходить в гости к коллегам Джонотана, открещиваясь от «о, вы такая красивая пара», обязательно оставляя за собой право пошутить про «если бы рядом с каждым из них поставили зеркало, то пара, может быть, и была бы вполне себе ничего».
Джо повысили.
Теперь его должность звучала, как Главный корректор магических аномалий. На вопрос Флоренс почему, собственно, вместо «Директор» на золотой нагрудной табличке появилось другое слово, ее друг только махал рукой. Вся семья отметила это событие за столом, богатым дичью. Дичью Джонотан называл все, что когда-то жило. И рыбу, и зайца, и кролика, и курицу, и корову. В общем, все, что он просил приготовить миссис Циммерман к застолью.
На следующий день Льюис уехал. И дом замер. Вернулся витраж с двумя волшебниками, подозрительно похожими на миссис Циммерман и мистера Барнавельта. Успокоилось Кресло. Перестали взрываться банки с огурцами и вообще все стало… спокойно.
- Наверное, - завтракая кашей с кофе, предположил бородатый толстяк, - все дело в Льюисе. У него стабилизируются поля, мальчик растет.
- Наверное, ты прав. – Донеслось из под стола. – Как думаешь, он позвонит хотя бы раз? Думаешь, ему там нравится? Может, он подружится с какой-нибудь девочкой. Или с мальчиком.
- Позвонит. Хотя, знаешь, я уверен, что он не пропадет. Мы его хорошо обучили.
- По большому счету, - вылезая на свет божий и поправляя прическу, заметила Флоренс, - в основном, я.
- Конечно. – Улыбнувшись в аккуратно выстриженные усы, кивнул колдун. – Нашла сережку?

Они собирались уже идти ко сну, когда в дверь раздался звонок.
- Открой. – Послышалось у самого женского уха.
- Нет, медвежонок, иди ты.
- Подколодненькая ты моя, ты ближе к двери.
- А ты меньше хочешь спать, потому что, как обычно все делала я, а ты просто лежал.
- Я лежал, потому что устал до этого на работе и был вымотан. Иди. Открой.
Флоренс, смерив взглядом мужчину, с которым она делила кровать, больно ущипнула того за ляжку.
Звонок повторился.
- Надеюсь, что это какой-нибудь красавчик. Выйду за него замуж и уйду от тебя к нему.
- Это еще почему? – Не понял Джонатан, опираясь головой о согнутую в локте руку. – Я для тебя недостаточно хорош? У тебя морщин больше, чем у меня волос и ты мне еще говоришь о красоте?
- Про какую конкретно часть ты говоришь? Просто, если про все тело, то это непросительно даже для твоего низкопробного юморка, а если про спину и пониже, то дешевая гипербола. Это во-первых. – Жещина, не позволяя себе выйти с распущенными волосами и в чем мать родила, к незваному гостю, наскоро запахивала халат и закалывала волосы. – А  во-вторых, он, как можно услышать, умеет пользоваться звонком.
Через минуту, как Флоренс ушла и тихо прикрыла дверь, удовлетворенный и ответом и ночными забавами маг хотел было уснуть, но услышал громко произнесенное свое имя снизу. Она была напугана. Флоренс. Его Флоренс. Но это настораживало не так сильно, как тот факт, что Циммерман вообще чего-то испугалась.
Он нашел ее через мгновенье с зажатым ртом и трясущимися ногами в мягких тапочках.
- Быть не может, быть не может, быть не может, ты… ты… быть не может… - Повторяла волшебница.
Барнавельт подхватил подругу, старую во всех отношениях, не давая упасть и наконец-то посмотрел на причину ее животного ужаса.
За открытой дверью, как по заказу, на фоне проливного дождя и сверкающей молнии, стоял тот, кого Льюис отправил на тот свет вместе с его женушкой. Только молодой. Очень молодой Айзек Изард стоял на пороге собственного дома. Сзади, хоть этого не видели прежние хозяева, витраж будто выцвел и был готов к новым рисункам.
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-07 23:19:29)

+2

3

Новенький Fiat Nuova 500 катил по главной улице Нью-Зэбеди, тихонько шурша шинами. Он весь блестел и бросался в глаза случайным прохожим благодаря необычной конструкции и ярко-красному цвету. Такой машины здесь ещё не видели. Счастливый владелец автомобиля, некий Оливер Роберт Уильям Янг, постукивал пальцами по рулю, напевал под нос какую-то навязчивую мелодию и с интересом оглядывался по сторонам. Кажется, собирался дождь. На заднем сидении лежала пишущая машинка марки "Ундервуд" и несколько стопок бумаги. По этому признаку можно было попробовать угадать род занятий молодого водителя и любой, кто тыкнул бы пальцем в небо, сказав: "Писатель." - был бы совершенно прав. Несмотря на недавно полученный диплом инженера и честно отработанную практику, Оливер решил следовать зову сердца, а не родительским ожиданиям. Он всегда хотел стать писателем. А ещё - художником. А ещё - волшебником. И по поводу всего этого у него был план. Тактика, которой он собирался придерживаться. На бумаге план выглядел недурно, но вот с его реализацией то и дело возникали проблемы. Например, то, что его рукописи регулярно отвергались издательствами. Да что там издательства - коротенькие рассказы не брали печатать даже в журналах. "Вы, мистер Янг, определённо не лишены таланта." - объяснял ему как-то редактор одной литературной газеты. - "Но то, что вы пишете... Поймите меня правильно, но ведь это никому не интересно! Попробуйте что-то более актуальное - например, острую социальную сатиру." Олли не отчаивался. Он мог себе позволить не работать некоторое время и оттачивать мастерство пера в своё удовольствие. На очереди стояло мастерство кисти и мастерство... Ну, наверное, волшебной палочки?..

Но первейшей проблемой на пути к мечте, конечно же, был отец Оливера. Мистер Янг, ранее - до женитьбы на миловидной барышне с хорошей родословной и богатым приданым, фамилию которой он взял не раздумывая - мистер Миллс, всегда был человеком жёстким и принципиальным. И он не одобрял "пустых" занятий. Он признавал только те профессии, которые люди "их круга" считали "приличными". Например - юрист или врач. Инженер... Ну хорошо, юноша, если тебе так хочется, пускай будет инженер. Оливеру не хотелось, но из нескольких необходимых зол... Бумагомарание, конечно же, считалось пустым занятием. Неважно чем - чернилами или краской, буквами или мазками. "В конце концов, как я буду говорить деловым партнёрам о том, что мой сын - писатель?" - с неподдельным ужасом вопрошал Янг-старший, разве что не воздевая руки к безжалостному небу в патетическом припадке. Оливер прикусывал кончик языка, чтобы не ответить вопросом на вопрос: "Какое твоим деловым партнёрам вообще, собственно, дело?" - и не навлечь на себя тем самым праведный гнев родителя.
Миссис Янг уверенно играла роль "хорошего полицейского", но никогда не вмешивалась в "мужские разговоры". Она повторяла, что ей совершенно всё равно, чем будет заниматься её маленький Билли, лишь бы мальчик был счастлив. "Писатель? Чудесно, всё-таки не зря я назвала тебя в честь великого Уильяма Шекспира!" - она довольно улыбалась и бросала победный взгляд на мужа, который закатывал глаза. Оливер точно знал, что они едва не передрались, выбирая для него имя. В результате, у него их аж три и откликается он на все с одинаковой готовностью. Но на самом деле, миссис Янг было не всё равно. Она видела в своём сыне учёного. Лучше всего - биолога, но какой-нибудь физик тоже подошёл бы. Инженер? Ох, милый... "Ну что ж, в инженерном деле ты тоже можешь добиться успеха." - соглашалась мать, накручивая волосы на бигуди. - "Например, изобрести что-нибудь впечатляющее."
Как-то раз, маленький Олли - единственный ребёнок в семье и оттого несколько избалованный - действительно кое-что изобрёл. Если это можно было так назвать. Он “изобрёл” глиняную птичку, которая сама хлопала крыльями. Это произошло совершенно внезапно - он просто лепил разных животных и вдруг одно из них пошевелилось. Охваченный восторгом, мальчик побежал к родителям, чтобы показать поделку. К его огорчению, мама испугалась, а не обрадовалась. А отец... Отец смял птицу одним движением руки и отбросил бесформенный комок, как будто это было нечто ужасно мерзкое.
- Никакой магии в моём доме! - орал он. - Ты - Янг! Слышишь меня?! Янг! Не смей позорить фамилию! Я не позволю тебе стать таким же жалким отребьем, как твой дядя!
До того момента, Оливер не имел ни малейшего понятия, что у его отца есть брат.
Не знал он и о том, что оба Изарда (как оказалось, настоящая фамилия мистера Янга-старшего - даже не "Миллс") росли в детдоме. И так вышло, что их разлучили, забрав старшего на усыновление, а младшего оставив одного. Что Айзек (так звали дядю) стал магом и чародеем. И что отец не горел желанием общаться с братом от слова "совсем", чураясь магии и всего, что было с ней связано. А дядя Айзек был связан с магией и в плане природного дара и в плане рода занятий. Всё это младший Янг узнал гораздо позже. Став старше, Оливер преисполнился желанием отыскать дядю. Но всё время откладывал «на потом». То выпускные экзамены, то вступительные, то диплом… В общем, всё время что-то мешало прилежному студенту просто так взять и укатить через всю страну в Мичиган.

Стоя перед каменным саркофагом, на который только что аккуратно возложил небольшой букет цветов, он очень об этом жалел. Если бы только он занялся этим раньше. Если бы пять лет назад, вместо того, чтобы ехать отдыхать в Италию с родителями, он поехал бы разбираться с архивом. Если бы, если бы, если бы… В городской управе юная практикантка с сочувствующей улыбкой сообщила ему, что он опоздал и выразила приличествующие случаю соболезнования. С того момента, Оливер чувствовал себя несколько оглушённым. Свой приезд в Нью-Зэбеди он представлял совсем не так.
Определённо собирался дождь. Ветер стал порывистым. Вдалеке слышались глухие раскаты грома. Подняв воротник плаща, молодой темноволосый мужчина вернулся к машине. Сел в неё, откинулся на спинку сидения и задумался. Навязчивое «если бы» сменилось на не менее навязчивое «что дальше?» Его план – тот самый, что так прекрасно выглядел на бумаге – теперь годился разве что на растопку. Вернуться домой и найти работу по профессии? Нет, на данный момент этот вариант даже не рассматривался. Продолжить путешествовать куда глаза глядят? Вот это можно. Но куда теперь глядят его глаза?.. Вздохнув, Олли потянулся к замку зажигания, да так и замер, неотрывно следя за покачивающимся брелоком на ключе. Безделушка, напоминающая о каких-то спортивных соревнованиях, которыми Янг никогда не интересовался. Отец привёз из очередной командировки в качестве сувенира. На самом деле, напоминает больше об отце, нежели о соккере. И тут Оливера посетила идея. Что там практикантка обронила насчёт “проклятого дома” и почему он не догадался уточнить у неё адрес?
Адрес и не понадобился. Не понадобилось даже интересоваться у случайных прохожих примерным направлением. Дом нашёлся сам, такой ни с чем не перепутаешь. Янг-старший сказал бы “монструозный”. Янг-младший, оставшийся вообще без слов, созерцавший здание оперевшись на свою машину и даже приоткрыв рот от изумления, сказал бы “великолепный”. “Кто же в нём теперь живёт?..” – волнуясь, Оливер ослабил узел на галстуке. Он совсем не разбирался в вопросах имущества и других юридических нюансах, но предполагал, что власти города - или, может быть, штата - могли выставить пустующий дом на продажу. Если он, конечно, пустовал. Заброшенным, по крайней мере, не выглядел. Конечно, кто-то мог успеть его купить. Олли захлопнул дверцу фиата и нерешительно шагнул к огромным кованным воротам. Ему очень хотелось немного посмотреть дом, в котором жил дядя Айзек – человек, родной ему по крови, которого он никогда не знал. Пускай его даже не пустят дальше прихожей. Но, возможно, обитатели дома – кем бы они ни были – будут столь добры, что позволят ему взять что-то из вещей дяди, на память. Он даже готов был им заплатить, пускай и не много. А может быть, они знали Айзека лично и расскажут племяннику что-нибудь о том, каким Изард был человеком?..
Ворота выглядели ужасно тяжёлыми. Какое-то время Оливер просто стоял перед ними, сунув руки в карманы, не решаясь даже притронуться. Начал накрапывать дождь, проходящий мимо мужчина с пакетом продуктов очень странно посмотрел на Янга. Переступив с ноги на ногу, Олли выдохнул:
- Ладно. – и несильно толкнул створку ворот.
К его удивлению, открылись обе. Легко и бесшумно, словно были снабжены специальным хорошо смазанным механизмом. Дождь резко усилился, буквально хлынул, подстёгивая Оливера ускорить шаг и побыстрее пройти по садовой дорожке. Пока молодой мужчина достиг крыльца, его волосы успели мокрыми прядями прилипнуть ко лбу и очкам. “Не приняли бы за какого-нибудь афериста.” – подумал он, протирая запотевшие стёкла и пытаясь привести причёску в порядок. Снял очки, подумал, надел их обратно. Ещё раз провёл рукой по волосам. И нажал кнопку звонка. Из глубины дома раздался мелодичный звон. Оливер заложил руки за спину. «Ох, нет, это неприлично.» - вытянул руки по швам. Заранее широко улыбнулся. Потом вспомнил о визитках, отпечатанных специально для издательств и редакций. Кажется, в кармане плаща завалялась парочка. – «Было бы неплохо сразу произвести приятное впечатление.»
Произведённое впечатление превзошло все его ожидания. Заготовленное: «Здравствуйте! Прошу прощения за вторжение, я только хотел узнать…» - так и застряло за вежливой улыбкой. Он, в общем-то, готов был к разной реакции. Он бы понял, если бы его попросили немедленно покинуть частную территорию. Если бы хлопнули дверью перед носом, пригрозили полицией… Ну а что? Мало ли, ходят тут всякие. Но когда высокая и эффектная женщина открыла ему дверь… Этот ужас в её глазах. Он словно передался и ему тоже. Оливер просто стоял и смотрел, а перед ним, как в замедленной съёмке, хозяйка дома поднесла руку ко рту и стала оседать куда-то назад. Ей на помощь пришёл мужчина. «Наверное, муж.» - подумал Олли. За его спиной громыхнуло, сверкнула молния. Визитку, изъятую из кармана, он выронил.
- Вы… Вы в порядке?.. Простите меня пожалуйста. Я не знал. Я не хотел… - он вообще не понимал, в чём именно дело, но судя по тому, что мужчина тоже смотрел на него ошарашенно, причина была как раз в нём. – Я, пожалуй, лучше пойду, да?
Янг сделал шаг назад. Снова грохнуло, но это был не гром – это с оглушительным лязгом захлопнулись ворота. Молодой человек едва не слетел со ступенек, будто коврик под его ногами встал вдруг на дыбы. Покачнувшись, Оливер всё-таки устоял на ногах. Схватился за перила и автоматически отметил, что вроде бы навершия на столбиках, когда он поднимался, были ромбовидные, а не шарообразные. Продолжая бормотать извинения, Оливер развернулся… Прямо на дорожке величественно восседал огромный лев, весь зелёный и цветущий, как куст. Но живой. Он тряс гривой и утробно рычал.
- М-магия. – Олли охнул и просто сел на ступеньку.
Обойти «украшение» не представлялось возможным, тем более под таким дождём. С носа начинающего писателя слетели очки. Левое стекло треснуло. Он не обратил на это никакого внимания. Обернулся через плечо на распахнутую дверь:
- А вы волшебники, да? Мистер Изард, наверное, вам дом оставил? Извините. Я без приглашения… Нужно было хотя бы позвонить заранее.
Может, они просто не любят незваных гостей? Очень не любят. Для магов это, может быть, даже нормально. Нужно было сначала найти себе гостиницу, оттуда предупредить, нанести визит вежливости… Ну, как это нормальные благовоспитанные люди обычно делают. Отец был бы сейчас очень недоволен Оливером.
- Вы только не могли бы как-то… Ну, отозвать вашу внушительную стражу? Я правда пришёл без дурных намерений, честное слово.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]Я не волшебник, я только учусь.[/SGN]

Отредактировано Rick (2018-10-19 17:58:37)

+2

4

- Так… - Флоренс, вооруженная стаканом с бренди и водрузившая ноги на затертый пуф, наконец-то смогла посмотреть на гостя.
- Так-так….
Джонатан, наливший всем за столом, но сам оставшийся с бутылкой, через усилие проглотил то, чем заткнул себе рот. Привычный вкус неприятно обжег глотку и ударил в нос вонючим спиртовым оттенком. Если бы волшебнику было не все равно, он бы сейчас же побежал разбираться с маленьким иссушенным продавцом по поводу проданной «паленки» или, как минимум, просрочки.
- Вы говорите, что Вы – племянник Айзека? – Седые волосы зашевелились, когда их обладательница, прикладывая, судя по всему, неимоверные усилия, приняла сидячее положение.
- Я и не знал, что у него был брат. Или сестра. Наверное, брат, женщина с такой внешностью вряд ли бы смогла от кого-то забеременеть. – Сжав губы и от этого забавно пошевелив усами, рассуждал чародей в черном кимоно.
- Давайте с самого начала.
Женщина встала, оставив стакан на широком подлокотнике.
Голубые глаза изучали визитера с завидной выправкой медицинского скальпеля. Дай мне повод, - говорили они, - дай мне только повод усомниться в том, что ты не сам чертов бес, вышедший из преисподней, или куда он там попал. Дай мне зацепку, Айзек, я выведу тебя на чистую воду, я вытащу из тебя душу и сожру на потеху своему самолюбию.  Только когда чародейка поняла, что склонилась над мужчиной, как стервятник над попахивающей тушкой, хозяйка дома выдохнула и, взяв короткую паузу и прикрыв глаза, мадам вытянулась и стала отдаленно напоминать свой излюбленный зонт.
- Меня зовут Флоренс Циммерман. Это – мой сосед, Джонатан Барнавельт. Простите, что я… так отреагировала. – Одним глотком осушив остатки бокала, волшебница продолжила. – Вы просто очень похожи на своего дядю, а он был… не самым приятным человеком, который уже однажды из мертвых восстал, вот я и подумала… боже, какой бред. Я… я очень перепугалась, надеюсь, не ввела Вас в шок своим поведением, простите еще раз. И Джонатан, ради бога, прекрати жрать! – Крикнула за спину Флоренс.
Барнавельт, которого, казалось, не беспокоило вообще ничего, преспокойно поднялся с кресла и, пока его благоверная разговаривала с гостем, решил перекусить. «Это обычная потребность организма, дорогуша!» - говорил он своей «соседке», когда та, лежа в кровати с книгой, жаловалась на запах чесночных гренок изо рта или масляных после рыбы усы. И, конечно, только добрейшей души чародей вытащил из хлебницы квадратный тост и принялся намазывать его арахисовой пастой, как этой мегере обязательным, необходимым для жизни стало все испортить. Из-за неожиданности, Джо чуть не выронил тост, а когда схватил снова, слишком сильно сжал хлеб пальцами, естественно, перемазав руки в липкой массе.
- Не ешь один, это некрасиво. У нас гости. Все сядем за стол. Надеюсь, Вы не откажитесь, Оливер.

- Некрасиво. – Бурчал себе в усы Джонатан. – А орать на меня при гостях красиво?
- Что? – Строго спросила Флоренс.
- Что слышала. – Обиженно отозвался ее сосед, откусывая от печенья с шоколадной крошкой добрую половину.
- А что я слышала? – Задержав чашку с какао в дюйме от губ, не унималась волшебница.
- Что… - чуть покачивая головой, будто оценивает, стоит ли женщина напротив вообще разговора, передразнил тучный брюнет. – Ничего!
- Возвращаясь к Вашим вопросам, Оливер… да, мы волшебники. И, да, это дом Вашего дяди. Бред какой-то. Простите, я еще долго буду привыкать к тому, что старый плут не рассказал нам о брате. В общем-то, и не должен был… ладно.
Чародеи рассказывали Изарду все, что знали о его покойном родственнике. О его таланте, о его успехах, о его жене и о последнем происшествии. Эту ветку повествования начала Флоренс, намекая, что здесь живет еще один маг. Джонатан рассказывал про Кресло, которое, как по волшебству, стояло спокойно, как и вся мебель, хотя обычно, конечно, эту четырехногую дрянь было не заткнуть. Джонатан рассказывал про опыты. Джонатан рассказывал про магию в целом и, заручившись поддержкой своей «конечно же, пффф, что Вы, не жены», пообещал завтра все показать наглядно. Циммерман лишь кивала и периодически вставляла ремарку. Она помешивала какао ложкой, не касаясь ее, просто едва-едва вращая пальцем.
- Вы болтайте, - спохватилась местная курочка-наседка, - а я пойду, постелю Вам, Оливер. Постарайтесь уснуть, а, как проснетесь, мы устроим Вам марафон. На тебе посуда.
Допив какао, бросила Флоренс, поднимаясь по лестнице, которая всю ее (и женскую, и деревянную) жизнь была с щербатыми, пострадавшими от всплесков магии Изарда старшего перилами, но сейчас они  приятно и податливо холодили женские пальцы, сгладив все неровности.
Витраж показывал стол, чашки и маленькие, уже «залеченные» магией Циммерман, очки. 
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-10 01:03:27)

+2

5

Как он оказался внутри дома – Олли помнил смутно. Но там его восхищало всё или почти всё. Что не восхищало – то, по крайней мере, изумляло. Абажуры, медные ручки ящиков, разбросанные в художественном беспорядке книги, какие-то камни – наверняка очень магические… И часы, часы, часы. Тикающие вразнобой, ошеломляющие любого неподготовленного гостя. Янг уж точно готов не был. Он старался отметить все детали причудливого интерьера и иногда забавно щурился, потому что очки держал в руке. Не то, чтобы у него были действительно ощутимые проблемы со зрением, но всё-таки он его посадил, проводя много времени за книгами. И теперь узор на обоях норовил смазаться. Но тут, возможно, дело было не только или даже не столько в остроте зрения Оливера. Хозяева дома тоже оказались весьма приятными людьми, как только оправились от "первого впечатления". И очень, очень интересными при ближайшем рассмотрении. Она, видимо, любила фиолетовый цвет, а он – музыку. Чудесная пара, которую легко можно представить в роли героев недурного приключенческого романа. Ну, его, может быть, с некоторой натяжкой… Хотя, если создать образ какого-нибудь археолога, привыкшего к спокойной работе и совершенно случайно втянутого в некую авантюру… А втянет его, конечно, роковая красотка, мечтающая продать бриллианты и укатить жить на Лазурный берег, в чудесный частный домик с занавесками приятного лилового оттенка. В процессе махинации с древними сокровищами они друг друга полюбят, но признаются только в последней главе, когда она уже будет стоять в аэропорту. Популярное вышло бы чтиво, американские домохозяйки плакали бы от восторга. Жаль, что Оливер такого не пишет. Как и остро-социальную сатиру.
В большом кресле с тёмно-синей велюровой обивкой, куда Олли собрался сесть, обнаружился странный прибор, отдалённо напоминающий секстант, только с бoльшим количеством мелких деталей. И почему-то без зеркала. Причём нельзя было понять – то ли оно не было предусмотрено первоначальным замыслом, то ли потерялось в ходе работы, то ли очень мешало этой самой работе и было отломано за ненадобностью. Осторожно, боясь ненароком повредить устройство, Янг водрузил его на стол. Рядом положил свои очки. Внимательно осмотрев сиденье со спинкой и убедившись, что больше никаких посторонних предметов там нет, молодой человек наконец сел. Когда он снова взглянул на стол – там обнаружился стакан с бренди. Усложнённый вариант секстанта исчез. Очки стали как новенькие. Хозяйка дома старательно делала вид, что она тут ни при чём, но Олли всё равно её поблагодарил.
В такой обстановке и в таком обществе, Янг чувствовал себя бедным родственником. Он обдумывал каждое своё движение и слово, прежде чем поднести стакан ко рту или задать вопрос. Например, своё мнение насчёт бренди он решил оставить при себе, чтобы не огорчать гостеприимных хозяев (тем более, что сам напиток не любил в принципе и кавистом себя считать не мог). И старался не морщиться при каждом глотке. Окна заливал дождь, отчего в помещении становилось темнее, но это только подчёркивало чудесную атмосферу.
- Они не общались. – Оливер задумчиво провёл рукой по рисунку на столешнице. Ему казалось, что миниатюрные солнца вспыхивали под его пальцами. Казалось ли? – Отец… Сложный человек. Он попытался найти брата, но узнав, чем тот занимается…
Не закончив мысль, Олли махнул рукой и откинулся на спинку кресла, почти утонув в мягких подушках. И он начал с самого начала. Порой пускаясь в ненужные подробности вроде: «Какого цвета было на маме платье, когда она провожала меня в институт.» - или отвлекаясь на лирические отступления в духе – «Руби – чудесная девушка, но мы не сошлись характерами и потом, она не любит вишнёвые пироги. Как можно не любить вишнёвые пироги?..» И так Янг, в общих чертах (иногда слишком детальных общих чертах), описал паре волшебников путь, который привёл его в Нью-Зэбеди. Он увлёкся и в какой-то момент совершенно неожиданно обнаружил, с каким вниманием его изучает чародейка. Для этого ему пришлось запрокинуть голову.
- Мэм?.. – вежливо окликнул он её за секунду до того, как она покинула его личное пространство.
«У них, наверное, есть весомая причина…» - думал Оливер, растерянно улыбаясь строгой даме. Она, словно в ответ на его мысли, озвучила ту самую причину.
- Вы уже знаете моё имя и всё же – Оливер Роберт Уильям Янг к вашим услугам. – Олли подскочил с места и отвесил новым знакомым довольно неловкий полупоклон. – Но неужели я настолько похож на мистера Изарда?..
Он хотел было добавить что-то вроде: «Говоря откровенно, в это сложно поверить.» - и про то, что они и с отцом-то очень разные, а тут дядя. Но в этот момент, с комода по правую руку от Янга, упало что-то прямоугольное и отвлекло его. «Да, Оливер, давай теперь опрокидывать чужие вещи.» - пожурил себя молодой человек, снова склоняясь, чтобы поднять рамку с фотографией. А с фотографии на него, широко улыбаясь, смотрел Айзек Изард. Снимок, должно быть, середины тридцатых годов. На мужчине элегантный фрак и шейный платок, расшитый созвездиями. За ним виден край занавеса. И теперь Олли понял – он видел и никак не мог игнорировать тот факт, что и впрямь похож на своего дядю. Очень похож. Феноменально похож.
- Так, миссис Циммерман, мистер Барнавельт, вы хорошо знали моего дядю, верно? Каким он был человеком? -спросил Янг, опускаясь обратно в кресло.
Фотографию он поставил на стол перед собой и, пока чародеи в общих чертах (иногда довольно путанных и сбивчивых чертах), периодически перебивая друг друга, рассказывали ему об Айзеке Изарде – Оливер переводил взгляд с них на снимок. И обратно. Судьба Айзека оказалась столь же удивительной, сколь и трагичной. Олли не считал, сколько вкуснейших печений с шоколадной крошкой он съел за время истории. Задал несколько уточняющих вопросов, ни один из которых не касался того факта, что его чашка наполнялась сама собой. Можно было бы сказать «как по волшебству», но почему «как»? Когда Флоренс Циммерман подвела итоги истории с часами, Янг чувствовал себя ещё более растерянным, нежели в начале этого вечера. Хотя казалось бы. Конечно, образ дяди, который он успел себе придумать, разбился вдребезги. Но Оливер всё ещё хотел бы познакомиться с тем человеком, который улыбался ему с фотографии. До войны, до всего того ужаса, что Изард пережил и всего того ужаса, что он натворил. С человеком, на которого Олли так похож. До жути похож.
Если бы он вздумал сказать откровенно – когда Джонатан говорил о доме, магии и всём таком, слова долетали до Янга всё равно как через вату. Он кивал, даже ухитрялся улыбаться в нужных местах, но больше внимания уделял своим собственным мыслям. Мысли были самые разные, от: “Как интересно переливается свет в стеклянном куполе тех часов.” – до – “Получается, отец был прав, говоря, что маги опасны для общества так же, как и буйные сумасшедшие?” И спохватился только тогда, когда Флоренс сказала: “Пойду, постелю вам.”
- Нет-нет-нет, что вы, не надо, неудобно, я не могу… - запротестовал Оливер, но миссис Циммерман было уже не остановить. – Я хотел найти гостиницу.
Он перевёл извиняющийся взгляд на Барнавельта. Тот загадочно пошевелил бровями, подмигнул и махнул рукой в сторону лестницы, дав понять, что с движущей силой Флоренс сделать ничего нельзя. Уж он-то пытался. Нет, парень, ничего не выйдет.
Олли оставалось только смириться со сложившимся положением вещей. В конце-концов, он ведь хотел осмотреть дом? Вот и осмотрит, более того - ему проведут экскурсию! Перед малознакомыми людьми всё равно было неудобно, но они оказались такими радушными, что и отказать им было бы оскорблением. И на буйных сумасшедших совсем не похожи, разве что на совсем беззлобных. Поэтому Янг, снова извинившись перед Джонатаном, на сей раз устно, сходил за своим саквояжем и вернулся. Садовый лев, не шелохнувшись, восседал на постаменте - там, где и должен быть. Оливер забрал пишущую машинку и стопку бумаги. Дождь почти кончился, но от мороси верхние листы всё равно "пошли волнами". Ворота больше не хлопали - пропустив гостя, они плавно закрылись с мягким щелчком, будто были дверцами дорогущего Крайслера, а не здоровыми железными створками на проржавевших петлях.
Аккуратно поставив письменные принадлежности в углу прихожей, Оливер, отдалённо напоминающий мокрого растрёпанного воробья, заглянул в гостиную. Лицо его выражало обеспокоенность.
- А где ваш племянник, мистер Барнавельт? Мальчика следует как-то...ну, подготовить? Льюис так много пережил, я не хотел бы стать причиной очередного его потрясения.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA]

+2

6

Когда Барнавельт, ответивший на череду вопросов незваного гостя, показавший ему отведенную комнату и, наконец-то, вернувшийся в свою спальню, он был не удивлен, но немножечко растерян. Флоренс, обычно спокойная каменная змея, судорожно растирала жирный крем по лицу и шее, от чего кожа становилась чуть розовее, чем мертвенно бледный. Ее руки уже пропитались содержимым банки с каким-то французским названием, которое женщина, конечно, произносила и просила уже наконец-то запомнить толстяка, но тот только хмыкал и махал рукой.
- Милая? – Аккуратно, чтобы не спровоцировать скрипучим звуком возможную агрессию или еще чего похуже со стороны «старушки», Джонатан обозначил то, что он, в общем-то, здесь. – Ты выглядишь напряженной.
- Удивительно. – Ответила волшебница, продолжая сидеть спиной к соседу и усиленно тереть шею, начинающую уже краснеть.
- Ты так расстроилась из-за того, - под немалым весом скрипнула кровать один раз, потом второй, третий, а после четвертого его голос звучал уж слишком близко, - что кто-то помешает нашим ночным…
- Ты с ума сошел? – Резко развернулась Циммерман.
Она обнаружила, как и следовало ожидать, своего партнера стоящим на четвереньках и нещадно проминающим подушку с лиловым кантиком.
- Я не буду заниматься с тобой сексом, пока здесь чужой.
- Ну, технически, - чуть наклонив бородатую голову, - он не совсем чужой, это мы…
- Ты что, не видишь? – Зашипела чародейка, оставляя в покое многострадальную шею. – Это же Изард. Изард, понимаешь?
- Понимаю, не дурак. – Кивнул маг.
- Дом перестраивается. Дом меняется. Мне-то есть куда уехать, тут, знаешь, недалеко, - тонкая рука указала в сторону двери, - а ты-то здесь можешь и остаться. Дом сожрет тебя, Барнавельт, тебя и Льюиса.
- Да тише ты, тише, старушка, у тебя сердце и какая-нибудь еще старушачья болезнь. – Джонатан попытался было перевести в шутку, но, напоровшись на острый взгляд, не предвещающий ничего хорошего, сменил добродушное большое лицо на не менее большое, но не такое улыбчивое. – А. То есть, ты не шутишь.
- С таким не шутят, дурья твоя голова.
- А если ты наденешь капюшон, то будешь похожа на кобру. – Заметил чародей, и попытался было дотянуться до женского халата, но тут же получил по руке, словно он в очередной раз попытался стащить печенье или куриную ножку.
- Прекрати паясничать, Джонатан. Там, через пару стен лежит гребаный Айзек Изард, а ты тут руки распускаешь. Соберись!
- Кто? Что?
И, поняв основную причину паники своей благоверной, откинулся на кровать, захохотал, ойкнул, ударившись головой от деревянную спинку, но смеяться продолжил.
- Тише! Тише, боров! Что смешного я сказала? – С кошачьей грацией Циммерман оседлала мужчину и попыталась зажать ему рот, но герой ее романа, видимо, воспринял это как игру и, смеясь, принялся отбиваться от женских ладоней.
- Ты думаешь, что это… - Задыхаясь от смеха, давясь слезами, попытался донести свою мысль Джо. – Ты думаешь, что это Айзек?
Флоренс в конце концов сумела распять волшебника на кровати и больно, как она надеялась, сжать своими бедрами его собственные. Цепкие тонкие пальцы крепко держали чужие ладони.
- Я не уверена, но посмотри на него. Дом его слушается, дом его ждал. Помнишь, мы тогда ссорились и…
- Флоренс, - отсмеявшись, маг попытался сконцентрироваться на старой подруге, - это бред. Бре-ед, понимаешь? Льюис собственноручно…
- Я знаю, что это звучит неправдоподобно. Знаю. Мне самой дико себя слышать. Но… как это возможно? – Седая отпустила верхние конечности человеческого самца и, принялась описывать какие-то странные движения вокруг собственного носа, щек и глаз. – Все, понимаешь, у него? Все. Все вот это вот! Лицо, руки, ноги, все как у молодого Айзека.
- Мне стоит начать ревновать тебя к юнцу? – Поднял густую бровь Джонатан.
- Ты дурак? – Звонко шлепнув по животу мужчину, Флоренс слезла с него и легла на свою половину кровати, больно пихнув сокроватника ногой.
- Эй… - Привыкший к подобной расправе над своими телесами господин Баранвельт, оперся на руку. – Эй, Флоренс. Ты чего? На старости лет все, бум-бум але?
Медвежьи лапы обвили женские ноги, а густая борода привычно уколола колени. «Когда-нибудь я заставлю его побриться, - снова пообещала себе волшебница, - потому как его наждак колется даже через халат, пусть и шелковый».
- Айзек умер, Флоренс. Его убил Льюис. Я там был и могу поклясться тебе чем угодно, что это не он. Да, бывает такое, что племянники больше похожи на дядь и дело не в измене их матушек. Правда. Успокаивайся давай.
Они легли рядом и, смотря друг на друга, синхронно щелкнули пальцами. Две лампы, одна фиолетовая и круглая, другая желтая и трапециевидная, погасли.
- И все равно он мне не нравится. – Забурчала женщина.
- Ну, - скидывая остатки одежды на пол, Джонатан продолжал скрипеть кроватью, но, в конце концов, успокоился и прижал к себе любовницу, - он тебе и не должен нравится. Тебе должен нравится я.
- С этим тоже проблемы. – Усмехнулась Циммерман. – Постой. Ты же… не говори, что ты без…
- Я люблю, чтобы все дышало. Могла бы и привыкнуть.
- Боже, нет. Я-то и уйти могу.
- А в коридоре тебя подкараулит Айзек. – И, рассмеявшись, как герой из страшилок для детей, Джо остался очень довольный собой. Чего, конечно, нельзя было сказать о миссис Циммерман.

Утро, как это часто и бывает после дождливого вечера и не менее сырой ночи, выдалось мерзким и холодным. Настолько холодным, что надворный лев свернулся клубком и стал больше похож на какой-то неухоженный куст, практически такой же, как у здания городского совета.
Миссис Циммерман, как и всегда, встала раньше всех в доме и уже вовсю наготавливала завтрак. Пугало то, что, скорее всего, храпящий «фокусник», пускающий слюну на подушку, уйдет на работу и оставит свою гражданскую, как все думали, жену один на один с Изардом. То есть, конечно, с Янгом. Но, тем не менее, с Изардом.
Дом переставал радовать чародейку. Раньше, когда она ссорилась с Барнавельтом, именно ссорилась, а не обменивались дружескими любезностями, когда лопались чашки и Кресло начинало протяжно скрипеть, в такие моменты Дом казался Циммерман чужим. Но нет. Все, как доказалось в очередной раз, познается в сравнении. Вместо аккуратной фиолетовой вазы стояло нечто отдаленно напоминающее песочные часы. И совсем не фиолетовые. Скатерть, которую Флоренс несла домой, прижимая к груди с материнской заботой, кружевная, красивая!.. Вместо элегантных кружев на столе теперь лежало что-то серое, явно тканевое, но настолько инородное, что магичка даже не захотела к этому притрагиваться без особой нужды. Обивка у Кресла стала ярко желтой. Но, когда в турке уже начал закипать какао и домо(ха-ха)хозяйка обернулась, вместо вырвиглазного одуванчикового льна был насыщенно мышиный бархат.
- Неплохо. – С вымученной улыбкой заметила Циммерман.
«Ужасно» - поправила она сама себя.
И все, абсолютно все в доме изменилось. То, что пропитано магией самих волшебников, конечно, осталось неизменным. Пол, стены, посуда, картины и фотографии, книги и кое-что из мебели пытались изменить хотя бы один завиток в своем внешнем виде, но не посмели. Это было бы, между прочим, невежливо.
- Доброе утро! – Зевая и почесывая филейную часть, на лестнице показался Джонатан. Уже с почищенными зубами, в рубашке и красном пиджаке. – Опа.
Протянул волшебник, оценивая смену цветовой гаммы.
- Тебе в рифму ответить? – Съязвила Флоренс.
- Да я и сам могу. Ну… живенько. Необычно. Со вкусом. Неплохо. Вполне себе.
- Я поняла. – Хлопнув деревянной лопаткой по жидкому желтку на сковороде и, естественно, превратив аккуратную глазунью в уродца военных времен, волшебница повела пальцем, собирая растекшееся и закупоривая его в центре белка.
- Ты же обычно не используешь магию в готовке. – Удивился Джонатан и хотел было сказать что-то еще, но, встретившись глазами с любимой женщиной, передумал. – Я бы и обычную яичницу съел. Мне, знаешь, главное, чтобы ты готовила.
- Ударение на «ты» или на «готовила»? – Выдохнув, улыбнулась Флоренс.
- Это зависит от твоего поведения. – Спустившись и заняв законный стул, ставший почему-то насыщенно белого цвета с мягкой серой подушкой, усмехнулся Барнавельт.
- Ты пойдешь на работу? – С надеждой в голосе спросила волшебница, ставя тарелку с глазуньей и прожаренным беконом рядом с мужской рукой.
- Конечно. А что я, по твоему, так вырядился? Для Айзека?
- Прекрати.
- Да брось, это же смешно.
- Смейся. Но не при Оливере.
- А, уже Оливер?
- Ты успокоишься? – Белая чашка с какао встала рядом с тарелкой. – Тебе что с собой положить? Сендвичи? Фрукты? Кусок вчерашнего пирога?
- Всего клади. Я до-олго не появлюсь. – Усмехаясь в усы заметил Джонатан.
- Я тебе насыплю яд в какао. И ни один врач не докажет моей вины. Как это так – с утра здравствовал, а ночью уже иссох и издох?
- Ладно-ладно. – Снисходительно кивнул Джо. – Тогда буду шутить про твои усы.
- Боже правый, нет у меня усов! – Закатила глаза Флоренс.
- Есть, да еще какие! Чем ты там их жгла? Перекисью?
- Хренерекисью. – Налив себе какао и оставшись стоять с ним около раковины, Фиммерман уже ждала, когда же проснется их гость. Должен хоть кто-то заткнуть эту тушу.
- А потом я думаю, куда делись тараканы… а они – вот, - ладонь описала эллипс вокруг женщины в лиловом платье, - испугались конкуренции и начали комплексовать.
- Что-нибудь еще?
- О, я только начал… - прожевывая яичницу, хохотнул чернобородый.
- Боже правый, надеюсь тебя твоя машина не заведется, ты пойдешь пешком и заблудишься.
- А дорогу мне подскажет седовласый старец с вот такими…
- Рискни. – Тонкая женская бровь недобро изогнулась.
- Ладно, ладно. Прости. Ты же знаешь, что шутки мои не всегда блещут остроумием и тонкостью. Намотай это себе на ус в конце-то концов! Все! Все, Флоренс, я больше не буду! Клянусь усами твоей матери! Все! Перемирие! – Увидев, что голубые глаза сузились и устрашающе замерцала лампа, толстяк поднял руки в примирительном жесте. – Хенде хох, майн фюрер!
Циммирман взяла со столешницы мокрую тряпку и хлестко дала ею по плечу соседа.
- Ай! У всех усатых такая склонность к агрессии? О, Оливер? Доброе утро! Надеюсь, мы тебя не разбудили? А то эта совсем с катушек съехала, бросается на порядочных людей! Чего доброго - устроит геноцид, ты на фамилию-то ее не смотри, ты вот сюда смотри!
- Я сломаю тебе палец, если ты хоть на миллиметр его поднесешь к моему лицу. Доброе утро, Оливер. Как спалось? Ты будешь завтракать? С чего обычно начинается твой день?
- Как и у тебя, с пены и лезвия.
- Лезвие мне нужно, чтобы перерезать себе горло во время твоей игры на саксофоне. А пена для ушей. С той же целью – прекратить мои страдания. Но лезвие – это на крайний случай. Проходи, садись. Чувствуй себя свободно. Дом будет меняться, да, ты не удивляйся… привыкнешь. Скоро он успокоится и подстроится под тебя. Будешь какао?
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-12 23:14:41)

+1

7

Утром за окном заливисто пели птицы, нахально игнорируя похолодание и пасмурное небо. Некоторых из них Оливер узнавал по голосам, так как его отец считал, что "светское подобие орнитологии" - это хобби, достойное "их круга". Другие же были совершенно незнакомы. Проснулся он бодрым и в приятном расположении духа, хотя всю ночь смотрел довольно странные сны. В одном из них он бродил по живому лабиринту. Да ещё и в темноте. Но не бесцельно и не в поисках выхода, а в стремлении добраться до центра, ибо в центре его ждало что-то... Что-то поразительное. Во сне он точно знал, что именно, но с пробуждением никак не мог вспомнить. В том лабиринте он то и дело натыкался на скульптуры, напоминающие об эпохе Возрождения. И слышал голоса, повторяющие слова на неизвестном языке. Он не чувствовал ни испуга, ни волнения, полностью сосредоточенный на своей цели, но, похоже, на этот раз так и не сумел её достичь. В другом сне он стал мэром Нью-Зэбеди и был очень обеспокоен тем, что в городе не проложены трамвайные пути. Олли нравились трамваи, но никогда не привлекали руководящие должности. Хотя нет, когда-то в детстве он всерьёз думал о том, чтобы стать шерифом. Настолько серьёзно, насколько способен пятилетний мечтатель. И тот мальчишка был бы в восторге от комнаты, где ночевал Оливер Роберт Уильям Янг образца 1957-ого года. Впрочем, и в свои двадцать пять лет, Янг был в восторге. Расписной потолок, кровать с резным изголовьем, тяжёлые гобеленовые шторы... Дом нравился ему всё больше. Он заснул, крутя в руках подвеску найденную на тумбочке и гадая - может ли она служить чем-то ещё, кроме украшения. Казалось, что у всего в доме, у каждого предмета есть какое-то загадочное магическое назначение. В каждом ящике - двойное дно, а за каждым книжным шкафом - тайный ход (в камине, разумеется, тоже). Если бы из стены вдруг появилась живая лама и привычно направилась пастись в сад, никто особенно и не удивился бы. Были вещи однозначно волшебные. Например, маятник с изображением глаза, висящий на стене в коридоре. Оливер запомнил его, потому что хотел спросить у Джонатана - для чего он служит. А вот вещей однозначно не-волшебных, но столь привычных обывателю, в доме не было. Например, телевизора или радио.
Сделав зарядку и переодевшись, Олли спустился на первый этаж. Полуразобранное пианино само наигрывало "Tea for two", крутившуюся у молодого человека в голове. Янг сперва замер в самом начале лестницы, разглядывая витраж, который в точности изображал сцену их вечернего чаепития. А потом - на лестничной площадке под витражом, прислушиваясь к музыке. "А чего я хотел? Я ведь нахожусь там, где живут волшебники." - пожав плечами, он сбежал по ступенькам, уже вслух подпевая мелодии. Из кухни пахло чем-то вкусным, так что Оливер не боялся разбудить Джонатана и Флоренс. Голос у него был звучный, поставленный, не зря он ходил по просьбе матушки заниматься академическим вокалом.
- Доброе утро, миссис Циммерман. Доброе утро, мистер Барнавельт. Спалось чудесно, спасибо. Я... О, разве обои вчера были не терракотовые? - Олли наклонился к стене. - Чудно. Да, я перекусил бы, если вы позволите.
Он чувствовал себя немного увереннее, чем вчера. Теперь он здесь на правах гостя, хоть и незванного. Сев за стол, Янг поправил воротник немного помятой рубашки. Насчёт галстука-бабочки он пока не определился и с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами выглядел этаким свободным художником.
- Если вы покажете где тут что, я сам как-нибудь справлюсь, правда, не хочу вас утруждать. Мне нужна-то пара чашек кофе и тосты. Или оладьи. Что это у вас, мистер Барнавельт - приятного аппетита - яичница? Яичницу я ем, когда голоден. Голоден ли я?.. - он не на шутку задумался, прислушиваясь к своему организму. - Н-нет, пожалуй что нет.
Оливер поставил локти на столешницу, переплёл пальцы и упёрся в них головой так, чтобы над костяшками был виден нос, а нижняя часть лица оказалась скрыта. Таким образом он прятал улыбку, потому что не улыбаться, слушая, как препираются двое волшебников, было просто невозможно. А лишний раз "зубоскалить" в гостях, как учил Янг-старший - невежливо. Скоро, правда, позу пришлось поменять, чтобы разговаривать нормально, а не бубнить что-то неразборчивое:
- С простых физических упражнений. Но их я уже сделал. - он потёр подбородок. - Я, на самом деле, не каждое утро бреюсь. У меня щетина медленно отрастает.
"Можно было и не пояснять. Как будто это кому-то интересно." - подумал Олли и отвёл взгляд к окну. Занавески на нём были канареечно-жёлтыми. Начинающий писатель хмыкнул. - "Вроде бы я читал про то, что жёлтые занавески непременно отражают тяжёлое психическое состояние героя..." Джонатан выглядел не просто пышущим здоровьем, но ещё и радовался жизни в целом, равно как и этой конкретной глазунье в тарелке перед ним. Флоренс... С ней жёлтый цвет вообще никак не вязался, даже если бы она только что вышла из психиатрической лечебницы с соответствующей справкой. И - Янг был готов держать пари - новый "дизайн" наверняка её раздражал.
Устыдившись того, что постоянно сравнивает своих новых знакомых с ненаписанными вымышленными персонажами, Оливер встал со стула и вознамерился помыть оставшуюся от завтрака Джонатана грязную посуду. У того явно не было времени на решение бытовых вопросов - он убегал на работу. Олли даже не думал, что волшебникам нужно приходить на работу к какому-то строго регламентированному времени.
- Я вот что думаю, может, мне просто в закусочной позавтракать? Я всё равно хотел сегодня прогуляться, посмотреть город. Посоветуете мне что-нибудь подходящее? - он закатал рукава и открыл кран. - А почему вы сказали, что дом подстроится под меня? С чего бы ему под меня-то подстраиваться, он ведь ваш. Да мне такое сочетание и не нравится даже.
Сковородка - вечное проклятие любого человека, взявшегося за мытьё посуды - легко отмылась от масла и двух пятнышек гари, буквально за несколько движений. "Интересно, что из них волшебное - сковорода, губка или и то и другое?" - Янг мог бы в неё смотреться, будь у него такое желание. За его спиной Кресло оперативно перекрашивалось в тёмно-шоколадный.
- Удачного дня, мистер Барнавельт! - крикнул Оливер вслед удаляющемуся волшебнику, уже закрывавшему входную дверь. - А вы, миссис Циммерман? Тоже работаете в... О, я даже не спросил, где работает мистер Барнавельт, как невежливо.
Олли так тщательно тёр руки полотенцем, как будто на них была сажа, а не вода.
- Просто... Если вы не заняты... И будете столь любезны... То, может быть, составите мне компанию в прогулке по городу? Ничего утомительного, честное слово, но вы наверняка знаете какие-нибудь интересные места или достопримечательности. - оставив несчастное полотенце в покое, он сунул руки в карманы брюк. - И как вы думаете - надеть мне бабочку или оставить как есть?
Флоренс Циммерман выглядела как женщина, с которой есть смысл советоваться по поводу внешнего вида. Янг ничуть не был бы удивлён, узнай он, что волшебница является близкой подругой Коко Шанель и музой Кристиана Диора (а так наверняка и было). Но если бы он знал, что беспокоит её и слышал, о чём она говорила Джонатану - разумеется, не заикнулся бы ни о какой "компании". Скорее, под предлогом прогулки, предпочёл бы покинуть Дом и Нью-Зэбеди в кратчайшие сроки, не действуя никому на нервы. Благо, свой скромный багаж он пока не разобрал, убеждая себя, что останется гостить "только на выходные". "Ну самое большее - на неделю. Уж очень здесь здорово."

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]Ну что, нашёл сковородку?[/SGN]

+2

8

- Вот какой молодец, зарядка с утра – это прекрасно. – Улыбнулась Флоренс, окидывая взглядом Барнавельта. – Не все это понимают, правда.
- Так ты тоже, труп невесты, не делаешь зарядку.
- А я уже достигла своего пика в здоровье, осталось только его снижать бренди и жизнью с тобой.
- О, раз такое дело, - хохотнул Джонатан, - я, пожалуй, прогуляю работу и отравлю тебе еще один день. А по поводу мест, куда сходить – своди эту гюрзу в зоопарк, хоть на своих посмотрит, истосковалась, небось.
- Иди уже. Опоздаешь и будешь опять жаловаться на Коллагера. Иди.
Разговор о наимерзейшем Коллагере и «вообще-то я не жалуюсь, а делюсь своими наблюдениями, Флоренс» перетек в коридор, где Циммерман спокойно ждала, пока ее возлюбленный накинет пальто и попытается тиснуть ее зонт, вместо своего.
- Хорошего дня. Держи. – Женщина вручила контейнер с едой и, убедившись, что Оливер не видит, чмокнула толстого чародея в щеку.
- Счастливо, Оливер! – Крикнул на прощанье колдун и вышел, громко, как, впрочем, и всегда, хлопнул дверью.
Миссис Циммерман вздохнула, увидев, что одна из ее любимых картин в прихожей с потрясающим пейзажем превратилась в натюрморт с паршивенькой претензией на гениальность. И даже не в кубизме, что еще было можно стерпеть. В ее доме будут только пейзажи с французскими полями Прованса, коровками и лаванда в вазочках. И, правда что, мадам уже думала о том, чтобы просто оставить гостя в дядюшкином поместье, торжественно вручить ключи и наказать: не открывать шкаф с запретной книгой. А то, знаем мы таких открывунов, сначала «да, дядя Джонатан, я понял, дядя Джонатан», а потом всякие Айзеки вылезают бог весть откуда. Впрочем, тот факт, что Изардам вовсе необязательна некромантия для дружеского визита, немного… настораживал и пугал. Не сказать еще хуже.
- Ты что-то спрашивал… - Волшебница вернулась за стол, и хотела было остановить мужчину, так рьяно взявшегося за мытье посуды, но подавила в себе этот порыв и села на свое место. – А, про дом. Он твой по крови. Бывает такое, что реакцию дает схожая магия. Но я не видела тебя в действии, поэтому и не знаю первопричину. Дом меняется потому, что в тебе кровь его истинного, то есть, первого владельца, собственно, твоего дяди.
Он слишком на него похож, - думала Флоренс, - похож незаконно сильно. Копия. Близнец. И, как бы Барнавельт старший ее не обсмеивал ночью, под серыми волосами, кожей и черепной коробкой пульсировала одна простая мысль: дай ему зелье отмены. Просто удостоверься, что этот, прости боже, пацан – не покойник, что он не раскрошит твою жизнь, как пресловутое печенье.
- Знаешь выражение «в родном доме и стены помогают»? Вот, ноги растут отсюда. А про то, что тебе не нравится сочетание цветов – я тебя понимаю, я тоже не в восторге. Но дом этого не знает и будет читать тебя, пока не подберет что-то подходящее.
Магичка поднялась и, легко тронула Янга за плечо. И для того, чтобы привлечь внимание, и для того, чтобы убедиться в его реальности. На всякий случай.
- А теперь, когда ты перемыл посуду… давай я приготовлю завтрак. Ты что-то говорил про тосты? Звучит, как отличный план. И, да. Давай на «ты», иногда я очень устаю от «миссис». Зови меня Флоренс.

На столе с, хвала всем видимым и невидимым, кружевной скатертью стояла большая тарелка с хрустящими тостами.
- Галстук. Я бы выбрала галстук. Мой муж носил галстук, я иногда заставляю это делать Джонатана, но ему приходится связывать два паруса, чтобы достать до середины живота, поэтому модные веяния ему чужды и он обходится бабочками.
Они вернулись к разговору о прогулке, отвлекшись перед этим на поверхностную беседу. Седая женщина пообещала себе отпустить ситуацию до тех пор, пока законный домовладелец не выкинет что-нибудь из ряда вон. Не попробует сжечь ее во сне, например. Тем более, судя по всему, мужчина, сидевший напротив, не собирался оставаться надолго. Не собирался ведь?
- Мне надо пополнить ингредиенты для зелий. Будет очень мило с твоей стороны составить мне компанию. Здесь рядом живет старушка, и я не знаю, откуда, но у нее постоянно есть то, что мне нужно. Моя теория о том, что она просто «межпространственная», миссис О’Клин почему-то не нравится. – Циммерман сочла нужным пояснить магическую терминологию. – Это значит, что она может открывать «карманы», маленькие порталы. И брать из них то, что ей нужно. Это редкое умение и обычно с ним становятся грабителями и с чародеем быстро прощаются Сильные Мира сего. Начальники Джонатана. Он, конечно, пророчит себе девятое место в Магическом Круге, но с его манерой говорить я удивляюсь, что его вообще не выкинули.
Кратко рассказав что же такое магический круг, женщина тихо хлопнула ладонью по столу.
- Еще тебе надо обязательно побывать на маяке. Оттуда открывается отличный вид. Плюс, - улыбнулась женщина, - если нам повезет, ты сможешь попрактиковаться в магии Двух стихий. Воды и воздуха. Нет какой-то конкретной стихии, которая принадлежит тебе, волшебники на то и волшебники, чтобы обращаться по-хозяйски и с огнем, и землей, и с электричеством, и с чем угодно. Но есть то, что дается проще и быстрее.
Тонкий палец женщины указал на фотографию. За ажурной рамкой стоял улыбающийся мальчик в окружении «тетки» и дядюшки.
- Это Льюис, мы про него тебе немного рассказали. У него, как и Джонатана, лучше выходит управляться с водой и электричеством. Направлять заряды, наполнять чашки чаем и так далее. - Серая голова едва заметно качнулась после тихого вздоха. –  Ты прости, я... не самый лучший проводник в мир волшебства. Может, тебе хочется посмотреть на учебники? Самоучители? Когда вернется Джонатан, мы отведем тебя в мастерскую Изарда. Тебе наверняка понравится. Кончил он не самым хорошим человеком, но до определенного момента, о котором я бы не хотела говорить, у него, у твоего дяди, была очень светлая голова. Он был выдающимся чародеем, и то, что дом почувствовал тебя до того, как ты приехал, говорит только о том, что Вы, молодой человек, недалеки от него по способностям.
Миссис Циммерман задумалась на секунду и, смерив Янга взглядом, цокнула языком.
- Нет. Все-таки бабочка.

Флоренс предупредила, что машины недолюбливает и предпочитает ходить пешком. Тем более, она намекнула, что не стоит говорить каждому второму о своих «волшебных ручках», а машина, наверняка хорошая и красивая, но чересчур цветная для Нью-Зебеди, только привлечет внимание. Впрочем, машина ее соседа тоже не жаловалась на невостребованность чужих глаз, но женщина свела разговор к «я в этом ничего не понимаю». На самом деле пешком или на транспорте – Циммерман не было абсолютно никакого дела. Просто чем реже она будет оставаться в замкнутом пространстве с Оливером, который, в общем-то, мог бы быть и Айзеком, тем лучше.
Чародейка рассказывала про покойного Изарда, отбросив то, что он был не самым приятным волшебником и далеко не джентльменом в их последнюю встречу. Янг уже наверняка понял это, а повторять без конца и края что-то уже надоевшее и приевшееся – это по части Джонатана, парень еще успеет наслушаться «того самого анекдота». Флоренс, аккуратно касаясь зонтом-тростью асфальта, шла чуть впереди, параллельно указывая взглядом то на дом, то на магазин, то на лавку. «Здесь он сидел вместе с твоей тетей», «здесь мы ели каштаны и ругали Джонатана», «здесь сидел Айзек и Джонатан, пили пиво и ругали меня», «здесь Айзек разбил машину друга и починил ее на глазах у пятерых людей, которым потом пришлось корректировать память», «здесь мы стояли под навесом около трех часов из-за дождя», «здесь было представление твоего дяди и Джонатана, я сидела в первом ряду и делала вид, что не знаю их» и так далее.
Дойдя до трехэтажного многоквартирного дома, где на первом этаже за красивой, но запыленной с дороги, витриной были разложены газеты, книги и открыт один комикс про какого-то паренька с ужасно безвкусным плащом, больше похожем на палатку. Наружная надпись со стекла стерлась, остались только едва-едва заметные очертания буквы «М» и «О».

- Прости, это было плохой идеей – тащить тебя к миссис О’Клин. Но с другой стороны, пожалуй, тебе стоит привыкать, что слава твоего дядюшки теперь лежит на твоих плечах.
Старушка, которая обычно по сто раз переспрашивает что именно нужно Лорейн, то есть, Флоренс, которая вместо сухих стрекоз приносит лепестки роз, вместо выжимки из лотоса три собачьих волоса, а вместо сдачи мило улыбается и машет рукой, мол, я не видела, что ты дала мне больше, слишком быстро разглядела Изарда-Янга. Циммерман, встав между писателем и продавщицей, выслушав скрипучее «никаких Изардов в моей лавке, ты слышишь меня, Циммерман?!», все-таки сделала заказ и, когда представилась возможность, кивнула спутнику на дверь с премерзким визгливым колокольчиком.
Теперь, одна состоявшаяся и один начинающий, волшебники сидели за круглым столиком в кафе, и пили кофе.
- Скоро наверняка объявится еще и кто-нибудь из Восьмерки… до них скоро дойдет, что магия в доме нестабильна и пошлют туда падаль типа Марджери. Я не помню фамилии, но тетка еще отвратительнее, чем моя свекровь, а та, чтобы ты понимал, без шуток, меняла замки в доме, пока я уходила. Как ты? – Глотнув эспрессо, и без поддельного сочувствия спросила француженка. – Я знаю, как это нелегко. Новое место, новые люди. Ты не устал?
Джонатан в такие моменты, когда в его зазнобе просыпалась заботливая мамаша, выдвигал две версии: либо она заигрывает, либо ей пора родить и успокоиться. Второй вариант ему нравился больше, но, когда он затрагивал тему беременности и вообще семейности, Флоренс только вздыхала и отворачивалась. Она давно перестала грустить по утраченной семье, но сама идея о новом ребенке ее не радовала. Она уже не молодая девушка, хоть по лицу этого и не скажешь. Наверное.
Флоренс гибла. И это чувствовала она с каждой прожитой неделей. Ей нужно было зелье, заклинание, обрывок карты таро, кровь единорога, все, что угодно, лишь бы прекратить или хотя бы остановить на время процесс увядания. Когда ее покинула магия, все из ее окружения связывали это с послевкусием войны и всего ужаса, что пережила и она, и ее близкие. Причем, это самое окружение говорило настолько убедительно, что уроженка Франции начала в это верить. Но потом, анализируя и смотря в зеркало, она все чаще приходила к выводу, что, как она сказала Льюису, «внутренние шрамы» не залечились и даже не зарубцевались.
- Ты уже знаешь кое-что о нас. А я вот о тебе ничего практически не знаю. Чем ты занимаешься? Кто твой отец? Айзек нам про него ничего не говорил, поэтому мы и... не знали, что вообще существует вероятность того, что у дома есть кровный владелец. Ты работаешь? Женат, есть ли дети? Ты извини, если я лезу не в свое дело, прости мне мое любопытство.
«Прости мне мою осторожность, чертов Айзек Изард».
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-17 19:00:16)

+2

9

Не будучи знакомым с юной мисс Роуз-Ритой, Олли вполне разделял её мнение насчёт эпитета "строгая", применительно к миссис Циммерман. Чем-то она напоминала преподавательницу из женской школы при ордене Почётного легиона. Такие умеют поддерживать безупречную дисциплину одним своим присутствием и зачастую отличаются обострённым чувством справедливости. Отличалась ли чем-то таким Флоренс? Наверняка. Одно Янг знал точно - навлечь на себя её гнев ему бы не хотелось. Поэтому, когда женщина согласилась сопровождать его на прогулке (и её согласие не выглядело одолжением, даже если было им), он почувствовал себя так, будто только что успешно завершил сложную дипломатическую миссию. Оставалось только промакнуть лоб платочком, жестом в духе Чарли Чаплина, но от этого Оливер воздержался. Завтрак прошёл спокойно, почти по-дружески. Олли внимательно слушал всё то, что говорила ему Флоренс. И запоминал. И присматривался к Дому, стараясь подметить - что изменилось, что осталось прежним со вчерашнего вечера, а что буквально на его глазах вдруг меняло цвет и форму. Странно было думать, что причиной происходящих метаморфоз являлся он сам. О том, что он и впрямь хотел стать волшебником, но история Айзека Изарда изрядно поумерила его пыл, Янг не говорил. В первую очередь, не желая обидеть или как-то задеть свою собеседницу. Всё-таки, она - магичка и ровнять её под одну гребёнку с его дядей не стоило. "Зато, психические заболевания вполне успешно передаются по наследству." - ядовито сообщил ему внутренний голос с хорошо узнаваемыми интонациями Янга-старшего. - "Кто знает, какие там предки по отцовской линии." Оливер напомнил себе, что Айзек прошёл войну (в отличии, к слову, от своего брата, который успешно отсиделся в Штатах) и что такие вещи не проходят бесследно. Тем более... Олли сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле. Взглянул на фотографию, на которую указала Флоренс и невольно улыбнулся. Мальчуган по имени Льюис, по всей видимости, славный малый. И определённо натерпелся страху во всей этой истории. Так что это даже хорошо, что младший Барнавельт проводил свои каникулы далеко от дома. Уж если Олли так напугал Флоренс и Джонатана - что говорить о двенадцатилетнем ребёнке?
Несмотря на все увещевания Флоренс, что: "Это ведь можно сделать при помощи магии!" - Янг собственноручно вымыл посуду ещё раз. Джонатан очень ясно обозначил, что денег с гостя не возьмёт, поэтому молодой писатель платил за гостеприимство чем мог. Галстуков у него с собой было аж пять - обычный чёрный, тёмно-синий в узкую косую полоску, красный в косую полоску, тёмно-синий с красными и белыми косыми полосками и ещё один чёрный, с цветными ромбиками. В общем, выбирать было из чего, и Оливер уже успел в своих мыслях выбрать обычный чёрный, когда Флоренс поменяла своё решение. И вот Олли шагает по улицам Нью-Зэбеди в идеально отглаженной рубашке и элегантной бабочке. Рубашка оставалась художественно-мятой до момента выхода из дома. А потом миссис Циммерман незаметно коснулась ткани кончиком пальца. Стрелки на брюках, кстати, тоже появились сами собой. И тоже идеальные.
Янг жадно ловил каждое слово своей спутницы насчёт того, где был и что делал его дядя. Женщину, чьей фотографии он ещё не видел, но которую волшебники ему живописали, "тётей" он не называл даже про себя. И "миссис Изард" её величать не хотелось. Весь её образ был чужероден. Если Айзек, по большему счёту, стал жертвой обстоятельств (что не оправдывает его целиком и полностью, но по крайней мере позволяет проследить причинно-следственную связь), то эта Селена просто по натуре своей была такой классической злой колдуньей. Даже удивительно, что не зеленокожей. Зато можно было подумать, будто бы у самого Оливера кожа переливалась на свету или там третий глаз на лбу открылся. Потому что он то и дело ловил на себе очень странные взгляды. Две дамы среднего возраста, завидев его, и вовсе остановились посреди улицы и стали перешёптываться. Олли, пускай уже не впервые сталкивающийся с такой реакцией, не сразу понял в чём дело и всё порывался пригладить причёску, протереть очки и поправить манжеты. А потом до него дошло. "Ах да. Айзек. Раз они с Джонатаном давали представления - в городе его точно знают в лицо. Как-то я об этом не подумал. Разумеется, на меня станут коситься." - он выпрямил спину, подсознательно стараясь выразить полную индифферентность к чужим взглядам. Но апогеем недоразумений этого дня, конечно, стало посещение магазинчика миссис О’Клин.
- Никаких Изардов в моей лавке! - твёрдо заявила пожилая леди, указывая пальцем на Янга.
Тот попытался объяснить ей ситуацию, но был оборван резким:
- Я разговариваю с Флоренс, а не с тобой, мерзкий колдунишка.
Подняв руки в примирительном жесте, Оливер сделал несколько шагов назад. Потом ещё несколько. Потом ещё парочку. И сказав спине миссис Циммерман: "Ну, я тогда вас на улице подожду." - поспешно покинул помещение. Оказавшись снаружи, он свернул за угол здания, чтобы не стоять на пути потенциально недружелюбного людского потока. Ну, то есть как "потока". В рабочий день, на улицах маленького города не так уж много "праздношатающихся". Точного количества обитателей Нью-Зэбеди Олли не знал, но число определённо не превышало ста тысяч. Что - опять же, навскидку - было примерно в пять раз меньше, чем в его родном Портленде. Странно, но всегда мечтавший путешествовать, повидать мир, Янг начал скучать по "звезде Орегона". По городу, где проложены трамвайные пути и который, вне всякого сомнения, лучше, чем этот их вашингтонский Сиэтл.
А ещё, в родном Портленде никто не стал бы так на него смотреть.
В кафе, куда они с Флоренс зашли перевести дух и выпить кофе, владелец разглядывал Оливера с подозрением. Даже спросил у официантки, мол, "как ты думаешь - где я мог его видеть?" И не счёл при этом нужным понизить голос. Официантка тоже разглядывала Оливера, но по-другому. Она усиленно строила ему глазки и на вопрос начальства суфлёрским шёпотом ответила: "Он похож на какого-то голливудского актёра." - что одновременно должно было послужить комплиментом посетителю, но он пропустил его мимо ушей.
- Я... Да ничего, всё нормально. Ты права, это было ожидаемо. Непривычно, но ожидаемо. Тебе не за что извиняться. - Олли мягко улыбнулся собеседнице и сделал глоток кофе. - Это мне следует просить прощения за то, что я причиняю вам с Джонатаном столько неудобств.
Он, разумеется, забрал у неё пакет с покупками, хотя тот был очень лёгким, и самоотверженно его носил. Очень по-джентльменски. И очень осторожно, потому что мало ли какие вещи покупают алхимики, может оно взрывоопасно. Но уставать тут было не от чего. А вот следующий вопрос Циммерман заставил его бросить на неё короткий взгляд, полный вежливого удивления. Короткий, потому что он почти сразу подумал: "Проверяет?.. Она меня проверяет?" - и смутился. - "Что ж, не то чтобы у неё нет для этого повода, не так ли?" Он немного отодвинул от себя чашку, положил руки на стол и сцепил пальцы.
- Ну, как я вчера уже говорил... Упоминал, мельком. Я родился в Портленде, штат Орегон. - и Янг снова коротко рассказал о себе.
Он старался подбирать другие выражения, нежели накануне вечером и вспоминал что-то, о чём ещё не упоминал. Вроде истории о глиняной птичке или о том, как они с соседями по комнате причудливо одевались вечерами и выходили "в свет" (то есть, просто гуляли вне территории института). Но в целом, на сей раз истории больше напоминали этакое досье.
- По профессии не работаю, предпринимаю попытки стать писателем. Вы, наверное, видели мою пишущую машинку. Только меня не публикуют. Пока что. Мой отец... - тут Оливер глубоко вздохнул. Помимо своей воли, он был напряжён, словно сдавал очень сложный экзамен. - Не очень хочет, чтобы я тратил время на такую ерунду.
Он поведал Флоренс и об отце. Ещё короче, чем о себе самом. О том, что у него тяжёлый характер. О том, что приёмным родителям был нужен наследник семейного дела, а возиться с ребёнком, который говорить-то научился не так давно (то есть, с маленьким Айзеком) им не хотелось. Поэтому взяли того, кто постарше. О том, что не знает даже - действительно ли его отца зовут Питер или это имя ему дали уже после детского дома.
- Вот как-то так. - только закончив рассказ, Олли снова посмотрел на Флоренс. - Твоя очередь. Мистер Барнавельт работает в этой самой "Восьмёрке", это я уже понял. А ты? Тоже где-то работаешь? Это связано с магией? Или, может быть, занимаешься чем-то... Ну, какими-то исследованиями? Прости, я не очень представляю себе, что могут практиковать волшебники.
За стойкой, владелец кафе отчитывал официантку за то, что она сожгла маршмэллоу для с'моров. Она в своё оправдание заявила, что оно само вдруг загорелось в духовке и ничего нельзя было сделать.
- Ну конечно! Само загорелось, мгновенно обуглилось и тут же погасло! Расскажи мне другую сказочку, поубедительней. - мужчина по-прежнему не считал нужным понижать голос, не обращая ровным счётом никакого внимания на посетителей.
- Ты не видел! - официантка не уступала ему в громкости. - Оно прямо вспыхнуло, пламенем! Прям вот таким! И сгорело, прям вот так!
Женщина показала руками какое именно было пламя (по её уверениям - около десяти дюймов) и щёлкнула пальцами, подчёркивая, насколько быстро десерт пришёл в негодность.
Оливер спокойно пил кофе, не проявляя особого интереса к наклёвывающемуся скандалу. Напряжение спало, будто по щелчку пальцев.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA]

+1

10

- Утихомирь эту женщину, Барнавельт! Психичка!
Айзек Изард стоял в боевой стойке заправского волшебника, вертя в пальцах огненный шар. Несколько таких уже отлетело в сторону его друзей и были, что ожидаемо, отбиты в стороны: в картину и стены, которые тут же, подчиняясь духу владельца, залечивали свои ожоги.
- Не говори так про нее! Она хотела помочь, она прикрыла тебя перед Кругом, ты должен быть благодарен! Она помогла тебе!
Джонатан с раскрасневшимся от злости и, признаться, страха, лицом с полчаса пытался привести пьяного вдрызг друга в чувства.
- Мне не нужна ничья помощь! Ни твоя! Ни твоей суки! Ни.. – Айзек неуклюже шатнулся, опираясь о выросшие для этой цели перила; огонь между пальцев потух, а маг захлопнул свои глаза ладонью с, почему-то, чавкающим шлепком. – Ни чертового Круга! Я один! Проваливай! Убирайся! Все пошли вон...
Джонатан бросил взгляд на блондинку, сжимающую зонт побелевшими тонкими пальцами. Он заметил, что на одном выступила кровь, аккурат около ногтя. Видно, женщина повредила пластину, когда отбивалась от заклинания «друга».
- Ты пьяный. – Начала вдруг она, выставив вперед здоровую руку. – Айзек, послушай, я не злюсь, правда, ты просто перебрал… послушай, я просто хочу домой.
Флоренс едва не плакала. То ли от боли, то ли от страха, то ли от бессилия и магического истощения. Циммерман не была бы Циммерман, пророни хоть одну слезинку, но Джонатан уже успел к ней привыкнуть и разузнать, что дрожащий голос – апогей женского отчаяния.
- Так вперед! Проваливайте! Кому я нужен, кроме Селены, а?
- Где твоя Селена? Кто тебя домой привел?
- А я тебя об это просил?! – Снова разошелся внутренний вулкан под посеревшей за последнее время кожей.
Циммерман его, буквально, спасла. Если бы она не переступила закон, если бы она не отвела от Айзека, этого горя-конструктора, взгляд Восьмерки, если бы не зачаровала их… на такой всплеск магии, причем, нездоровой, неправильной магии, Круг, каким бы безалаберным и безответственным он ни был, не отреагировать не мог.

- Нет, я не работаю. Послушай, Оливер. То, что я тебе скажу… это очень важно. Но я думаю, что ты должен знать. – Изард, ты должен знать, что мне пришлось пережить, ублюдок. -  И не поднимай этот вопрос при Джонатане, пожалуйста, он и без того за это себя корит, но. Как-то раз, когда твой дядя уже сошелся с Селеной, они даже поженились, мы пытались вытащить его из забвения. И Джонатан пригласил их на выступление. Мистер Барнавельт полностью повторял номера, которые они делали вдвоем, но то тут, то там всплывала фраза о том, что ему не хватает его друга и напарника, ах, если бы здесь был настоящий «Волшебник Изард» и так далее. А Айзек… Ты когда-нибудь видел труп? Вздувшийся, уродливый? Так вот представь, что его проткнули булавкой, и весь воздух из него вышел. Вот такое существо сидело в первом ряду с улыбающейся красавицей под руку. Он, - Флоренс, глотнула кофе, - покачивался, будто у него начались старческие проблемы, но он был молодым. То есть, не мальчиком, конечно, но не в таком возрасте, чтобы страдать Паркинсоном или чем-то вроде.
Седая говорила тихо, в разы тише, чем до этого, но она знала, что Янг ее слышит. Но глубоко в душе она надеялась, что начинающий писатель не услышит и половины. «Да сделайте же погромче приемник!»
- Я осталась после выступления Джонатана, не помню уже зачем. – В голове отчетливо всплыло воспоминание с стучащим о стену гримерки столом и размазанной помадой на бордовой мужской рубашке. – Потом мы пошли к Айзеку. Селены дома не было, но дверь была открыта. Обычно она сидела на первом этаже, как сторожевой пес и лаяла при встрече гостей. Но не в тот день. Вечер, если быть точнее. По всему дому пахло алкоголем. Дешевым ромом. Я знаю этот запах, узнаю из множества других. Что-то среднее между отрыжкой бездомного и медицинским спиртом. – Флоренс едва заметно дернула носом, отчего и без того глубокие носогубные складки разрезали красивое лицо глубже обычного. Она не смотрела на собеседника, просто буравила взглядом скомканную (им или ей самой?) салфетку. – Мы знали, что Айзек занимается исследованиями, но не знали какими. Он показывал какие-то чертежи, какие-то наброски, но мы и подумать не могли… в общем, появилась Восьмерка. Практически всем составом. Джонатан не владел зачаровыванием. А я да. Я умела это делать. И я не должна была позволить ни одному из Круга узнать что происходит в рабочем кабинете нашего друга. Почему – спросишь ты? – Впервые за долгий монолог Флоренс посмотрела прямо в глаза «Изарду». – Не знаю. Может, потому что я надеялась, что мы сможем вытащить твоего дядю. Может, потому что дом нас на это натолкнул. Может, мы хотели защитить себя, как соучастников. Ты же писатель. Включи фантазию и узнаешь, что произошло. Начало истории ты знаешь, кульминацию я тебе рассказала. Итог, чтобы тебе было попроще, таков: нельзя заблокировать магию, поскольку это не дар, а банальное умение, но можно контролировать ее. Что случилось и со мной.
Циммерман замолчала, но потом, отпив кофе, улыбнулась сама себе.
- Какая ирония. Не магия ли то, что Джонатан работает среди людей, которые внесли меня в список «особо опасных»? Причем, Восьмерка уже сменилась, а список остается, и блок на магии стоит до сих пор. Это, опять, же, не блок… как объяснить. Они просто знают, что я делаю. Они ее контролируют и не дают превышать лимит, установленный кем-то когда-то. То есть, я могу переусердствовать, но где-то, не знаю где и каким образом, прозвонит звоночек, что Флоренс Циммерман - равно опасность. Меня спасло то, что я помогла Льюису расправиться с Изардом, иначе мы бы вряд ли сейчас разговаривали. Я, вроде как, искупила грешок. Но в списке я числюсь и… Это к слову о том, где я работаю.
Седая женщина машинально коснулась живота, где каждый раз неприятно саднило, стоило ей превысить тот самый лимит.
- Волшебники занимаются… да кто чем хочет. Фокусы показывают, кто-то рисует, держит лавки. Я одно время, еще во Франции, делала амулеты и обереги. Думала и здесь начать, да как-то профиль сменился. Я делаю зелья, продаю их или оставляю настаиваться. Например, чем дольше держишь закупоренным зелье Золотой Удачи, тем дольше его действие. И обязательно, - отпустив негативные ноты из голоса, Флоренс подняла указательный палец вверх, - хранить это зелье в темном месте.
Она допила кофе и, бросив взгляд на присутствующих, убедившись, что ее видит только Оливер, провела двумя пальцами снизу вверх по чашке и, как ни в чем не бывало, отхлебнула свежесваренный эспрессо.
- Слушай. – Флоренс легко коснулась мужской руки. – А можно почитать то, что ты пишешь? У меня есть знакомый издатель. Женщина, конечно… с характером и весьма неприятным, но мы с ней старые знакомые и, в общем-то, полагаю, она может тебя напечатать. Это, конечно, не «New York Times», но у нее весьма влиятельный послужной список. Да и потом, мне интересно прочесть что-то новое. Ты, как мне кажется, просто обязан весьма недурно писать.
Ладно. Ладно.
Пока что он не Изард.
Но имейте ввиду, молодой человек, что один шаг в сторону, и Вы снова попадете в список подозреваемых.
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-10-20 05:22:11)

+1

11

Картинку в своём воображении молодой писатель нарисовал легко. И не одну. Его передёрнуло. На какое-то мгновение захотелось посмотреть на Флоренс умоляюще и попросить её перестать. "Но ты ведь хотел узнать своего дядю, не так ли? Будь любезен теперь выслушивать. Поосторожнее с желаниями, молодой человек." - каждым своим словом волшебница подтверждала правоту Янга-старшего. Всё то, что он говорил. Что Оливеру не следует в это лезть. Что с магией не оберёшься проблем. Даже, в какой-то мере, то, что маги - это какие-то подозрительные асоциальные личности. А Оливер не желал признавать правоту своего отца. Ни тогда, ни сейчас. Поэтому ему хотелось, чтобы Циммерман переключилась на какие-то более приятные воспоминания. Чтобы рассказала ещё какую-нибудь историю из времён благоденствия. Короткую зарисовку, вроде той, где Айзек легко починил куклу для незнакомой маленькой девочки. Или той, где они ходили фотографироваться втроём и Джонатан подбил своего друга незаметно, перед самой вспышкой, обрядить Флоренс в какой-то, по её словам "совершенно непотребный" костюм, чтобы "подчеркнуть её природное сходство со змеёй". А потом Барнавельт бегал и уворачивался от различных предметов, пущенных в него разгневанной чародейкой. "Фотографию я, конечно, сожгла." - сказала Циммерман, но Олли, почему-то, был убеждён, что у Джонатана есть вторая такая же, надёжно спрятанная от сурового взгляда голубых глаз. Увы, женщина продолжала говорить о Восьмёрке и о суровом наказании, причиной которого - опять же - стал Айзек Изард. А Янг чувствовал себя виноватым перед ней. Из-за того, что вторгся в их с Барнавельтом мир. Из-за того, что вызвал в её памяти прошлое, которому следовало оставаться в прошлом. Из-за того - уж в чём он точно не был виноват - что выглядел совсем как Айзек в молодости.
Он допил первую чашку кофе к тому времени, как Флоренс уже наполовину осушила свою вторую, "магическую". И несколько растерянно созерцал посуду, раздумывая, обратиться ему за кофеиновой помощью к волшебнице или к официантке. В результате, прибег ко второму, "нормальному" варианту. Официантка, успевшая отбить все атаки своего разошедшегося начальника, подлетела к столику, стоило ему бросить на неё взгляд. Наливая из кофейника тёмную приятно пахнущую жидкость, она щебетала что-то о погоде и о том, как славно в Нью-Зэбеди жаркой летней порой. Циммерман она демонстративно игнорировала, словно напротив Оливера стоял пустой стул, но едва ли сама чародейка обращала на неё больше внимания.
- Да-да, у вас здесь чудесно, правда что. - покивал головой Олли. - Спасибо, мэм.
На обращение "мэм" официантка оскорбилась и ушла обратно за стойку, гордо вскинув голову. Если бы она знала, кто именно (пусть и по чистой случайности) спалил маршмэллоу в духовке - несомненно, оскорбилась бы гораздо сильнее.
- Чего-то моим рассказам, видимо, не хватает. - помолчав, признался Янг. - Актуальности, как говорят некоторые. К тому же, я не слишком плодотворно работаю. Столько бумаги с собой взял, а с тех пор, как приехал сюда - ещё ни строчки не написал. И готовых работ с собой нет, только наброски в записной книжке. Но если вам и правда интересно - сможете с ними ознакомиться, когда вернёмся с прогулки. Если сумеете разобрать почерк.
Он улыбнулся краем рта. В то, что ей и впрямь интересно, он не очень верил. Создавалось такое впечатление, что она просто переводит тему. И снова - разве не этого он хотел?
После отдыха в кафе, они направились к маяку. По дороге Оливера "отпустило" и он стал разговорчивее. Этому немало способствовало то, что на подъёме им вовсе не попадалось случайных прохожих и некому было уставиться на него с недоумением. Олли пересказывал Флоренс некоторые идеи своих рассказов и совсем перестал расспрашивать её о городе и магии. На вершине холма, с озера, дул ветер. Достаточно сильный и прохладный, чтобы заставить Янга поёжиться и на минуту пожалеть, что не взял с собой плащ. Маяк был высокий, светлый и, по всей видимости, достаточно новый. К нему пристроили небольшой домик, где жил смотритель маяка - с дымоходной трубой и крышей, покрытой красной черепицей. В общем, пейзаж прямо как с картинки. Сам смотритель сидел тут же на лавочке и набивал трубку. Заметив приближение посетителей, он поднял руку в приветственном жесте:
- Здравствуй, Флоренс! Хороша как всегда.
Оливер отметил, что два пальца у мужчины - безымянный и мизинец - остались прижатыми к ладони. Видимо, они не разгибались, как и на второй руке, потому что трубку он тоже держал тремя пальцами. Прежде чем Олли успел задать себе вопрос: "Как же он управляется с лампами и всем прочим?" - как табак вдруг занялся сам собой. Смотритель тут же сунул мундштук в зубы и, при помощи тампера, быстро раскурил трубку. "Ага. Тоже маг." - смекнул Янг. Выдохнув клуб ароматного дыма, смотритель прищурился и вгляделся в лицо Оливера.
- А вы, молодой человек? Как ваше имя?
- Оливер. Оливер Роберт Уильям Янг, сэр.
- Приятно познакомиться, Оливер. А я - Дуглас Джонс, можно просто Дуглас. - мужчина кивнул и сделал затяжку. - Родственник Айзека?
- Племянник.
Дуглас снова кивнул. В отличии от Олли, он вовсе не был удивлён. Или, по крайней мере, не подавал виду.
- Хотите подняться на маяк? Милости просим, открыто. Только перила наверху не трогайте, я их утром покрасил.
Янг прошёл вперёд, чтобы придержать дверь для миссис Циммерман. Обернувшись, он увидел, что смотритель встал и подошёл к волшебнице.
- Оно снова объявилось, на прошлой неделе. В этом году что-то рано... Назови меня старым параноиком, Флоренс, но когда-нибудь я тебе его покажу. - кажется, он сказал ей ещё что-то, но значительно тише и Оливер не смог разобрать слов.
Поднимаясь по ступенькам, казавшимся бесконечными, он всё хотел спросить - какое такое "оно" объявилось на прошлой неделе? Но предпочёл прикусить язык, потому что, в общем-то, информация не предназначалась для его ушей. Если чародейка захочет - расскажет сама. А нет - так и не надо совать свой любопытный нос в чужие дела.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA]

+1

12

Пахло сыростью и подтухшими тряпками. За тонкими губами еще держался горьковатый вкус кофе, но ноздри уже раззадоривал запах свежей краски. Сюда, к приозерной части города, заходили все реже и реже, казалось, что урбанизация, какой бы сомнительной она не была в самом Нью-Зэбиди, к маяку доберется, если доберется, только через пару-тройку веков. Здесь и дышалось легче.
Флоренс вдохнула полной грудью и, коротко улыбнувшись сама себе, остановилась у самого подъема. Оливер (о)казался вполне приятным молодым человеком, в его образе отчетливо различалась тоска и какая-то обособленность от мира сего, а что, простите, еще нужно для хорошего писателя? Конечно, талант, свежесть идеи, интересная манера письма и много еще чего, но. Пожалуй, Флоренс бы хватило и человеческих данных Янга, чтобы уговорить мужчину показать ей что-то из рукописей. Или даже написать что-нибудь очень коротенькое специально для нее. То, что она потом, может быть, продаст за сумасшедшие деньги. Конечно, нет. Когда она лет через двадцать, сидя в скрипучем кресле-качалке и укутанная выцветшим пледом, с серым пучком на голове и в очках с огромными стрекозиными линзами, услышит по радио про очередную номинацию в очередной раз взошедшего на Олимп писателя, услышит его голос, естественно, искаженный стареньким приемником, миссис Циммерман улыбнется. Улыбнется и вспомнит, что где-то там, за дверцами углового шкафа в ее спальне, на второй полке сверху лежит, заваленная мотками шерсти и недовязанными свитерами, тонкая стопка листов в бархатной папочке с аккуратными чернильными строками: «Дорогой Флоренс, которую можно называть просто Флоренс. Спасибо. Твой, О. Янг».
Они поднимались наверх, Циммерман чуть не споткнулась о невидимый барьер, но устояла на ногах; естественно, барьер ведь не для нее.
-  Здравствуй, Флоренс! Хороша как всегда.
Женщина улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Они были старыми знакомыми, не скажешь, что друзьями, но… да. Пожалуй, хорошие знакомые. Настолько же хорошие, как, например, члены одного клуба любителей классической немецкой философии. Маги держатся вместе номинально, они знают друг друга, живя в одном городе, разумеется, но не более того. «Доброе утро, господин Такой-то», «Славная погодка, госпожа Сякая-то» и, пожалуй, «Засунь себе в задницу свой саксофон, Барнавельт». Что, в общем-то, можно расценивать за вариацию светской беседы.
- Оно снова объявилось, на прошлой неделе. В этом году что-то рано... Назови меня старым параноиком, Флоренс, но когда-нибудь я тебе его покажу.
Бедный, бедный Дуглас. Он верит во что-то такое, что, ну вот обязательно, точно вам говорю, сейчас, секундочку и произойдет.
Циммерман уже давно привыкла к его обещаниям показать «ну… Флоренс, вот как тебе объяснить». И он не мог. Дуглас Джонс какой год подряд живет здесь и высматривает своего подводного гостя. Будет ли это чудовище, будет ли это русалка или сам «Летучий голландец» - черт бы его знал. Джонс, в общем-то, и не знал, обозвав это нечто «касаткой», но, тем не менее, каждый день вставал у подножия маяка и высматривал что-то, о чем сам не мог потом рассказать.
- Дуглас, я обязательно приду посмотреть. – Кивнула Флоренс. – Или пришли мне фотографию.
- Ты не веришь? – Струя дыма, выпущенная из мужских губ, превратилась в сизую рыбу, которая тут же растворилась в воздухе, «заглотив» женскую голову. – Никто мне не верит. Я вам всем покажу, да? Да, покажу. Оно есть.
- Конечно. – Отмахиваясь от табачного дыма, согласилась чародейка. – Есть. И ты его наверняка увидишь. Тебе привет от Джонатана.
Волшебница хотела было вернуться к Оливеру, но смотритель маяка ухватил ее цепким указательным пальцем за плечо, больно надавив. Он собирался сказать что-то еще, но передумал и смягчил хватку.
- И ему привет. Как малыш Льюис?
- В порядке, спасибо. Уехал в летний лагерь.
- И как же курочка-наседка его отпустила? – По-доброму усмехнулся волшебник.
- Знаешь, Джонатан, даже не задумываясь, подписал разрешение.

- А потом дошли до маяка. Тебе привет от Джонса.
- О, старина Джонс. Все ждет свою касатку? Ну, пусть ждет. Он, - обращаясь к Оливеру и заговорчески сощурив глаза, - мне всегда казался…
Коротко свиснув и покрутив ладонью у виска, Джонатан вернулся к своей чашке с какао.
Все трое вошли в ворота практически синхронно. Флоренс знала, во сколько обычно возвращается ее сосед с работы. В седой голове, конечно, проскочила мысль о том, что этот негодник мог бы и задержаться, лишь бы оставить даму сердца своего подольше тет-а-тет с Янгом, но… он же не совсем конченый, верно? Вся «семья» уселась за стол, а мамаша семейства снабдила присутствующих стратегическим запасом теплого какао и принялась за замешивание теста для печений.
- Как тебе город, Оливер? Он, конечно, небольшой, а экскурсовод из Изюменки не самый лучший, но, надеюсь, тебе не было с ней скучно? Я спасаюсь только саксофоном и бренди. Иногда саксофоном и вином, саксафоном и газетами, но главное…
- Бо-оже, - произнесла на распев Циммерман, - пошли комету на грешный Нью-Зэбиди и облегчи мои страда-аниия-я.
- Я сейчас сыграю, погодите! – Бурый медведь уже собирался было подняться со стула, но, напоровшись на колкий взгляд своей женщины, передумал.
- Если ты хоть на дюйм сдвинешься в сторону дьявольской дудки, я плюну в каждое твое печенье.
- У меня уже иммунитет к твоим ядам, Флоренс, можешь хоть туда… нет, этого лучше не делай.
- Идиот.
- Истеричка.
Зашуршал пакет с шоколадной крошкой, потом снова затараторил своим металлическим голоском венчик. За окном уже был глубокий вечер, а это значит, что скоро Флоренс наконец-то сядет и все, особенно Оливер, будут слушать рассказы о том, что Круг мог быть и посговорчивее, что в Восьмерке сидят одни умственно отсталые и недоразвитые, что вообще-то можно было бы и избежать таких трат на корпоративные собрания, что Кеннеди, эта грымза в остроконечной шляпе, могла бы и поучиться вкусу у Циммерман или какой-нибудь другой неплохо одевающейся старушки.
- Вот представь, что они сейчас сидят и слушают тебя. – Улыбнулась уголками губ Флоренс, отпивая из своей законной чашки с именем, которую сделал Льюис на каком-то там мастер-классе по росписи самой дешевой посуды самыми дешевыми красками для керамики. Хорошо, что не гуашью. Джонатан, конечно, свою чашку тут же разбил, и хотел было склеить ее заклинанием, но племянник чародея остановил и сказал, что будет учиться на ней собирать и разбирать осколки, чтобы в следующий раз миссис Циммерман не догадалась, что вазу в виде павлиньего хвоста грохнул именно Барнавельт старший. По секрету, который волшебник хранил так, что не хранил, Джонатан иногда пил из чашки Флоренс. А потом выслушивал упреки в стиле «берешь, так хоть вымой», «усы свои по всему дому разбрасываешь, так хоть сюда не линяй», «Льюис это мне подарил, а ты ничего, кроме туалетной бумаги в руках удержать не можешь» и так далее.
- Да ну и что. Пускай слушают. – Пожал плечами Джо, вытирая большим и указательным пальцами уголки губ. – Да пусть хоть явятся сюда и за стол с нами сядут! Ну, алло, барышня, соедините меня с Большой Восьмеркой?
Раздался звонок в дверь и Барнавельт, продолжая хихикать, бросил взъерепенившемуся и нацеленному на встречу гостей Креслу команду «сидеть».
- Я открою. – Выразил редкую инициативу чародей и, поднявшись, поплотнее запахнул халат-кимоно.
Звонок не умолкал и продолжал звонить, и звонить, и звонить, и звонить, и звонить… пока, наконец, гипотетический владелец дома не подошел к двери и не открыл ее. «Накаркала, твою мать, Циммерман!» - Подумал Джонатан, встретившись с глазами с Элизабет МакКейси, невысокой женщиной с глубокой носогубной складкой и маленькими поросячьими глазками густо подведенными синей подводкой, а затем и с Гилбертом Розмарри, непропорционально высоким мужчиной в больших квадратных очках с огромными стеклами, от чего любой желающий посмотреть в глаза длинному волшебнику, мог бы разглядеть каждую ресницу и кровеносный сосуд в чуть желтоватых белках.
- Доброй ночи. – Высоким, хорошо поставленным голосом надзирательницы детской колонии, поздоровалась Элизабет. – Мы можем войти?
- Войти, - мужчины поздоровались за руку, - вы конечно, можете, а почему без звонка или предупреждения? Мы виделись на работе, так почему бы и не сообщить мне о домашней вечеринке? Я бы пижамку отгладил. Или надел красные трусики. Красные трусики мне очень идут.
Он тянул время. Джонатан прекрасно понимал, почему здесь стоят двое из Круга. Волшебник надеялся, что Флоренс услышит знакомый голос и придумает, боже правый, хоть что-нибудь, пока бойница сдерживает натиск врага.
- В другой раз. – Быстро подняв и так же быстро опустив треугольную улыбку, ответила МакКейси. – Так мы войдем?
- Я бы рад, но… - наклонившись к гостье, мужчина в халате снизил голос и сделал его максимально извиняющимся, - понимаешь, Флоренс не одета.
- Мы не к ней. – Отмахнулся Гилберт, которого все волшебники считали каблуком, но человеком неплохим. Его словам можно было верить, если они не касались красоты его жены и тещи, а так же их умения готовить, воспитывать детей и, собственно, решать во сколько наведываться с визитом в  (не)проклятый дом. Розмарри оглядел небольшой участок стены и комода в прихожей, видневшихся позади коллеги. – Тут у тебя, вроде, зеркало висело. Да ты вообще сделал ремонт… когда успел?
- Да вот на днях. Подрядились, знаешь, с Флоренс вставать пораньше. Пробежка, завтрак, а потом и за ремонт взялись. Сам понимаешь, нас теперь трое, Льюис учится, естественно, не все идет так, как бы нам хотелось, так что…
- Господа. – Миссис Циммерман показалась за широкой спиной волшебника. – Доброго вечера. Чем обязаны?
- Здравствуй, Флоренс. – С видом явного раздражения, что ей приходится здороваться еще раз, кивнула МакКейси. – Нам поступил сигнал о повышенной активности на вашем участке, мы не могли не отреагировать.
«Ой ли» - подумала седая чародейка, но вслух, конечно, ничего не сказала.
- Может, вы работаете над каким-то заклинанием? Или приобрели новый артефакт? – С надеждой в голосе и в голове уточнил Гилберт.
- Позвольте. – Элизабет прошла внутрь, просочившись через двух волшебников и, вытащив из кармана розового пальто плоский металлический круг с россыпью каких-то знаков по всей его площади, принялась нашептывать заклинания. Но даже они больше походили на повизгивание мини-пига – рекрута.
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-11-12 14:08:01)

+1

13

С вершины маяка открывался потрясающий вид. Озеро перед ним лежало огромное и синее. Общее впечатление величественности несколько портили легкомысленные белые барашки волн, накатывающих на далёкий берег. На водной глади виднелась парочка островов, о размере которых сложно было судить из-за расстояния. Ветер здесь дул сильнее. А может, у Оливера просто перехватило дух от увиденного. И голова немного закружилась - из-за высоты, наверное. А может, из-за запаха. Памятуя о свежевыкрашенных перилах, Олли встал поближе к стене. И перемещался вдоль неё, не отрывая руки от шероховатой прохладной поверхности. "Вот мне бы сейчас этюдник..." - подумал Янг, наблюдая, как колышутся внизу верхушки деревьев. В техническом плане, пейзажи всегда давались ему тяжело - то с перспективой проблемы, то первый план "не такой". Но техника его интересовала мало. В отличии от писательства, рисовать он хотел для себя. Просто потому, что сам процесс доставлял ему удовольствие. Конечный результат мог оказаться спорным, но сама работа! Палитра! Вдохновение! На то время, что они с Флоренс провели на маяке, Оливер совсем забыл, что он гость этого маленького города и не собирается задерживаться в нём надолго. Скорее, он чувствовал себя ребёнком, который воспринимает весь окружающий мир как свою собственность. Чародейка вкратце рассказала ему об островах и озере. С её слов Олли узнал, что когда-то Айзек любил водные прогулки и когда возвращался с них - неизменно предлагал Джонатану какой-нибудь новый номер для их шоу. И ещё, Изард был чуть ли не единственным, кто безоговорочно верил Дугласу насчёт загадочного "чего-то". Чем бы "оно" ни было, Янг понял, что сама Циммерман относится к этому явлению весьма скептически. Это заняло его мысли надолго. Когда они вернулись к лестнице, Оливер, пропуская даму вперёд, ухитрился всё-таки испачкать рукав рубашки в красной краске.
Барнавельт в мифическую "косатку" тоже не верил. Странно, но это пробуждало в Оливере дух противоречия, обычно ему не свойственный. "Наведаюсь к Джонсу самостоятельно." - решил он. - "Расспрошу его, узнаю, в чём дело. Что-то же заставило его так думать, должна же быть причина этой его уверенности... Хотя... Ну, может, он и правда такой, как показал Джонатан." Пятно с рубашки легко удалили при помощи каких-то капель, из числа алхимических запасов миссис Циммерман. Свежекупленные скляночки-баночки-свёрточки Олли донёс до Дома с честью, ничего не побив и не порвав.
- Маленькие городки не лишены своего особенного очарования. - молодой человек улыбнулся и поудобнее устроился на стуле. - А Флоренс - чудесный рассказчик и с её стороны было крайне любезно уделить мне столько времени, я очень ей благодарен.
Это прозвучало немного натянуто, зато дипломатично. Янг решил не упоминать о всеобщем внимании к его скромной персоне. И уж тем более - о разговоре в кафе, поскольку чародейка просила его этого не делать. Но и какао он не пил. Кружка перед ним, на всякий случай, стала немножко меньше, сменила цвет с лилового на синий и покрылась растительным узором. Дом, в целом, стал спокойнее. Видимо, привыкал понемногу. На препирательства магов невозможно было смотреть без улыбки и Оливер эту улыбку больше не прятал. Он тоже понемногу привыкал. Пока Флоренс готовила ("Своими руками! Без магии! Ну надо же..."), он сходил за своим блокнотом и, открыв чистую страницу, делал заметки для будущего рассказа. Вдохновение - штука такая, навещает пыльный чердак с идеями когда заблагорассудится. "Лётчик. Специи, солнце, одноэтажные белые дома в тени. Женщина несёт кувшин. С водой? С вином?" - несмотря на бешеную популярность "ручек, которые пишут под водой", Олли упорно пользовался перьевой авторучкой. Отец насмешливо советовал ему поймать гуся, ощипать и опробовать его перья в деле. "Вдруг будет ещё удобнее?" - "Много говорит, но его не понимают. Язык жестов?" Половину молодой человек тут же вычёркивал. Иногда он постукивал тыльной стороной ручки по столешнице и та отзывалась едва заметной вибрацией. На бумаге не оставалось пустого пространства - там, где её не покрывали буквы, чёрточки и бесконечные знаки вопросов, появлялись маленькие рисунки-значки. Крохотная чашка, серёжка миссис Циммерман, галстук-бабочка, что-то, своим изгибом отдалённо напоминающее саксофон... Джонатан говорил о Восьмёрке, но Янг слушал его краем уха, лишь изредка отрывая взгляд от записной книжки и глядя на Барнавельта поверх очков. Это, конечно, было очень невежливо, но ничего поделать с собой Оливер не мог. К тому же, после того, как Флоренс поведала ему про "список особо опасных" - нельзя сказать, что он прямо-таки горел желанием узнать об этой организации побольше.
Отложить ручку его заставил звонок в дверь. Оливер бросил короткий взгляд на часы. "Ого, время-то уже позднее, я даже не думал, что столько тут сижу." - подумал он и тут же почувствовал, как ноет правое запястье. - "Избаловал я себя машинописью, обленился."
- Вы кого-то ждёте? - негромко поинтересовался Олли у Флоренс.
Та не ответила, но по её взгляду нетрудно было догадаться, что никого они с Джонатаном в такой час не ждали. Молодой человек притих. У чародейки явно шёл напряжённый мыслительный процесс, которому он не хотел мешать. А судя по обрывкам фраз, доносившихся из прихожей - в гости пожаловали представители той-самой-Восьмёрки. Провожая взглядом миссис Циммерман, Янг подумал о том, что ничего приятного этот визит не предвещает. Голоса незнакомцев - мужчины и женщины - звучали уже внутри дома. Довольно близко от приоткрытой двери, а значит - и более отчётливо.
- Джонатан, ты должен понимать, что вы здесь находитесь, по сути, на птичьих правах. - резко заявила дамочка.
- Элизабет, ну зачем ты так... - начал было мужчина, но замолк.
- Затем, Гилберт. Мы пока что - я подчёркиваю - пока что закрываем на это глаза, потому что Барнавельт теперь один из нас. Но вы не дети, дорогие мои. - в этом "дорогие мои" было больше яда, чем в железах всех ядовитых змей вместе взятых. - Особенно ты, Флоренс. Вы должны понимать, что после всего случившегося уж кому-кому, а вам-то надо сидеть тише воды. Но нет, вам просто необходимо вынудить нас заявляться на другой конец города в такой час, потому что у вас опять происходит невесть что!
Похоже, Флоренс ей что-то ответила, но Оливер не смог разобрать слов.
- А я считаю, что вы что-то скрываете, миссис Циммерман! Этот дом опасен, в его стенах может скрываться всё что угодно! Вы утаили информацию о часах, так что у нас есть веские причины вам не доверять. - что-то затрещало и в женском голосе послышались победные нотки. - Вот! Что-то есть, что-то у вас происходит! А вы всё отнекиваетесь! На твоём месте, Джонатан, я бы начала искать другое жильё. А эту... Постройку надо опечатать. И провести тщательное исследование.
- С юридической точки зрения... - снова начал мужчина, мягким, почти извиняющимся тоном.
- Вот именно. У вас нет прав даже находиться здесь. У вас нет юридических прав, у вас нет магических прав...
- О, теперь мы заговорили о "магических правах"? - голос Джонатана звучал очень язвительно. Видимо, он едва сдерживался.
- Ты знаешь о чём я, Барнавельт. Изард не передавал дом в вашу собственность, а значит, решить всё может только право крови. Но и наследников он не оставил. Нам с советом давным-давно нужно было заняться этим вопросом. - женщина неожиданно решила добавить мёда в бочку дёгтя своей речи. - Разумеется, речь не идёт о том, чтобы немедленно выставить вас на улицу, дорогие мои. Тем более, у тебя ребёнок, Джонатан. Но ведь это нужно сделать и ради его безопасности.
Элизабет МакКейси ещё распиналась перед Флоренс и Джонатаном, но Олли её уже не слушал. Он обдумывал её слова насчёт "наследников" и "права крови". Если первое было понятным и привычным, второе звучало очень по-магически. Решение пришло к нему спонтанно - видимо, вдохновение ещё не покинуло его. Он поднялся со стула, подошёл к двери, открыл её и встал, оперевшись плечом на косяк. Встал так, чтобы его было хорошо видно со стороны коридора. И скрестил руки на груди. С полминуты он молча смотрел в спину МакКейси, а Гилберт Розмарри, стоявший к нему лицом, так же молча смотрел на него.
- На что ты такое уставился? - нахмурилась Элизабет и развернулась.
Янг смерил её изучающим взглядом. На невысокую дамочку из Восьмёрки смотреть сверху вниз оказалось очень просто. Оливер снова взглянул ей в глаза и остался доволен произведённым эффектом. Не зря же он когда-то участвовал в школьных постановках.
- Здравствуйте. - он специально говорил ниже, чем обычно. И повторял интонации отца. Янгу-старшему всегда хорошо удавалось показать своё превосходство. - Чему обязан столь поздним визитом?
Даже широко распахнутые, даже с такой густой подводкой, глаза МакКейси всё равно выглядели очень маленькими. И на удивление круглыми. Она приоткрыла рот, но пока молчала.
- В приличном обществе принято предупреждать о таких вещах, а я что-то не слышал телефонного звонка. Может быть вы мне ответите, мистер?..
- Гилберт Розмарри. Я... Дело в том, что... Тут, понимаете, могло возникнуть некое недоразумение.
- Некое недоразумение?! - воскликнула Элизабет, наводя на Олли металлический круг, будто это могло стать оружием. Или перстом указующим, недовольно подрагивающим в её руках. От круга как раз и исходил тот треск, который Янг уже слышал чуть раньше. - Ты посмотри, Гилберт! Ты только... Посмотри! Кто из вас это сделал? Кто?! Признавайтесь! Циммерман! Барнавельт!
- Смените тон, любезнейшая кто-бы-вы-ни-были. - молодой человек поморщился, снял очки, устало потёр переносицу. - У меня уже голова раскалывается от вашего визга, а мы ведь даже не были друг другу представлены.
- Ты меня за дуру держишь, Айзек?!
Оливер вежливо приподнял брови, выждал пару секунд, а затем рассмеялся. Громко и фальшиво-добродушно, как смеются над глупыми и неуместными анекдотами.
- Ах вот оно что. Понимаю ваше замешательство, милейшая. В таком случае, позвольте представиться - Оливер Роберт Уильям Янг. Племянник упомянутого вами Айзека Изарда. А ваше имя я сегодня услышу? - он нарочно не стал протягивать ей руку.
- Элизабет МакКейси. - она выглядела совершенно потерянной.
- Потрясающее фамильное сходство. - заметил Гилберт.
- Но такого... Такого не может быть. - выдохнула МакКейси, отступая на всякий случай к входной двери. - Здесь точно есть какой-то подвох... Мы должны будем... Мы вынуждены... Мы созовём совет и во всём разберёмся.
Кажется, ей стоило большого труда взять себя в руки. Её высокий голос дрожал, создавая очень неприятное вибрато.
- И учти, Барнавельт. - она ткнула указательным пальцем в волшебника, остановив ноготь в полудюйме от узла на поясе его халата. - Если ты завтра вдруг не объявишься на работе - это будет расценено как бегство и признание своей вины!
- Прошу прощения, вы что, угрожаете моему другу? - Олли высоко вскинул левую бровь и надел очки обратно, всматриваясь в лицо представительницы Круга с подозрением.
- Я предупреждаю. - почти прошипела она в ответ и щёки её покрылись красными пятнами.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]I want to believe[/SGN]

Отредактировано Rick (Сегодня 01:27:56)

+1

14

- Ну ты и дал вчера, парень! – Усмехнулся Джонатан, завидев Оливера на лестнице.
Барнавельт и Циммерман сидели на кухне и завтракали. Флоренс улыбнулась и приветственно кивнула Янгу, начав его для себя называть по верной фамилии.
- Доброе утро, Оливер. Садись завтракать, у нас много дел на сегодня.
- Да подожди, чероносливка. – Отмахнулся медвежьей лапой Джонатан и, не снимая улыбки с лица, кивнул на соседний стул. – Садись, садись. Здорово ты вчера, а? Какие зенки были у МакКейси, а? Нет, ну, ты видел, видел?
- Теперь ты терпи. – Флоренс встала из-за стола и принялась готовить новую порцию какао для триумфатора.
Джонатан еще не раз повторил «здорово», «ты видел» и еще что-то более-менее цензурное, но эпитетов было столько, что Циммерман, привыкшая осаживать толстяка и затыкать того печеньем, сбилась со счета и просто махнула рукой. Повод был, а посему она приняла решение, что чародей может и повосторгаться.
- Ты ведь понимаешь, что на работе тебе сегодня ждать промывки мозгов? - Женщина поставила на стол большую кружку с горячим напитком и маленькое блюдце со свежим печеньем, которое дожидалось своего поедателя под магическим куполом, поддерживающим идеальную температуру: не слишком горячее, чтобы не пришлось ждать или дуть, и не слишком холодное, чтобы шоколадные крошки успели затвердеть.
- Да брось. Повоют да перестанут.
- Здесь ты прав, но…
- Вот так день! И Кругу нос утерли, и я прав. Флоренс, я что, смертельно болен и ты мне чего-то недоговариваешь?
- Я бы была первой, кто тебе об этом сообщит с цветами и фейерверком. – Волшебница и бровью не повела, дело житейское, стерпится. – Ты отделаешься расспросами и отчетами. Может, нагрузят тебя сверх нормы, чтобы ты появлялся пореже дома. Но если это я переживу спокойно, то к испытанию Оливера придется готовить мне одной.
Барнавельт резко посерьезнел.
- Не делай такое лицо, будто я тебе об этом не говорила.
Она говорила. И бородатый маг прекрасно понимал, что его сожительница права, как и всегда. Но в этот раз от этого было еще неприятнее, казалось, она всегда видит только плохое и предупреждает об этом максимально поздно.
- Испытание, Оливер, это твой тест. Его проводят по разным причинам. Кого-то восстанавливают в звании, кого-то зачисляют на должность, кого-то ставят хранителем, кого-то награждают, кого-то смещают, удаляют из магического сообщества и так далее. Твое же испытание будет заключаться в доказательстве права на дом.
- Старушка, - указал большим пальцем на Флоренс мужчина в халате-кимоно, -  решила взяться за тебя всерьез.
- Если ты этого, конечно, хочешь. – Учтиво вставила алхимик, поднося к губам чашку.
- Она чует талант, чует, что ты можешь не только достичь уровня Айзека, но, если постараешься, и переплюнуть его. И для того, чтобы ты мог остаться в родных стенах, ты должен доказать свое родство. Казалось, что может быть очевиднее – просто покажи лицо и все, только слепой усомнится в том, что Изард был твоим родственником. Но… такие правила, старина.
- Я очень хочу, чтобы ты остался дома. – Последнее слово сочилось теплотой и нежностью. Тонкие женские губы едва дрогнули в материнской улыбке. – Твоя магия, твоя сила будет крепнуть здесь в разы сильнее, чем вне этого места. Дом тебя принимает, дом подстраивается под тебя. Если ты решишь уехать и не возвращаться к чародейству – пожалуйста, мы не в силах тебя держать. Но я бы очень тебе этого не желала.
- Ничего тебе не мешает заниматься чем-то кроме фокусов и заклинаний. Пиши, встречайся с девушками, заводи семью. Но Флоренс права, здесь тебе это будет сделать в разы проще. А мы тебе поможем в силу возможностей.
- За нас, - на всякий случай добавила седая, - не беспокойся. Мы будем жить по соседству. Дом через дорогу меньше, но без труда вместит даже Джонатана, не то что крошку Льюиса.
Флоренс не жалела о том, что погнала мужчина спать сразу же после вчерашнего неожиданного визита Круга. У нее было время подумать, продумать отступные ходы и найти крючки, за которые она сможет подергать, чтобы уговорить мистера Янга остаться в Нью-Зебеди. Только для этого нужно было дождаться, пока ее благоверный закроет дверь и умчится на работу. Его настрой и излишнее ребячество может только спугнуть начинающего мага.
- Но котик будет на тебе. Черта с два я его возьму с собой.
[NIC]Florence Zimmerman[/NIC]
[AVA]https://pp.userapi.com/c848732/v848732415/92d80/4qUpoaJtYpM.jpg[/AVA]
[STA]Purple patch[/STA]

Отредактировано Stewie Savea (2018-12-07 01:56:55)

+1

15

С того момента, как Оливер проехал придорожную табличку, гласившую "Добро пожаловать в Нью-Зэбеди!", он не чувствовал себя таким довольным. Даже, пожалуй, самодовольным. Что, конечно, не порок, но большое свинство. Зато враждебная женщина буквально выскочила из Дома, даже не пожелав хозяевам доброй ночи. Гилберт, производивший более приятное впечатление, ещё перекинулся парой слов с Джонатаном и только потом зашагал к воротам. Олли снова мысленно сравнил себя с ребёнком, чья шалость удалась на славу. День выдался насыщенным и Янг несколько утомился, однако, то была приятная усталость. Он планировал ещё поработать в комнате перед сном, но поднявшись, нашёл в себе силы только открыть окно и переодеться. Во дворе, несмотря на полное безветрие, лев громко шуршал листьями. У него были свои представления о том, как нужно мурлыкать.
Оливеру снился недавно придуманный лётчик. Он сидел, одетый в запылённую форму, посреди безлюдной площади у колодца и наигрывал смутно знакомую мелодию на каком-то восточном инструменте с тремя струнами. Ему снилось, как блуждает он по незнакомому городу в чужой стране и расспрашивает прохожих на языке, которого не знает. А потому и сам не может понять - что же ему здесь нужно. Город был большой, полный огней и шума, но чувство смутной тревоги не оставляло его. Снился вой и вспышки на болотах. Потом - седой рыбак в крохотной лодке, плывущий у коралловых рифов. И целая череда разрозненных образов, ускользающих от внимания, которые забылись сразу после пробуждения. Ни в одном другом месте раньше ему не снились такие яркие и реальные сны. У них словно был и запах и вкус. И ощущение горячего ветра с юга на коже. И покачивание судёнышка на волнах.
К завтраку Олли спустился с опозданием и чувствовал себя неловко от многословной похвалы Барнавельта.
- И впрямь неплохо вышло. - сдержанно признал он, принимаясь за печенье.
Но улыбки сдержать не мог. Его родители были бы шокированы тем, что он завтракает сладким. Взрослый человек! Ну да это они его неделю назад не видели, когда он ночевал в машине, а с утра съел сразу два гамбургера в закусочной с прозаичным названием "У Джона".
- Надеюсь, я не создал вам проблем. Она так себя вела, что я просто не смог остаться в стороне.
"Ну, головной боли я им, наверное, всё-таки добавил. И тем, и этим." - Янг прислушался к своей совести. Та спокойно спала и виноватым он себя не чувствовал. Опираясь на это и на реакцию волшебников, он вполне мог считать себя правым в этой ситуации. Но ещё до того, как он успел доесть второе печенье, риторика вдруг заложила крутой вираж и резко сменила русло. Оливер так и застыл, с надкусанным печивом в руке, недоверчиво глядя на Флоренс. Очки он оставил наверху, так что для верности ему пришлось прищуриться. "Шутит?.. Нет, не похоже." - тут подключился Джонатан, объясняя нюансы некоего "испытания" и тем самым подтверждая серьёзность слов миссис Циммерман. Олли с трудом проглотил кусок теста и отложил недоеденное на блюдце. Он как-то не думал, что его вчерашняя "шалость" зайдёт так далеко. Не думал, что ему действительно придётся доказывать то самое "право крови". А уж о каких-то там испытаниях и речи не шло. И потом, он ведь не собирался оставаться здесь надолго. И Флоренс этого явно не хотела, сколь бы ни старалась быть с ним любезной. Теперь же... Янг неопределённо покачал головой, переводя взгляд с чародея на чародейку.
- Это как-то... Внезапно, честно говоря. К тому же, я ведь никогда этим не занимался. Тот случай в детстве - не в счёт, простое совпадение. Может у меня и способностей-то нет никаких. - в голосе его, однако, не звучало протеста. Только растерянность.
С одной стороны, звучало это всё очень интересно - магия, исследования, нечто такое, с чем ему ещё не приходилось сталкиваться. К тому же, такой поворот событий прекрасно вписывался в изначальный план. С другой стороны... "А что с другой стороны?" - спросил себя Оливер. - "Работа в какой-нибудь сомнительной конторе? Продолжение семейного дела? Почему бы не попробовать, что мне мешает?" Выходило так, что ничего. Оставив попытки разглядеть в лицах своих собеседников хотя бы тень сомнения в их словах, молодой человек окинул взглядом окружающую обстановку. Доказательство права на дом. Дом его дяди. Его дом? Он снова покачал головой, но на этот раз решительнее.
- Это ведь получается, что я просто-напросто выживу вас отсюда. Так нельзя. И потом, с юридической точки зрения, я не могу вступить в наследство. Мой отец - может, да. Другой вопрос, что он не станет этим заниматься, если, конечно, не получит своей выгоды.
Питер Янг вечно носился с огромным количеством разных бумаг и договоров. Его консультировали пять разных юристов, с которыми он постоянно скандалил. И частенько брал сына с собой на подобные встречи, не оставляя надежды, что когда-нибудь в Олли вдруг проснётся деловая жилка. На втором этаже захлопнулось окно. Отчётливо задребезжали стёкла. Янг вскинул голову к потолку, вздрогнув от неожиданности. Он бы сказал, что это была демонстрация. Так хлопают дверьми обиженные подростки, которых строгие родители не пустили в кино или на субботние танцы. У Дома была своя, весьма однозначная позиция на этот счёт. Дом хотел, чтобы Оливер остался. И вряд ли ему понравился бы Янг-старший, не говоря уж о том, что сам Янг-старший пришёл бы в ужас от того, что дом может чего-то хотеть или не хотеть.

[ava]http://s3.uploads.ru/GACq6.jpg[/ava] [nic]Oliver Young[/nic] [STA]R. W.[/STA] [SGN]- У вас есть сюжет про окно... Какое-то окно.
- "Тёмные окна". Вам понравилось?
- Нет.
- Спасибо.
[/SGN]

Отредактировано Rick (Сегодня 14:51:36)

0


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » AU » Home sweet home