Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » Look before you leap


Look before you leap

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Mark Dawson, Stewie Savea
Время и место: 27 февраля 2015, офис Марка Доусона.
Краткое описание: Стоило только одному директору по коммуникациям вернуться на рабочее место, как на него свалился огромный груз работы. В том числе, очень важный материал от не очень важного человека.

0

2

- Доброе утро, миссис Торетти! – Мужчина, ехавший в лифте, добродушно улыбнулся входящей женщине.
- Доброе утро, мистер Савеа. Отлично выглядите. – Женщина, расположившая к себе соседа по дому тем, что занимается волонтерством в приюте брошенных животных, улыбнулась в ответ и встала напротив высокого чернявого знакомого.
- Фы тоже, мэм. Как поживают Юпитеэ̀р и Марсель?
- Юпитеру залатали лапу, а Марселя взяла домой супружеская пара из Ричмонда. Они, как увидели этого красавца, сразу решили забрать с собой, он был так рад, так рад, мистер Савеа!
Стьюи слушал с замиранием сердца историю про то, как трехногого лабрадора забрала к себе семья, как они выписали чек на немаленькую сумму в поддержку приюта, как миссис Морис, новая хозяйка пса, чуть ли не расплакалась при виде остальных оставленных без хозяев животных, как пообещала рассказать дочери, чтобы та растрезвонила об этом приюте в колледже…
Мужчина зажал кнопку, удерживая двери лифта, не желая прерывать рассказ знакомой, но он прекрасно знал, что женщина выходит каждое утро на втором, проверить счета во второй своей квартире, где живет кузина миссис Торетти. Венгр улыбнулся, пожелал хорошего дня и припустил к велосипеду, гремя контейнером с печеньем в рюкзаке.

Ездить на велосипеде зимой – очень опрометчиво. Оценив обстановку, журналист решил отправиться в пеший поход. Он предвидел подобный расклад, так что покинул квартиру с приличным запасом времени. На всякий случай Стьюи проверил, не перепутал ли он время и дату, постучав сенсорными «подушечками» перчаток по экрану смартфона, удостоверился, что память его не подводит и, взявшись обоими руками за лямки рюкзака, двинулся в сторону большого здания, где его ждал не менее «большой» мистер Доусон.
В своей черноволосой голове уроженец Венгрии рисовал возможное развитие грядущих событий. Вряд ли мистер Доусон окажется человеком приятным. Этот пункт Савеа не менял ни в одном из сюжетов. Так же мала вероятность того, что он сразу пойдет на контакт. Компромат на вышестоящих – дорогое удовольствие, но никто не хочет за него переплачивать.
Есть прекрасная примета: хочешь призвать никак не приходящий автобус -  просто закури. В том случае, если ты не ждешь автобус, все люди, которые не вызывают особого желания коммуницировать, автоматически материализуются после первой затяжки.
- Савеа. Та, мистер Коул. – Под нетугую резинку связанной бабушкой шапки пролез динамик телефона. – Нет, не путу. Меня, коворю, не путет на работе сегодня. Нет. Можно сказать, что больничный. Я… Что? Та, оформил. Та, на рабочем столе. Кте-то в верхнем правом уклу. Конечно. – Струя дыма, повинуясь порыву зимнего ветра и, идя наперекор желанию курящего, обдала сигаретным запахом нос редактора «Пятого канала». – Та, еще сдесь. Как не мошете найти? Я не могу, я занят. Я… Я не могу, мистер Коул. Не моку пока сказать.
Стьюи Савеа, будучи воспитанным и интеллигентным мужчиной, забывал о своих хороших качествах, стоило кому-то, например, его начальнику, мистеру Коулу, показать свою глупость или безалаберность. Ровно двенадцать, для самого себя брюнет сверился с часами на экране телефона, часов назад он распрощался с долгами на работе, закончил редактирование трех внеурочных и, между нами, внеканальных статей, утвердил то, подправил се, подчистил хвосты за, боже, храни королеву, всеми в своем отделе, чтобы сегодня быть свободным от забот. Но нет. Этого недостаточно, Стьюи. Чтобы не держать телефон у уха, журналист воткнул наушники, предполагая дальнейший разговор, но, услышав вопросы категории "разумеется, только не звоните сюда больше", воспользовался старым дедовским приемом избавления от телефонных собеседников.
- Фы пропадаете, сэр. – Пачка сигарет зашуршала аккурат у плоского микрофона на наушниках. – Я Фас не слышу, сэр. Я… Что? Я пересвоню позше.
Или нет, чертов ты имбецил.

Отряхнувшись от редкого снега и выкурив около входа в здание департамента две сигареты, Савеа брызнул в рот мятным спреем, пригладил, а затем взъерошил волны волос.
- Сдраствуйте, мисс, - карие глаза бегло скользнули к бейджу, а затем наверх, к глазам девушки за стойкой, - Квирелл. Меня совут Стьюи Савеа, мне насначена встреча у мистера Тоусона.
- Мистер Савеа, Ваше полное имя? – Без толики интереса, даже плохо играемого, спросила пергидрольная блондинка, клацая мышкой.
- Стьюи, мэм.
- «Стьюи» – сокращение, от какого имени, мистер Савеа?
- Стьюи – сокращение от «Стьюи», мэм.
Работница департамента закатила серые, венгр про себя отметил, очень красивые, глаза и что-то вбила в компьютер.
- К кому Вы идете?
- К Марку, - мужские губы дернулись, прикладывая титанические усилия в попытке правильно произнести фамилию, - Доусону.
- А.
Высветленная химией голова мотнулась, демонстрируя что-то среднее между принятием, согласием и отчуждением.
- Прошу прощения, но мистер Доусон никого сегодня не ждет.
- Это, восмошно, какая-то ошибка. Я несколько дней насат расговаривал с мистером Фишером, он сказал мне, что мистер Тоусон будет ждать меня в пятницу.
- Ничем не могу помочь, сэр.
- Скажите номер его кабинета, я найду. У меня к нему очень вашное дело, мисс.
Женщина, впервые за короткий диалог, посмотрела на гостя с нескрываемым удивлением. В ней, вероятно, боролись чувство человечности, которое нашептывало «не пускай его, Марк его сожрет» и чувство суки, которое орало «быстрее скажи ему кабинет, пусть старик поорет, это же будет новым мемом!».
- Идите за мной, пожалуйста. Сьюзен! Замени меня. – Сьюзен, мило болтавшая с каким-то юношей у куллера, засеменила длинными ножками в сторону стойки.

- Спасипо, Фы мне очень помогки, мисс. Всего топрово.
Кивнув, женщина оставила агнца на растерзание шотландцу и, посмеиваясь, пошла обратно, уже вытачивая в прохимиченной головке новую сплетню.
Стьюи снял рюкзак, вытащил оттуда черную флешку и сжал в руке. Сейчас она казалась непосильно тяжелой, будто в ней были не шестнадцать гигов, а все шестнадцать килограммов.
Коротко выдохнув себе под нос, венгр несколько раз стукнул в дверь и остался снаружи, дожидаясь разрешения войти. Если бы милая мисс Квирелл не забрала у гостя пальто, шарф и перчатки, возможно, обладатель компромата расплавился. Стало почему-то очень душно.

Отредактировано Stewie Savea (2018-08-14 02:13:31)

+2

3

Однажды, в одном маленьком островном королевстве, в туманной и дождливой его столице, один очень мрачный директор по коммуникациям плохо спал ночами. Длинные тёмные ночи без сна выматывали его, однако, днём он тоже не спал, потому что днём он работал. И никого это не волновало, кроме, пожалуй, его лечащего врача, но у того было полно своих проблем. Да никто и не замечал. Профессионал высокого класса и хороший руководитель, Марк Доусон и не позволил бы никому заметить. Даже собственной жене, если бы эта упрямая женщина всё-таки отдала ему ключи от его собственного дома. "Наверное, мне придётся с ней судиться." - недовольно думал Марк, завязывая галстук перед зеркалом. Это был дурацкий синий галстук, который ему подарила супруга на какую-то годовщину. Ну как "подарила" - швырнула в лицо, потому что он, разумеется, забыл про эту очень важную в их отношениях дату. Чего, кстати, была годовщина? Дня, когда она врезалась в него на велосипеде? Их первой поездки за город, когда его покусал ёж? Благословенного переезда от её матери? Поди знай. Ещё на галстуке были какие-то цветные загогулины. "У неё никогда не было вкуса." - шотландец поправил замявшийся кончик галантерейного изделия. - "Замуж и то удачно вышла по чистой случайности." Нельзя сказать, что он ненавидел свою жену. Просто он злился. На неё, на погоду, на нерадивых подчинённых, на происходящие вокруг события и особенно - на зарвавшегося Митчелла Скиннера, ведущего какой-то вшивой бизнес-программки на вшивом ITV. Ничего, Доусон сошлёт его в Уэссекс, брать интервью у тех неудачников, которые не прошли отборочные туры на "Икс-фактор". Пускай там рассказывает о своём головокружительном успехе и пользе стартапов, козёл. Может даже дальше критиковать министра экономического развития и его статс-секретаря, но вполголоса и при публике, состоящей исключительно из свиней.

- Слышала, как вчера Доусон орал на Лукаса? Бедный мальчик, он ведь работает здесь всего неделю. - Фиби, недалёкая блондинка, которую в департаменте держали только за красивые глаза и умение заговаривать зубы всем подряд, вздохнула и стряхнула с чайной ложки капли кофе. - Он к такому, конечно, был не готов.
- Ага, слышала. Да все слышали. - эффектная темноволосая Элис, перешедшая сюда работать совсем недавно из городской инспекции по качеству продовольствия, равнодушно пожала плечами. - У нас у всех было "боевое крещение", ему тоже пора. Вот на меня Доусон орал ещё до того, как я к вам перевелась, но я же не бегаю по кабинетам жаловаться. А Лукасу ты симпатизируешь из-за кудряшек, это ясно. Только с таким отношением он тут долго не протянет...
Фиби уже хотела что-то возразить коллеге, но в дверной проём комнаты отдыха просунулась взъерошенная голова Билла:
- Вы чего тут расселись, девчонки? - звонким театральным шёпотом спросил мужчина и округлил глаза. - Вы на часы смотрели? Марк в здании.
Он скрылся, а молодые особы синхронно поднялись с кресел и поспешно застучали каблучками, направляясь к своим рабочим местам и стараясь по дороге не расплескать содержимое кружек. Директор по коммуникациям, пока шёл в свой кабинет, осматривался кругом как коршун. И если кто-то вдруг отсутствовал там, где ему полагалось находиться - можно было запросто лишиться премии или схлопотать штраф. Зачастую, директора не волновала даже причина их отсутствия. По крайней мере, если он сам не послал кого-нибудь куда МакДональд телят не гонял.
- Он всегда такой серьёзный. - проговорила блондинка, прикрывая за собой дверь. - Или суровый. Или даже злой. Он вообще умеет улыбаться?
- Можешь мне не верить, но да. - Элис аккуратно поставила кружку на подставку, предназначенную для предотвращения пятен от кофе на документах. - Я лично однажды видела, как он улыбается, когда Майкрофт Холмс споткнулся на парковке. Но от такой улыбки... Аж мурашки по коже.

В этот раз, Марку удалось вздремнуть у себя в кабинете. Обычно он себе такого не позволял, но день выдался очень спокойный. Пара звонков в издательства, короткий разговор с главой пресс-службы мэра Лондона, стандартные информационные сводки и утверждение одной первой полосы интернет-портала, рассказывающей о новом законопроекте. Тишь да гладь. Когда он открыл глаза, часы показывали почти три. Шотландец поёрзал в кресле, принимая приличное рабочее положение. "Я спал?.." - спросил он себя и сознание услужливо подкинуло пару кадров из недавно виденного сна. Какая-то чушь. Как будто он соревновался в стрельбе из лука с Робином Гудом. Откуда это взялось? О благородном разбойнике он не вспоминал, должно быть, с тех пор как был подростком, а лука со стрелами и вовсе никогда в руках не держал. Доусон встал, одёрнул пиджак и подошёл к зеркалу, висящему около двери. Ну конечно - волосы нелепо топорщились на затылке. Можно подумать, он какой-нибудь панк. Мужчина вернулся к столу, налил в ладонь немного воды из графина и кое-как пригладил дурацкий вихор. "А не уйти ли мне с работы сегодня пораньше?" - эта мысль показалась ему хорошей. Никого не должно волновать, почему он свалил и куда направился. Может быть, он собирается устроить погром в студии BBC One. А может - идёт играть в бильярд с редакцией The Guardian. Он только проверит свой ежедневник... В ежедневнике не значилось ничего важного и воодушевившийся Марк решил, что посидит здесь ещё немного, проверит сайты The Times и Daily Telegraph - и со спокойной душой отправится домой, досыпать. И пускай ему приснится хоть десять Робин Гудов и какой-нибудь Мерлин в придачу, плевать. К сожалению, это самое "ещё немного" оказалось ошибкой. Если бы шотландец с портфелем под мышкой вышел из департамента в три - он бы даже не столкнулся с одним надоедливым венгром, преисполненным решимости продемонстрировать "мистеру Тоусону" кое-что очень важное. Но вот в дверь кабинета постучали и Марк уставился на неё со смесью отвращения и ненависти. "Промолчу. Сделаю вид, что меня нет. Того глядишь - постоят, да и уйдут." - на это он понадеялся зря. Кто бы ни стоял за дверью, он был довольно настойчив и - какая наглость - постучал снова. Шотландец взглянул на часы, поправил галстук, положил руки на стол и сцепил пальцы.
- Да-да, войдите. - он был готов встретить незваного посетителя взглядом, в котором отчётливо читалось: "Кто вы? Я вас не звал, езжайте в Уэссекс."

+1

4

Стьюи замер, вслушиваясь в тишину. Где-то запищал и зажужжал ксерокс, размазывая краску и выплевывая бумагу; журналист чуть не припал к двери в порыве услышать тихое разрешение войти. Но сдержался. Резко выдохнув вверх и чуть вбок, мужчина сдул черный вензель волос, щекотавший похолодевший лоб.
- Войдите.
Позывной в голове Савеа, должен был сработать, как сверхострый, не нуждающийся в заточке, титановый швейцарский нож, который продают дилеры ненужного дерьма, вылавливая доверчивых граждан на улицах и обещая, что при покупке всего набора ножи будут петь песни «The Beatles». Но почему-то импровизированное лезвие не разрезало леску, держащую напряженные до боли ноги у пола. Мужчина физически не мог сдвинуться с места. Руку свело судорогой, но так только показалось ее обладателю – посмотри на него кто-то со стороны, так высокий черноволосый мужчина пялится на дверь, прижимая кулак к груди. Он, этот мужчина, или мысленно воздает почести стране, предавшись гордому патриотизму, или молится.
Стьюи и правда вспомнил строчки «И в сражении с врагом, венграм руку протяни». Враг был настолько силен, что не давал пройти сквозь невидимый барьер. Но, взяв себя в руки, уроженец Венгрии снова выдохнул и вошел, повернув ручку.
- Стравствуйте, сэр. – Синий галстук. Код «синий галстук». Стоило карим глазам наткнуться на незамысловатый элемент человеческого декора, как легкие сдавило и добросовестный и немного себялюбивый служитель «Пятого канала» несколько раз кашлянул в ладонь. – Меня софут Стьюи Савеа. Фам сфонил мистер Фишер несколько дней назат. Калстук у Фас интересный.

…тягость рабского ярма
несли мы на плечах...

Человек, сидевший напротив, был похож на благородного стервятника. Этот человек производил впечатление того, кому ему не составит особого труда пустить приказ по департаменту, что со следующего дня он повелевает своей свите целовать свой кардинальский перстень при встрече. Мистер Доусон именно таким и казался в неприятных фантазиях Стьюи (совсем несвойственным людям его возраста) не самым высоким, но острым и максимально неприятным человеком, чья, если угодно, аура буквально кололась ядовитыми иголками дикобраза. Да, Марк Доусон был похож на стервятника с длинными полосатыми иглами дикобраза вокруг узкого и, как казалось Стьюи, достаточно быстрого и подвижного тела. Боже, что за урод.
- Мистер Тоусон, я постараюсь не отнимать у Фас мноко врэмени. Коротко оприсую ситуацию, из-за которой я стесь. Я рапотаю на «Пятом канале» клафным ретактором, и отин из подчиненных принес мне очень интересные снимки и фидеозаписи, которые толжны были пойти в отпраковку. Но…
Венгр слушал и слушал, что говорит ему Доусон, слушал, но, видимо, всем своим видом показывал, что не слышал. Все проходило сквозь него, как сквозь Каспера Доброе приведение, только местный Каспер едва заметно дежурно улыбался и рассматривал будущее, как он смел полагать, начальство.
Марк, кроме дикобраза и хищной птицы, был похож на натянутого тугой тетивой добермана. Одно резкое движение и он бросится, оторвет руку и будет грызть, утробно рыча. Казалось, он не моргал. Или специально выжидал тот момент, когда сам Стьюи прикрывал глаза, давая своему возбужденному мозгу короткую передышку.
Такой человек снится в кошмарах. Собственно, и приснился.
Но Стьюи всегда был убежденным человеколюбцем, практически всю свою жизнь он видел в людях хорошие черты, чем очень расстраивал своего отца – судейского прокурора.

Боже! Венгров пожалей!
В испытаниях спаси,
Из страдания морей
Их рукою воскреси.

Змеиные глаза буравили Савеа. Даже не смотря на то, что, по большому счету, Марк Доусон не фонтанировал оскорблениями, богонеугодными шутками и окологенитальными терминами, ставя своего гостя в неудобное близкое с ними положение. Стьюи насмотрелся на подобных господ. Его декан был похожим. Только постарше раз, кажется, в пять. «Запомните, молодой человек, я Вас переживу, Ваших родителей и детей. А все потому, что не читаю подобную ересь, которые строчат мне студентики, прикрываясь попыткой разобраться в журналистике! Вы у меня такой первый, думаете? Думаете, я вижу такого молодца впервые? Откуда Вы? А, из Венгрии, ну, да, была у меня оттуда студентка, да, была. Редкая шлюха.»
Стьюи охотно рассказывал про своего декана, делился подробностями историй, вспоминал друзей и приятелей с университетской скамьи, но больше всего журналисту нравилось то, что мистера Матта отравила его жена.
Чужой подбородок кивнул на кресло перед рабочим столом и гость директора послушно сел, не раздумывая ни минуты. Он неловко провалился, скрипнув кожей обивки, но тут же поднялся, опершись о подлокотник свободной рукой.
- Плакотарю, сэр. Так вот. – Стьюи кашлянул, снова наткнувшись взглядом на галстук из своего кошмара и сцепленные в крепкий замок пальцы. – Я полагаю, что они могут заинтересовать Вас и правительство. И, конечно, они интересны и мне. Но с иной стороны. Пожалуйста.
Черная флешка легла в сухую чужую ладонь и Стьюи замер в ожидании чуда. Компьютер реагировал мучительно долго. Может, всего секунду, но это время тянулось непростительно долго. Стьюи, пересматривавший видеозапись раз триста, услышал знакомые звуки улицы, а затем и голоса тез, на кого был настроен компромат.
Венгр наблюдал за лицом Марка, смотрел, как на мужском лице меняются цвета и свет, как сужается и расширяется зрачок голубых глаз. И… он так и не моргнул.

Отредактировано Stewie Savea (2018-08-21 18:25:43)

+1

5

Дверь скрипнула и Марк подумал, что надо будет кому-нибудь препоручить смазать петли. "Отпуск - регулярно напоминают они мне. Развейтесь, мистер Доусон, будет весело, говорят они. Да стоит мне отвернуться - и департамент превратится в руины, а в десятку будут водить туристов как в дом с привидениями." - собственно, вошедший и выглядел как турист, который прогуливался по парку приятной викторианской усадьбы и вдруг забрёл в логово дракона. Брови - одно из главных орудий шотландца - взметнулись так высоко вверх, что грозили вот-вот потеснить шевелюру на законных позициях. "Что и требовалось доказать - теперь у нас тут проходной двор. Что это? Для практиканта староват. Нового секретаря я себе искать пока не начал…" - да он бы и не принял никогда такого "секретаря" на работу.
- Ах да, мистер Савеа, здравствуйте. – "Какая дурацкая фамилия. Откуда он?.. Венгр, Марк, он венгр. И впрямь... Хм, турист." - Чем обязан?
Он совсем забыл, что сам "записал" этого Стьюи к себе на приём. Как раз на пятницу, как раз на это время. Мужчина раздражённо дёрнул краем рта. "Покой нам только снится." Несмотря на (пока что) исключительно вежливое обращение, тон Доусона был холодным, как арктические льды и не предвещал ничего хорошего. "Если этот кудрявый хмырь пришёл из-за какой-то ерунды..." - кудрявый хмырь при этом выглядел более чем комично и то, что он действительно занимает неплохую должность и пришёл по действительно важному делу, Марк представлял себе с трудом. Савеа больше походил на какого-нибудь креативщика, пришедшего извиниться за то, что его проект провалился на рассмотрении фокус-группой, потому что творил он под веществами. Так или иначе, в своих устремлениях он был достаточно упорен и заслужил, чтобы его выслушали. То есть, шотландец так, конечно, не считал, но раз уж обстоятельства сложились таким образом...
Придумать венгру достойную кару за беспокойство его важной особы по пустякам, директор не успел. Потому что редактор Пятого канала начал излагать причины, которые привели его в этот кабинет. Пришлось переключить своё внимание на его речь. Общий смысл речи Марку не понравился.
- Я позволю себе вас перебить, мистер Савеа. - мужчина сжал пальцы и те неприятно хрустнули. - Во-первых, потрудитесь произносить мою фамилию правильно. Во-вторых, с чего вы взяли, что ваши - как вы выразились - "очень интересные снимки" действительно могут быть интересны кому-то кроме вас? В-третьих, кто вас вообще на работу взял с таким-то чудовищным акцентом?
То, что шотландец упомянул "в-третьих" - обычно, вслух не произносят. Про себя - сколько угодно, хихикая за спиной обсудить с коллегами - за милую душу, но вот так в лицо, едва знакомому человеку?.. Моветон, знаете ли. В этом был весь Доусон. Стьюи, однако, тоже оказался не лыком шит. Выслушал директора по коммуникациям довольно спокойно, даже с улыбкой на смуглом лице. Едва замолчав, Марк поймал себя на мысли, что, возможно, его не совсем понимают. Ну, это было бы совсем уж вопиюще - главред одного из ведущих британских каналов - и понимает по-английски примерно так же, как и говорит. То есть, через пень-колоду. Учитывая, что его назначили в отсутствие великого и ужасного директора по коммуникациям - всё может быть. Шотландец посмотрел на Савеа с подозрением. С подозрением и нескрываемой неприязнью. И решил, что обязательно нужно будет выборочно отсмотреть эфиры на Пятом канале, просто на всякий случай.
- Ну хорошо, - буркнул он, включая компьютер. - Показывайте, что там у вас.
Марк кивнул посетителю на кресло напротив, набрал пароль, требовательно протянул руку за неким носителем. Подразумевалось само собой, что венгр принёс материалы, иначе зачем бы он вообще пришёл. Навороченный ноутбук, оставшийся в кабинете от сладкого Тони и лежавший нынче в нижнем ящике стола, наверняка считал бы информацию за одно мгновение и вывел нужный файл на экран. "Базовому" компьютеру требовалось чуть больше времени - пока он найдёт флешку, пока распознает файлы. Потом ещё попросит выбрать проигрыватель для видео... В ожидании, пока всё заработает как надо, Доусон забарабанил пальцами по столешнице и как-то незаметно для себя самого стал отстукивать "Alba an Aigh". В вопросе несуществующего гимна, его земляки, обычно, склонялись к "Flower of Scotland", как к наиболее подходящей версии. Возможно, дело было во вспыльчивости Марка или в духе противоречия, но лично он всегда "болел" за патриотический марш. Наконец, запись запустилась. "Твою-то мать." - то, что "фидеозапись" и впрямь интересная, стало очевидно довольно быстро. Конечно, в истории мировой политики были гораздо более интересные вещи. Но, как говорят лягушатники, "cherchez la femme". Перед самыми выборами, журналисты и оппозиционеры с удовольствием будут искать. И не только женщину. Но женщину, судя по тому, что Доусон видел на экране, найти будет несложно. "Твою-то мать, Уэсли, я же тебя спросил - всё ли у нас под контролем? Что ты мне сказал? Ты заверил меня, что мы хороши. Мы устойчивы. К нам не подкопаться. Так какого хрена, Уэсли, я сейчас наблюдаю здоровенную брешь в нашей обороне?.." - в голове директора быстро защёлкали тумблеры. Выборы как раз не за горами, он занимает своё место, по сути, только благодаря правительству большинства. Скандал... Скандал, может, и не разрушит всё, но серьёзно пошатнёт их позиции и попортит всем нервы. Плеер закончил воспроизведение и свернулся. Марк защёлкал мышкой, пробегаясь по снимкам.
- Итак. Мистер Савеа, давайте вы сэкономите всем время и сразу скажете - чего вы хотите за то, что принесли эти материалы ко мне, а не куда-нибудь ещё? - шотландец не сразу перевёл взгляд с мерцающего дисплея на сидящего перед ним журналиста.
Разумеется, тот чего-то хотел. Как он сказал? Конечно, ему тоже они интересны, но с "иной стороны". И конечно, на флешке только копии файлов, а все оригиналы - на руках у редактора. Этим можно было объяснить и его спокойствие перед лицом "самого" мистера Доусона и эту дурацкую улыбочку. Нет, может быть, он - блаженный. Но это вряд ли.

+1

6

Лицо директора по коммуникациям практически не менялось, но Стьюи твердо знал, что, хоть это и не стоит больших усилий для его обладателя, внутри, то просыпается маленький вулкан, то бурлит вскипяченный океан.
- Я хочу пост. – Пожал плечами венгр, поразительно четко продиктовав свое требование. – Главный ретактор – это очень и очень хорошо, сэр, но я хочу сменить рапочее место. Пост тиректора на ВВС меня фполне устроит, сэр, с опясанностями главного ретактора я ознакомлен, справляюсь с ними тостаточно неплохо. Вы просили меня озвучить требования, я это сделал.
Журналист прекрасно понимал, о чем просит. Точнее, на что претендует. Просьбой это назвать было никак нельзя. С одной стороны – он мог бы заломить цену за ролик, идущий меньше минуты и фотографии в количестве двадцати штук столько, сколько не заработает ни один из членов его семьи за несколько лет или даже за всю жизнь. Но с другой стороны – Стьюи слишком много отдал журналистике, чтобы разово воспользоваться ею для большого, очень большого заработка.
Он сидел и терпеливо ждал ответа, прокручивая в черноволосой голове все возможные варианты. Но почему-то они не особо блистали оригинальностью. «Покиньте мой кабинет» - было самым нежным, что говорил Марк Доусон. Среди прочих вариантов был и такой, где седой доставал кольт из ящика стола, нажимал тревожную кнопку и Стьюи крутили по рукам и ногам высокий мужчины в не самой приятной глазу форме, пока сухая и крепкая шотландская рука держала его под прицелом.
Стьюи продолжал улыбаться, пропуская сквозь себя потоки информации, выплевываемые Доусоном, который, вероятно, пытался окатить сидящего напротив гостя ядовитой струей. Уши, трижды проколотые по молодости, но сейчас оставленные без украшений, цепляли за фразы, вычленяя из них общий смысл. Что-то вроде «не слишком ли ты ополоумел, уважаемый господин Савеа и не соблаговолите ли Вы покинуть мой офис в попытке…». Дальше неразборчиво.
Венгр только собирался что-то сказать, как фигура резко возвысилась над ним. «Пытается задавить психологически» - понял Стьюи, смотря снизу вверх на «Сфэря» из жутких сказок и детских кошмаров. Но, имея весьма спокойную и устойчивую к стрессу натуру, визитер департамента не дернулся ни на йоту, как гласил инстинкт самосохранения. Он почему-то дал сбой, но Стьюи Савеа не «оцепенел от страха», он просто знал, что вреда ему не причинят. Он же хороший мальчик.

Отредактировано Stewie Savea (2018-08-28 00:27:47)

+1

7

Марку стало даже интересно - чего может попросить этот нахальный венгр. Много денег? То есть, достаточно много, чтобы позволить себе в условные шестьдесят пять выглядеть как еврейский пижон на отдыхе и при этом ни дня больше не работать. Или, может быть, протекцию? Это если он, на самом деле, умнее чем выглядит. Личный вертолёт? Свежо, залихватски, а главное - удобно, учитывая ситуацию на дорогах. Конечно, Стьюи - не первый шантажист в карьере мистера Доусона. Но вполне мог стать первым успешным. Он идеально подгадал время - на пороге важных политических событий, когда у директора по коммуникациям столько проблем (включая долбанного Лидера, с которым пока что ясно только то, что ничего не ясно), а сам он в форме далёкой от идеала. У него действительно стоящий материал. Просочись такой в прессу, пусть даже в самую паршивую жёлтую газетёнку, годную только на растопку - и замять это всё будет уже не так-то просто, если вообще возможно. И он знает, чего хочет. Сразу видно. Будь шотландский характер немного мягче, а его обладатель немного гуманнее - он наверняка бы проникся к Савеа чем-то вроде уважения. Но у реально существующего Марка, сидящий перед ним человек ничего, кроме раздражения, не вызывал. Как, впрочем, любой другой человек, по большему счёту. За исключением нежно любимой почтенной матушки. И, может быть, сына, которым директор в глубине души гордился. Пацану об этом знать было необязательно и поэтому он с раннего детства уверен в том, что отец если и не ненавидит его, то, по крайней мере, презирает. Или ему просто всё равно. Да и мать, откровенно говоря, больше занимал статус в обществе и светские рауты, нежели её ребёнок. Так что он свалил из родного гнезда и вообще с грёбанных промозглых островов, едва предоставилась такая возможность и теперь грелся в Испании, в своё удовольствие. И занимался тем, к чему лежала душа, а не пытался стать акулой журналистики или юриспруденции, как от него ждали. В общем-то, ко всеобщему удовольствию. На расстоянии отношения между Доусонами выглядели даже вполне сносно.
А Стьюи Савеа... И впрямь знал, чего хочет. Мадьярский сукин сын, разумеется, всё продумал заранее. Директор почувствовал, что резко и непроизвольно стал широко раздувать ноздри на вдохе. О, с каким удовольствием он вышвырнул бы кучерявого подонка из своего кабинета... А почему бы и нет?
- Пост? Директор BBC? - почти прошипел шотландец. - Ты кто вообще такой? Едва только вылез из какой-то там мерзкой, грязной, сырой норы, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью - и теперь рвёшься из грязи в князи. А я вот тебе рекомендую вырваться отсюда за дверь. И чем скорее, тем лучше, расценивай это как дружеский совет.
Слово "дружеский" не вязалось ни с тоном Марка, ни со смыслом сказанного. "А принимал ли я сегодня лекарства?.." - вдруг мелькнула у него мысль. Может быть и принимал, он не помнил. МакКой настоятельно рекомендовал ему не нервничать, но поди тут попробуй оставаться невозмутимым, никакой выдержки не хватит. А выдержкой Доусон никогда не славился. Зато ей, видимо, славился Савеа. Он как и прежде спокойно сидел в кресле, бровью не вёл и очень похоже, что просто пропускал всё сказанное мимо ушей. "Да что этот венгр себе позволяет?"
- Ты глухой?! - взвился директор. Отчасти, буквально.
Он стремительно поднялся со своего места, громко хлопнув ладонями по столешнице и подавшись вперёд. Хороший приём. Незамысловатый, но хороший. В прошлом году он таким образом гонял всякую шушеру, вроде того же Ричардсона. Но на Стьюи это почему-то не сработало. Даже не дёрнулся. Шотландец несколько секунд ещё посверлил его глазами для пущей острастки и медленно опустился обратно.
На самом деле, чёртов Савеа уже, считай, сидел на желанном месте. По крайней мере, у него были очень неплохие шансы. Сам он в этом вряд ли был уверен, но Марк-то знал наверняка. Нынешний глава канала всё равно его не устраивал. Тупой как пробка, производил впечатление наглухо отбитого, пост ему явно не "подарили". Просто когда Доусон чувствовал, что пора на кого-то наорать - он орал. Вчера это был хипстер со второго этажа, сегодня - кудрявый венгр, завтра он планировал наорать на Эрика из минкульта. Ничего необычного, пускай привыкают кто не знал или успел отвыкнуть. Само собой, Доусон поставит кучу условий. И будет ещё какое-то время тянуть кота за яйца. Но у Стьюи на руках были хорошие карты. Если бы ещё только не его дурацкий акцент... И директор по коммуникациям уже соображал, как бы обернуть это всё в свою пользу. Чёткой схемы у него пока не было, но он обязательно что-нибудь придумает. Потому что он тут местный алхимик, без трёх минут второй Фламель, делающий золото из воздуха и программу партии из воды.
- Замечательно, мистер Савеа. - буря в стакане временно улеглась, но доброжелательности в интонациях не прибавилось. Шотландец крутил в руках злополучную флешку. - Я вас услышал и обещаю подумать над вашим предложением. Вы ведь прекрасно понимаете, что такие решения не принимаются скоропалительно. Нужно сделать пару звонков, проверить ваши записи - не подвергались ли они какой-либо обработке... В общем, придётся вам посидеть пока на Пятом.
"А мне придётся посидеть пока на работе." - Марк хотел было крикнуть Джоди, чтобы та сделала ему кофе покрепче, но вспомнил, что временно без ассистентки. - "О, ну здорово. Как же это всё не вовремя." Он отправил своему знакомому проверенному специалисту письмо по электронной почте, прикрепив все скачанные файлы и обещая доплатить за срочную работу. Потом посмотрел на Стьюи, который до сих пор маячил перед ним и сделал очень удивлённое лицо в духе: "Как? Вы ещё здесь?"
- Помните мой дружеский совет? Выметайтесь. - Доусон теперь говорил спокойно.
И так же далеко от "дружеского", как во время своего кратковременного "приступа".

+1

8

- Ты глухой?!
- Нет, сэр, с моим слухом фсе в порятке, но спасипо, что спросили.
Эта манера вымораживала многих собеседников Стьюи. От него отлетало буквально каждое слово, как почерневшая и задубевшая при жарке картошка от тарелки. А журналист только кивал и улыбался. Он бы соврал, если сказал, что делает это неосознанно. Мужчина понимает, насколько сильно это раздражает, как сильно хочется просто схватить его за вихры и хорошенько, в лучшем случае, встряхнуть, чтобы кривые извилинки перемешались между собой. Но так же он не провоцирует на брызганье слюной в свой адрес, брюнет уверен, что спокойным разговором можно избежать многих конфликтов.
Стандартной ситуацией дома у Стьюи, пока тот жил в Венгрии под матушкином крылом, была классическая родительская сюита о том, как может неблагодарный клятый-растреклятый мальчишка не слушать маму и приходить позже назначенного времени, как ему не стыдно курить в таком юном возрасте и кто только посмел купить или продать ее сыну сигареты. И все в таком духе. В итоге, по окончанию двадцатиминутного зачитывания тезисов «Стьюи Савеа – плохой сын» и «ты так себе жену никогда не найдешь с твоим-то характером» и аналогичных, задавался классический вопрос всех, кто во время спора чувствует незаинтересованность обвиняемого. «Стьюи, ты меня слушаешь?» И Стьюи, как прилежный мальчик, воспитанный добрыми сказками и миролюбивыми героями, отвечал откровенно – «Вполуха, честно говоря. Ты не видела корм мистера Тави?» И, конечно, asszony Savea, всплеснув руками, уходила жаловаться мужу на свою точную копию, ищущую корм для черепашки.
Так и сейчас Стьюи сидел и смотрел аккурат в глаза мистеру Доусону. Мужчина сел обратно в кресло, видимо, поняв, что пробить «купол тишины» будущего директора ВВС невозможно. А венгр знал, что, так или иначе, пост уже его. Он, как это говорится, нутром чуял, что максимум через неделю будет сидеть в новом офисе и обязательно установит себе там фильтры. Под черными вихрами всплыла картинка, как он стоит, облокотившись о светлую стену, наверняка в темных джинсах и любимом светлом пиджаке с ананасами, разговаривает, попивая кофе с приятной рыженькой барышней, которая уже давно здесь работает и станет его проводником в местную флору и фауну. Потом Диана, почему бы ей не зваться Дианой, мило покраснеет, когда новое начальство пригласит ее на ужин в ближайший ресторан, естественно, не имея ничего дурного на уме, а она обязательно подумает иначе, долго будет отнекиваться, вызывая на лице «мистера Савеа» недоумение, принятое за бахвальство и профессионализм в амруных делах. И не успел Стьюи представить в каком платье придет одна из его сотрудниц, в какую прическу сложит густые волосы и как от нее будет пахнуть, как его мысль оборвали жестким и достаточно хлестким «Выметайтесь.»
- Плакотарю за потраченное фремя, сэр. – Журналист поднялся, снова скрипнув кожей кресла. – Натеюсь, мы сможем пыть полесными труг тругу. Так или иначе – хорошего Фам дня.
Стьюи вышел, оставив флешку в качестве трофея директору по коммуникациям.
Брюнет выдохнул и одернул пиджак. Самое страшное позади, но, что удивительно, страх улетучился ровно тогда, когда Марк Доусон начал орать синим китом. Точнее тогда, когда Стьюи понял, что сейчас на него будут кричать.
Сейчас же без пяти минут директору ВВС безумно хотелось курить. Он, спускаясь по длинной лестнице, которая подходила больше для полицейского участка,  шарил руками в непомерно глубоком рюкзаке.
- Стьюи! – Послышался мужской голос откуда-то спереди. – Стьюи, мать твою, Савеа!
На гостя департамента надвигался высокий широкоплечий господин с желанием или задавить знакомого или обнять его до хруста костей. Произошло второе.
Венгры, ходит легенда, весьма и весьма холодный народ. Это стереотип, но редактор канала считал их неотъемлемым пластом в культуре, так что даже он опешил от подобного избытка чувств.
- Ты какими судьбами, старина? – Когда незнакомец отпустил ничего непонимающего растерянного кареглазого мужчину, тот, чуть сощурив глаза понял, что перед ним вполне себе знакомец. Причем, очень старый и хороший.
- Линн Сильверфлоур! Рат, очень рат фстрече. Я… я тут по повоту рапоты.
- Работы? Черт, а я и не знал, что ты уволился с «Пятого». Все хотел забежать к тебе, да никак не получалось, а зайти и узнать где ты живешь было как-то, ну, ты понимаешь, да?
- Я не увольнялся. Просто потфернулось место получше и я решил уточнить напрямую. Ну, не путем опо мне. Ты как, тружище? Похутел-то как, тафно тепя не пыло у моей папули. А она спрашивала, кстати, о тепе. Я пыл в Новой Зеландии летом, надо путет съездить туда фтфоем, папушка будет рата тепя фитеть.
Двое мужчин разговорились о Новой Зеландии, где вместе учились, о преподавателях, о женщинах и деньгах, о вине и кофе, которым угостил Линн старого приятеля, о книгах и британском театре, о разнице британок и новозеландок, о «той самой милашке», за которой ухлестывал Стьюи в университете, о родителях и погоде. И, конечно, о том, что Силеверфлоуру было бы неплохо на месяц забыть о мясе и почистить организм «чистой» пищей. Они вышли на улицу и закурили как в старые добрые, шутили шутки, смеялись, говорили о работе и даже затронули Доусона, которого, если не присматриваться и быть чуть подслеповатым, как Линн, носивший очки, можно было бы принять за буч-лесбиянку.

+1

9

Нетерпеливо расхаживая по кабинету, Доусон ждал ответа от спеца. Кофе он уже выпил, но тот оказался на редкость дрянным и липкую сонливость прогнать не смог. Мужчина вспомнил, как два года назад в редакции The Independent от кофе плевались все. Меняли фильтры, но это не работало. Не помогало решительно ничего - ни новая кофемашина, ни смена поставщика, ни разного рода добавки, призванные улучшить вкус напитка. То есть, когда засыпали новую партию - её можно было пить спокойно, но ровно один день. На следующее же утро, карета превращалась в тыкву. Страдал целый этаж, а на других всё было нормально. Кого-то стало тошнить от одного только запаха. Кто-то притащил то ли медиума, то ли какого иного шарлатана, дабы "почистить ауру". Кто-то носил с собой растворимый кофе и был относительно счастлив. В конце-концов, когда на этаже поставили новые камеры, одна из них оказалась направлена аккурат на кофемашину. Ларчик открывался просто - не доводите обслуживающий персонал до ручки и они не станут портить вам жизнь. Потому что уборщицы в редакции The Independent оказались на редкость мстительными и изобретательными. Во все детали события Марка не посвящали, но он легко мог себе представить сразу несколько изощрённых способов, благо фантазией обделён не был. И свою кофемашину предпочитал держать в поле зрения. Но в этот раз всё равно остался недоволен. Впрочем, когда он вообще был чем-то доволен?.. Из динамиков компьютера донёсся отчётливый щелчок - уведомление о новом письме. Шотландец тут же сел к экрану. Пришлось надеть очки - он предпочитал этого не делать, особенно на людях, но у деловой почты шрифт был мелкий и наотрез отказывался регулироваться. К тому же, теперь в кабинете директор был один.
Буквы мельтешащими мошками отражались в стёклах очков. "Ну конечно же, никаких следов вмешательства, монтажа и прочих прелестей редактирования. Кто бы сомневался. Было бы крайней степенью идиотизма предполагать, что венгр притащил мне фейк и стал требовать полцарства и кресло BBC за пустышку." - Доусон закрыл письмо с заключением эксперта. На глаза ему попалось другое - от сладкого Тони. Директор про себя непечатно выругался. Это он до сих пор не открывал и желанием открыть не горел. "Нахрен." - он решительно щёлкнул левой кнопкой мыши на красный крестик окна браузера, а потом и на кнопку завершения работы. - "Я не буду этим сейчас заниматься. Завтра, всё завтра. Или послезавтра. Вызову этого Савеа, прочитаю опус про дофига таинственного "Лидера", начну наконец искать себе новую помощницу. Всё это и многое другое - не сейчас." Мужчина откинулся на спинку кресла, снял очки, устало потёр глаза. Рабочий день в любом случае подходил к концу, так что план "свалить пораньше" потерпел крах. А ведь была в этой мысли какая-то прелесть, почти как в университете, когда они с Саймоном вместо занятий шлялись по заброшенному депо. Депо снесли, рельсы разобрали, теперь там офисный центр. Теперь везде грёбанные офисные центры и их одноклеточное население, ни пройти ни проехать. "А у Саймона паб в Кингстоне-на-Темзе. Двадцать лет его не видел, надо бы заехать, что ли." - обычно лёгкий, в прямом и переносном смысле, на подъём Марк удивительно тяжело поднялся и стал медленно надевать пиджак. Не исключено, что Саймон как его увидит - так и в морду даст. Они, конечно, уже давно не студенты и кто там у кого бабу увёл - не должно быть суть важно, но Саймон со своими "бондиановскими" замашками и кодексом чести может себе придумать всё что угодно. Шотландец выудил из портфеля фляжку с виски и сделал большой жадный глоток. Со старыми друзьями, всё-таки, надо иногда видеться.
- Нет-нет-нет, Хью, извини, я опаздываю на встречу. - Доусон стремительно шагал по коридору и пытался отвязаться от сотрудника департамента.
Тот, в свою очередь, пытался ему навязать какую-то чушь. Какую именно - директор не представлял, потому что даже не слушал.
- Ты уже не мальчик, давай я не буду учить тебя работать, ага? Посади кого-нибудь за телефон, пускай обзванивает... Кого там вам нужно достать. Вывали на них пару мешков писем. Информация, статистика, публикации, сравнение с другими странами, графики... Завтра мне отчитаешься. Зав-тра.
Он хлопнул перед носом Хью дверью, ведущей на лестницу. У того хватило ума за этой дверью остаться. "Скоро мне придётся из-за каждого чиха какого-нибудь портсмутского чиновника бегать как ужаленному по всем редакциям и, возможно, бить людей." - пока он спускался по лестнице, ему отчаянно захотелось курить. Не курил он уже...какое-то время. Вынужденно бросил на период реабилитации, потом Боунс велел воздерживаться от пагубной привычки. Ну да мало ли, что там Боунс ему "велел". Сигарет у Марка, конечно же, не было. Зато в курилке всегда был кто-нибудь, у кого эти самые сигареты можно "стрельнуть".
Из-за угла раздался взрыв смеха. Да, курилка определённо не пустовала. Но когда шотландец увидел, кто там стоит - первым его желанием было развернуться и пойти на собрание общества анонимных курильщиков. "Да грёбанный же ты енот, Савеа, почему ты всё ещё здесь отираешься?" - мужчина краем уха услышал свою фамилию и остановился. Потом медленно, с нехорошей улыбкой подошёл к говорящему со спины.
- Что, девочки, сплетничаем? - собеседник Стьюи резко развернулся. - А, мистер Сильверфлоур. Вам разве не надо через час быть на конференции, которую дают транспортники со своей новой инициативой? Она, кажется, будет проходить на другом конце города...
Доусон демонстративно посмотрел на часы. Поговаривают, что в школах Великобритании повсеместно снимают часы со стрелками, потому что дети не в состоянии определить по ним время. И назвать столицу Франции, к слову, тоже не в состоянии. Когда-нибудь эти бестолковые сопляки вырастут и будут править страной. Кошмар.
- А мне как раз нужно поговорить с мистером Савеа с глазу на глаз, представляете, какое совпадение? - шотландец перевёл цепкий взгляд со здоровенного детины на нескладного венгра. - И поделитесь сигаретами с начальством, государство вам этого не забудет.

+1

10

- А он что? – Линн, стоя с зажатой сигаретой, кивнул старому приятелю.
- Что?
- Вот такая, - служитель департамента показал широко разведенными руками приблизительную величину, - дырень во весь экран! На новенькой плазме, Стью, понимаешь? Огромная, мать ее, дыра.
- Тыра? Не трэщина?
- Не-ет, - выплюнув ядовитый смешок, Сильверфлоур покачал головой, - не трещина, а дыра. Как будто он не футбольным мячом туда попал, а из гранатомета выстрелил.
- Натеюсь, ты его не рукал? – С надеждой в голосе спросил венгр, выдыхая тонкую струю дыма в сторону.
- Ругал? Нет, что ты, это же мой сын. Отправил к бабуле на перевоспитание.
- Тиран.
Стьюи прекрасно помнил миссис Сильверфлоур и ее подход к воспитанию сначала дочери, затем сына, а теперь, судя по всему, и внука. Старшая сестра Линна выскочила за какую-то бизнес-леди и уехала с ней в Америку, но даже дистанционно маман следила и всячески напоминала о себе. Сильверфлоур младший, сидя в веллингтонском кафе вместе с группой, рассказывал о своей матушке, как о женщине твердой и очень душной, настолько душной, что «Савеа, твоя бабуля по сравнению с ней просто железная леди». И Стьюи, допивая свой чай тогда представил что-то… ну очень страшное. Нет, свою бабушку он любил чистой и искренней любовью, но, конечно, после случая, когда он, учась в университете, забыл у нее зонт, а она ему его принесла, скрывать ее гипертрофированную заботливость стало сложно. Вместе с зонтом на КПП были оставлены два лотка с едой, теплые рейтузики и термос с супом. Как Стьюи тогда выжил после издевок и локальных шуток – он не знал. Наверное, если бы не Маргит – и не выжил бы.
Линн кончил второй курс, уехал к матери на лето. Вернулся он, набрав одиннадцать килограмм собственного веса и примерно столько же теплых вещей. Страшно подумать, что случилось с сыном однокурсника Савеа.
- Надо как-нибудь посидеть нормально, а не так – выбежать перекурить.
- Сокласэн. – Кивнула черноволосая голова.
- Тут есть венгерский ресторан. Очень недурной, про между прочим.
- Нет-нет-нет! – Зажав зажигалку в руке, запротестовал вегетарианец. – Моя ротына прекрасна и утыфительна, но фот кухня – ушасная.
- Да брось! Я душу продам за ретеш твоей матушки!
- Это пошалуйста, но гуляши, паприкаши – это же просто чутофышно!
- А, ты все балуешься… Слушай, старина, не в обиду, но ведь… какая разница – съешь ты этот стейк или я? Если бы для полноценной каждодневной трапезы нужно было выходить в поля и отстреливать диких зверей, у которых, ну, не знаю чем вы там руководствуетесь, семьи, племянняки и куча неоплаченных счетов… короче, если бы для этого нужно было наносить ущерб природе, то я бы понял. Но ведь их выращивают специально. Овечки пасутся в загонах, хорошо едят, как и все остальные.
- Почему ты скасал именно про офэц? – Насторожился венгр, чуть сощурив глаза.
- Да просто в голову пришло. В конце концов, - вернулся к теме разговора журналист, - если ты не съешь стейк, который, ну, если глобально смотреть, уготовлен тебе, то он пропадет. А, значит, корова умерла зря? Вы же печетесь о животных, так почему… Ты чего?
Главред больно ущипнул бывшего однокурсника за руку.
- Самэть, я не отрэсал тепе голофу и не фыпотрошил.
- Ясно… - Потирая побелевшее место, светловолосый мужчина закатил глаза. – Свернем тему. Ты – непрошибаемый и упертый…
- А ты трупоет и умрешь в пятьдесят два.
Двое старых знакомых обменялись взглядами и расхохотались. Именно к этому сводился каждый их спор в университете. Каждая пьянка, где была эта парочка, превращалась в поединок «мясных» и «зеленых», в противостояние миров, в череду риторики и пафосной философии, но всегда сводилось к «у тебя вместо мозгов ростки сои» и «прынэсу тепе апельсинчикоф в онколокическую польницу».
Стьюи, оставив улыбку на лице, добродушную и широкую, посмотрел за спину товарищу, где появился в лучших традициях фильмов-ужасов седой скример.
- Что, девочки, сплетничаем?
- О, это с Фашей стороны, мистер Тоусон, очень неуфашительно к шенщинам, поскольку Фы употрепили некативно окрашенное слово…
- О. Да. Я.. да, пожалуйста. – Линн, резко посеревший, чем очень смутил Савеа, протянул директору по коммуникациям пачку с выдвинутой сигаретой. – Конечно.. да. Да, сэр. Увидимся, Стьюи.
Блондин, даже не пожав руку, улетучился, оставив журналиста с «Пятого» вместе с начальством.
- Пошалуйста. – Венгр клацнул зажигалкой у сигареты Марка, прикрыв маленький огонек ладонью. – Фас стесь так поятся, сэр.
Стьюи тоже закурил, почему-то перестав испытывать страх перед мужчиной напротив. Там, около его кабинета, он думал, что лучше бы маленького будущего вегетарианца сбросили из окна роддома в Мишкольце. Но сейчас, когда флешка уже потеряла любой вес, когда все карты выложены, когда от него, простого гостя страны дождей и рыбы ничего не зависит, страх отступил. Как и инстинкт самосохранения.
- Фы скасали, что опковорыте фопрос моего назначения. Фы уже посфонили? Покофорили с коллегами?

+1

11

Сильверфлоур не то что вышел или там вылетел из курилки. Он практически испарился, мгновенно. Очень ценная способность для сотрудника. Марк криво усмехнулся и запоздало сообразил, что зажигалки у него с собой, разумеется, нет. Зато у Савеа тоже обнаружилось неожиданно ценное качество - у него-то как раз зажигалка с собой была. И более того, он предложил директору прикурить без лишних просьб и демонстративного похлопывания себя по карманам.
- Спасибо. - не слишком чётко, из-за зажатой в зубах сигареты, произнёс Доусон и прикурил.
Реплику про "неуфашение к шенщинам" он, вроде бы, пропустил мимо ушей, но мысленно поставил себе галочку - ага, мол, "из этих". У которых свобода, равенство и братство головного мозга. Шотландец ещё раз беглым взглядом окинул Стьюи, на сей раз оценивая общий вид венгра. А то кто его знает, может он ещё и "из тех". Если и так, журналиста ничто не выдавало. Эта информация нужна была Марку тоже, в основном, для галочки. Он любил, чтобы досье, которое он держит в голове на каждого мало-мальски важного сотрудника, было как можно более полным. А Савеа в перспективе мог стать более чем важным.
Директор затянулся и едва не закашлялся. "Отвык, отвык, конечно. Ничего удивительного. Может, ну его вовсе, бросить курить уже?.. Ну, это вряд ли. С такой работой и такими работничками поди брось. " - выдыхая дым, он мельком отметил, что Сильверфлоур курит весьма приличные сигареты. - "А кучерявый-то уже приятелями обзавёлся в нашем притоне. Должно быть, они уже были знакомы, но тем не менее." Для свалившегося невесть откуда как снег на голову, венгр вёл себя, пожалуй, слишком уверенно. Это коробило, но в то же время, на фоне остальных своих коллег, Стьюи смотрелся даже выгодно. Как раз благодаря этой уверенности - не суть важно, показной или действительной.
- Боятся - значит уважают. - Марк хмыкнул.
Ничерта это не значит. Ничего, кроме того, что они боятся. Шепчутся за спиной, распускают сплетни, но боятся. Ничего, кроме того, что он громче всех кричит, изощрённее ругается и - элементарно, мой дорогой Савеа - имеет больше власти. Это значит, что он может выбрать костюм-тройку лучшей фирмы из самого дорогого материала. Он мог бы даже купить себе телевизор во всю стену, если бы хотел и если бы такая покупка не привлекла внимание каждой прожжённой шлюхи из провинциальной газетёнки, в которую суровый шотландский рыбак из Питерхеда хмурым шотландским утром заворачивает тощую треску, перепачканную нефтяными отходами...
Но вообще, посыл шотландец уловил. Все, мол, "так боятся", а один восточноевропейский гадёныш - нет. Это, наверное, даже хорошо. Для восточноевропейского гадёныша, по крайней мере. Марк, ещё не ставший директором по коммуникациям, никогда не был на месте Стьюи. Он никогда никого не шантажировал, хотя всегда было чем. Иногда люди сами подразумевали, что у него есть такая возможность. Но прибегать к компромату так и не пришлось, всё решалось иначе. То ли дело в разнице поколений, то ли в том, что вроде как существовал некий негласный "джентльменский кодекс"... А может, Доусону просто нужно было найти определённую причину, почему именно ему так не нравится Савеа (хотя, в общем-то, обычно никаких причин для негодования ему не требовалось). В конце концов, его собственная карьера строилась, в основном, на принципе "ты - мне, я - тебе". Но что это тут у вас? Шантаж? Фу.
Тут же всё самолюбование в духе "я такой благородный, что аж самому тошно" было сбито с директора собственной же мыслью: "Ага. А когда ты человека берёшь измором, грозя увольнением - это разве не шантаж должностью?" - сведя брови к переносице, мужчина стряхнул пепел с сигареты. - "С другой стороны, это не одно и то же." По проулку пронёсся порыв холодного ветра. Шотландец, хоть и был без пальто, даже ухом не повёл. Это разве зима? В Эдинбурге сейчас градусов на десять холоднее, если не больше. "Интересно, как там мама?.." - ещё в процессе развода с мужем, миссис Доусон с радостью вернулась на родину. И сыночку уговорила бы это сделать, не занимай он столь высокий пост и не превратись с годами в "упрямого лондонского осла". - "Надо будет съездить к ней... Как-нибудь." Ах да, мистер будущий глава нашего славного BBC, вновь привлекает к себе внимание.
- Я уже говорил вам, мистер Савеа, что я не могу это сделать по щелчку пальцев. - "Могу, конечно, но не буду." - Но я уже убедился в подлинности ваших материалов. На самом деле, я с вами сейчас хотел поговорить вот о чём...
Марк затянулся. Смотрел он куда-то в стену, словно вёл беседу с ней, а не с каким-то там Стьюи.
- Я хочу знать заранее, какую политику вы станете вести в отношении канала и вещания, когда займёте кресло. - а то вот так отдашь общенациональный канал под управление гастарбайтера, а тот возьмёт и вигам продастся, чего доброго. - И понимаете ли вы груз ответственности и обязанностей, потому что это не на Пятом штаны протирать. На моей памяти, трое ваших коллег подали заявление по собственному, в связи с резко ухудшившимся состоянием здоровья. Один, кажется, до сих пор находится в какой-то немецкой клинике.

+1

12

В черноволосой голове всплыл эпизод, когда профессор психологии, мистер Вуд, зачитывал в свойственной ему манере тему написанную на огромной зеленой доске. Белым мелом огромными буквами было выведено: «Психологическая манипуляция». После шел какой-то план, который, если и был виден всем, то понятен исключительно профессору. На стареньком сером пиджаке белели следы от мела, а сам Вуд был похож на спичку, только напичканную каким-то максимально смертоносным ГМО. «Растарабанило» - это мягкое слово, которое использовали особо впечатлительные его коллеги.
«Согласно господину Джорджу Саймону, - заскрипела серная головка, - успех психологической манипуляции, прежде всего, зависит от того, насколько манипулятор...  - Препод развернулся к скучающей аудитории и, как и следовало от него ожидать, хватил журналом о кафедру, что, в общем-то, не возымело успеха. А посему старичок продолжил, загибая пальцы, - скрывает агрессивные намерения и повадки, знает психологические уязвимости жертвы, чтобы определить, какая тактика будет наиболее эффективной, имеет достаточный уровень жестокости, чтобы не беспокоиться о том, что нанесёт жертве ущерб в случае необходимости.»
Савеа вспомнил, как ему попался именно этот вопрос в билете. Как жаль, что он тогда не знал Марка Доусона, ах, как жаль. Он – прекрасный образец, за одно только умение совладать с его норовом и притащить его в Новую Зеландию выпускник медийного факультета удостоился бы звания «доктора психологических наук».
Казалось, уважаемый г-н Саймон был знаком с директором по коммуникациям через общую кормилицу. Посмотришь – все на лицо, по крайней мере, то, что Савеа, проспавший или пропивший добрых две трети лекций, смог углядеть. Венгр прекрасно понимал, что он натерпится с этим добрым человеком такого, о чем Ларс фон Триер обязательно захочет снять фильм. Но это того стоило. По крайней мере, так казалось амбициозному журналисту. Деньги, знак следствия, хорошая жизнь. Это вполне устраивало мужчину и он, снова закурив, кивнул, показывая, что понимает груз ответственности и вообще слушает собеседника, а не ждет банального «завтра в девять быть как штык».
- Мне трутно гофорыть оп этом сейчас, мистер Тоусон, поскольку я не оснакомлен с токументацией и потфотными камнями места, где путу рапотать. Как только я прочту все сметы, ознакомлюсь со штатом и своими опясанностями срэтьи участников рабочего процесса, конечно, я отправлю Фам план тальнейших тействий. Но на танный момент мне кашется, что стоит налатить политическую пропаканту, стелать ее более исящной. И, конечно, сообщить об этом политикам. – Савеа улыбался, ведь он прекрасно понимал о каком конкретно политике идет речь.
Он уже знал, с чего начнет свое правление. Конечно, с внутренней работы. Новый человек в коллективе, тем более такой а-английский, как смуглый вегетарианец. Тимбилдинг – неотъемлемая часть работы любимого нормального офиса, а Стьюи считал всех своих подчиненных достойными и его внимания, и знания имен каждого, и урезания собственной зарплаты, и учащения премий. Ох, Стью, это что, манипуляция?
Потом, разумеется, будет перестроена система поощрений и наказаний. Изменено внутреннее рабочее пространство и вообще отношение к свободному внутреннему времени. А что, в «Гугле» все работают в комфортных условиях, у них есть настольный теннис, а если верить какому-то видео-блоггеру, то и целая комната с мягкими пуфами и видео-играми. Такого себе чопорные англичане, конечно, не простят и не позволят, но почему бы не предложить работникам работать работу лучше?
- Я полакаю, - продолжил Стьюи, - фашным элементом мошет стать постоянное пофышение кфалификации. Не путу называть источник, но мой снакомый рассказывал, что вышестоящие отписываются и отнекиваются от курсов, лекций и каких-то комантирофок, если они им неутобны. А это фашно. – Зарезюмировал венгр, выдержал паузу и продолжил. – Я считаю, стоит сменить штат. Не полностью, но частично.
Вдруг сказал черноволосый. За его спиной бибикнула какая-то машина, но тот даже ухом не повел. Внешне, разумеется; внутри маленький Стьюи бил тревогу, стучал, аки маленькая обезьянка, тарелками и сетовал на загрязнение воздуха от этого вот всего.
- Фам не составляет трута уфолить А, постафьить на его место P, cменить C на T и так талее. Конечно, коспотьину Фашего ранга и уровня это стелать в принципе несложно, но, если это фсех поколовно устраивает, значит, те, кофо Фы смещаете или просите покинуть кабинет, так или иначе понимают свои проступки и софершают их, что мне… непонятно. Я не хочу выстраивать тикта… тиктак… тиктатутуру. – Выговорил наконец гость Великобритании. – Я не смоку это сделать хотя бы из-за того, что буду выглядеть еще более нелепо, чем опычно. Но я умею тогофариваться с лютьми и умею, как гофорится, делать их рапотать. Так же, - спохватившись, продолжил озвучивать пункты коротенького рабочего списка Шиндлера Савеа, - я считаю необхотимым привлекать молодежь. Я не уверен относительно ВВС, но на «Пятом» начинающих специалистов просто не перут. На работу не перут без опыта работы, сэр. А это странно и нелепо, таше хуже, чем мой акцент, хотя касалось пы. – Улыбнулся журналист, отметив про себя, что держится вполне себе достойно и даже выговаривает многие слова четче, чем обычно. – Сколько хороших журналистов, менетшьеров, айтишников или банальных бухгалтеров пропускают мимо и отпрафляют на сташировку в поками забытые места вместо того, чтобы тать порапотать хотя бы два-три дня в крупном холдинге, в окромной корпорации! А потом руководство жалуется на текучку кадров, как слетстввьие, ставит великовозрастных из «старой школы», которые последний раз рапотали на компьютере «Пентиум», а при слове «Ексель» закатывают класа и говорят «Поже, сколько раз коворить, что меня зовут Роперт».
Стьюи Савеа грыз внутренний вегетарианец. В общем-то, это не противоречило его естеству, потому как, по заверению многих знакомых и приятелей венгра, он на девяносто процентов состоял из воды, а на десять оставшихся из сока всевозможных фруктов. «На десять процентов – вода, на остальные десять овощ!» любил шутить Сильверфлоур.
- За сторовье прошу Фас не песпокоиться. Пилатес и прафильное питание делает чудеса, мистер Тоусон. Так что в польницу я моку лечь только с раком легких и то врят ли, потому что ни один из моих ротственников не страдал потопным заболиваньем, а по сему, шанс тофо, что я саболею им, крайне мал.

+1


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » Look before you leap