Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Flashback » Go, fetch to me a pint o' wine


Go, fetch to me a pint o' wine

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники: Alan Grant, Robert Stanley
Время и место: 2014 г., 15 октября, один из лондонских клубов.
Краткое описание: Влипать в неприятности на ровном месте? Любим, умеем, практикуем!

Отредактировано Alan Grant (2018-03-13 02:14:03)

0

2

О, боже. – Алан отнял пальцы левой руки от виртуальной клавиатуры планшета, запустил их в волосы, привычно отгребая челку на затылок. – Это бесполезно, нечего и пытаться.
Такое состояние от ненавидел больше всего, и себя в нем ненавидел тоже – за лень и бесталанность. Вообще-то, ни того, ни другого он в себе не находил обычно, природа и воспитание не наказали его низкой самооценкой. И дело своей жизни – складывать нужные слова в осмысленные фразы, которые, в свою очередь, образовывали удобочитаемый и что-то да значащий текст, оставляющий след в уме и сердце – мистер Грант любил, ни в какое вдохновение, что надо ждать и ловить, давным-давно и не без оснований не верил, ибо превосходно умел его призывать в любой нужный момент простым и надежным способом – попросту садясь писать то, что на данный момент требовалось. А дальше все случалось само собой – процесс захватывал, вязь истории вилась естественно, как шерстяная нить из-под рук старинной пряхи, точные слова приходили на ум без особенных усилий, язык становился чистой рекой, купаться в которой – истинное наслаждение… за которое еще и деньги платят. Лорд определенно уродился счастливым человеком. Но бывали дни, когда… да черт его знает, как их назвать, такие вот периоды – устал, выгорел, исписался? – в общем, выжать из себя хоть строчку было истинным мучением. Самое смешное – он ведь и знал, что именно хочется написать, даже примерно представлял, как, но... Даже самый логичный человек – существо противоречивое, и Алан будто морил в себе просившиеся на волю фразы под предлогом того, что надо дать тексту отстояться внутри и дозреть. То, что всегда мотивировало – то самое «надо», в которое, будто в русскую многослойную куколку-сувенир, входило «люди ждут», «сроки» и «стыдно», как раз и становилось просто непреодолимым барьером. Не мог, именно потому что должен был. Тяготила обязательного лорда та самая обязательность предстоящего дела, он его всемерно откладывал, мучился от укусов своей саблезубой совести, боролся с собой и проигрывал час за часом. Миссис Купер, экономка, такие времена, к счастью, нечастые, просекала влёт – видимо, по аланову несчастному взгляду, и умела бороться с ними способом тоже простым, как мычание мохнатой шотландской коровы, говоря укоризненным тоном, вот как полчаса назад:
– Мистер Грант, пошли бы вы прогулялись. Ну нельзя же, право, здоровому молодому мужчине целыми днями сидеть дома. В клуб, что ли, сходите, проветрите голову.
Думаете, писатель спорил со строгой пожилой леди, напоминавшей ему не так уж давно почившую бабку по материнской линии, принимал надменный вид и указывал прислуге ее место? Да вот как бы не так, плохо вы знаете аристократов: «мистер Грант» виновато улыбался, бормотал что-то про протестантский здравый смысл (которого ему, католику по вере отца, вечно недоставало), и… шел «проветрить голову». Вернее, ехал.
Сегодня же, обзывая себя мазохистом, (и неважно, что мысленно, а не вслух) он, уже припарковавшись у нужного здания, все еще сидел в салоне машины и, тираня планшет, пытался записать пришедшие на ум фразы. Те рассыпались порванными бусинами – очевидно, просто езды по лабиринту лондонских улиц оказалось недостаточно для того, чтобы отвлечься.
– Ладно, – Алан небрежно опустил планшет на сиденье рядом с водительским, – будем считать, что лучший отдых – это смена деятельности, – пробормотал он, захлопывая за собой дверцу скромного «Вольво» и потирая занывшее, должно быть, к дождю плечо. – Но раз дров для камина тут наколоть негде… шахматы тоже подойдут. И бокал шерри.

Отредактировано Alan Grant (2018-03-13 02:12:22)

+1

3

Завсегдатаем лондонских игорных клубов Роберт не был никогда. Но бывать в "Фортуне" ему нравилось. Это место привлекало многим: отсутствием формализма, что избавляло от необходимости отмечать приход и уход в гостевой книге, разумно написанным уставом, позволяющим  сочетать клубную жизнь с работой и не иметь проблем в связи с долгим отсутствием, демократичной политикой хозяина клуба, дающей возможность знакомиться и общаться с интересными людьми именно здесь...
      Достоинств у клуба было много. Однако самым большим Роберт считал так называемые "тихие" вечера, когда большой стол в центре зала, предназначенный для общей игры, пустовал, а игроки, разбившись на пары и четверки, оттачивали свое мастерство в уютных нишах за маленькими столиками. Заведение мистера Коллинза выгодно отличалось от многих подобных и тем, что здесь можно было поиграть не только в карты, но и в шахматы, если, разумеется, отыщется подходящий партнер. Последнее, правда, удавалось редко. Роберт не так часто находил здесь соперников, которым можно было не давать форы в две фигуры, поэтому приезд мистера Гранта стал для него настоящим подарком. К счастью, лорд не возражал против хорошей мозговой разминки в этот вечер.
       Играли они долго и с не меньшим увлечением, чем картежники за соседними столами. На какое-то время мир вокруг перестал существовать. Пока не напомнил о себе отчаянным возгласом: "Пресвятая Дева!" В сторону этого несдержанного джентльмена Роберт даже головы не повернул. Он и так прекрасно знал, кто там доигрался до Святой Девы. Чапман младший. Сегодня этот желторотый мальчишка снова оставит здесь вдвое больше денег, чем позволяет отец, на месте которого Роберт подобному бездельнику их вообще бы не давал до окончания университета как минимум. За четыре месяца после возвращения с войны, которые Роберт посещал "Фортуну", он научился не реагировать на подобные изъявления чувств, а вот кому-то за карточным столом они пришлись явно не по душе.
       - Вам нужно быть внимательнее, мистер Чапман. Внимательнее и осторожнее.
       Сказано это было тоном, полным ледяного презрения к игроку-неудачнику. Но слышались в этом голосе и несколько иные нотки, нотки какого-то нехорошего торжества. Они-то и заставили Роберта, сидевшего боком к играющим, приподнять голову от доски, обернуться и поискать глазами говорящего. Однако сделал он это чуть позже, чем следовало. Лица игроков в карты были по-прежнему непроницаемы. Не считая бедного Чапмана, конечно. Снова погрузившись в игру, шахматист почувствовал на себе чей-то тяжелый нехороший взгляд. С таким обычно целятся в спину. Обведя глазами картежников и не увидев ничего серьезного, он мысленно посмеялся над собой и решил больше не обращать внимания на всякие пустяки. И внезапно снова перехватил этот нехороший внимательный взгляд. И направлен этот взгляд был не на Роберта Стэнли, а в карты несчастного Джорджа Чапмана!
       "Шулер! Здесь!" Увиденное показалось Роберту чудовищным обманом зрения. Этого не может... не должно быть! Как выяснилось, может. Обладатель тяжелого взгляда объявил ход. И этот ход был необыкновенно удачным. Теперь Роберт следил не только за происходящим на доске, но и периодически поглядывал на один из карточных столиков у противоположной стены зала. Снова взгляд. Снова ход. Снова удачный. Ошибки быть уже не могло. "Если негодяй позволит себе в третий раз глянуть туда..."
      Негодяй позволил. Более того, третий взгляд и третий замечательный ход решили судьбу игры. Его нужно остановить. Немедленно. Пока он не ушел из клуба с выигранными деньгами. Переменившийся в лице Роберт понял, что если он сейчас не встанет и не выскажет все, то именно так и будет. Быстро обдумывая обвинительную речь, следить за игрой он перестал совершенно, а потому следующий ход сделал чисто механически, не удосужившись даже посмотреть на доску. Сюрприз, приготовленный им для мистера Гранта, не удался. Более того, под ударом оказались его собственные слон и ладья. Но думать о шахматах Роберт сейчас в принципе не мог, хотя голос его оставался вежливым и пока еще ровным.
     - Ваш ход, мистер Грант.

+1

4

На звание хоть сколько-нибудь гроссмейстера Алан отродясь не претендовал – ни в мечтах розово-голубых, ни в снах повышенной приятности. И лавры чемпиона мира по шахматам, откровенно говоря, его скорей напугали бы до икоты, чем обрадовали, замаячь такая перспектива в реальности. Но она, к счастью, и не маячила: играл мистер Грант не то чтобы даже для удовольствия, а исключительно за-ради того, чтобы переключить работу мышления немного в другой режим – голой логики и комбинаторики. Нет, никак не сказать, будто то и другое не использовалось им каждый день самым непосредственным образом в работе литератора, как раз наоборот, у него самого иногда возникало ощущение, что это парочка его основных писательских инструментов, и его романам не хватает, что называется, «сердца», некоей смутноватой чувственности, не-просчитанности, не-выверенности, вот тогда-то на помощь и приходили шахматы – для сравнения. После пары партий Алану обычно уже не казались слишком холодными ни сердце собственное, ни голова. Что особенно приятно, эффект этот держался некоторое время, как правило, достаточное для того, чтобы выползти из излишних рефлексий.       
С «Фортуной», как клубом, лорду определенно повезло – не помпезно, сдержанно, уютно даже. В такие дни, как сегодня – уютно особенно, тем странным уютом, какой он помнил по визитам вместе с дедом в сельскую библиотеку, которая казалась ему не то чтобы домом родным, но чем-то вроде домашнего храма – определенно. Религиозности, сколько ее ни прививали обе семейные ветви во взаимной конкуренции, у Гранта не приросло, а вот любовь к литературе возникла сама – кажется, в тот самый миг, когда он, темноголовым четырехлеткой, впервые прочел не по слогам пару слов.
Наверное, мистер Стэнли сильно удивился бы, узнав, что сегодня его партнер не так уж погружен в саму игру, как казалось, не так уж занят анализом долгой шахматной партии, возможных последствий своих и чужих ходов. Тем не менее, дело обстояло именно так: лорд временами выпадал и совершенно не о клетчатой доске думал, потому что… Чем еще хорош был клуб вообще, как таковой, и этот клуб в частности – можно без суеты наблюдать за людьми. Конечно, этим – наблюдением за людьми – Алан занимался всегда и везде: в пабе, в очереди к врачу, на парковке, в бакалейной лавке, в парке во время прогулки, неважно. Везде его пристальный, но ненавязчивый взгляд следил за мужчинами и женщинами, стариками и подростками. А как иначе? Как ты будешь рассказывать людям истории о людях, если не знаешь, не видел, не помнишь ни людей, ни историй?.. Иногда на господина писателя сходило самое натуральное сатори,* и чужая жизнь проносилась перед глазами, как прокрученный рапидом видеоклип, иногда обходилось без визуализации, и знание приходило просто – в полном объеме и само по себе. Вероятнее всего, оно не имело ничего общего с реальностью наблюдаемых личностей – экстрасенсом и телепатом Алан себя тем более не мнил, но проверять истинность своих догадок о чужих бытностях тоже ни разу не пробовал, ведь достаточно было того, что для него результаты таких озарений выглядели правдоподобными. И для читателей потом – тоже.
Однако самым восхитительным способом узнать, что же произойдет в его следующей книге, для Гранта всегда было – услышать собственноручно сотворенных персонажей. Просто услышать диалог или реплики, словно отрывок слышного только ему старинного радиоспектакля, которые так любил дед. Ей-богу, возглас Чапмена-младшего и ответ его игрового соперника показался ему именно таким феноменом, вернее – сперва, в сам момент их взаправдашнего краткого диалога, феномен и случился: Алан начал слышать то, что в этом зале на самом деле уже не звучало, и на некоторое время выпал в какую-то другую реальность, анализировать которую требовалось не менее вдумчиво и спешно, чем ситуацию на доске – та-то никуда не денется, а «голоса» умолкнут и не вернешь.
Потому-то угрозу, которую его собственные фигуры невесть как начали представлять ладье и слону Роберта, Алан обнаружил, только когда партнер напомнил, что ходить-то писателю очередь пришла. Но, спасибо предкам не дуракам, включение обратно в объективную реальность, данную в большем количестве ощущений, нежели вымышленная, у Алана происходило с той же скоростью, что и выключение, то есть мгновенно. Так что оценив странное для хорошего игрока положение фигур, Грант озадаченно переставил рюмку с шерри, словно это тоже была пешка, но вне доски, и взглянул с недоумением:
– Роберт, что случилось? С какой стати Вы решили мне проиграть сегодня?

______________________________________________________
*озарение (яп.)

Отредактировано Alan Grant (2018-04-02 03:27:12)

+1

5

"Джентльмены, я включаю этот пункт в устав нашего клуба, отдавая дань традиции, сложившейся при написании подобного рода документов, не имея намерения оскорбить кого-либо из вас и надеясь на ваше полное понимание..." Хозяин клуба любил красивый слог, хотя не на бумаге изъяснялся гораздо более простыми словами. "Член клуба, публично уличенный в нечестной игре, должен будет покинуть его навсегда. Лучше испортить атмосферу игры на один вечер, чем репутацию клуба навсегда. Не стоит пытаться обмануть Фортуну, и она не отвернется от вас. Искренне ваш Коллинз". Этот последний пункт подписанного всеми присутствующими устава лежал на одной чаше весов. Другую занимал хороший тихий вечер без публичного выяснения отношений с недостойным игроком. Для Роберта эти чаши были почти равны. Одного беглого взгляда на доску ему хватило, чтобы понять, какую ошибку он совершил. Увы, теперь вести партию придется без хорошей фигуры, и чтобы переломить ее ход в свою пользу, придется очень сильно постараться. Но для этого надо полностью сосредоточиться на игре, а вот этого Роберт не пообещал бы сейчас даже самому себе, не то что сопернику, которому почти подарил партию. Лорду Алану, очевидно, такой подарок нужен не был. Но обеспокоенность и сочувствие, прозвучавшие в голосе мистера Гранта, послужили той самой маленькой щепочкой на нужной чаше весов. "Сегодня Эдвард Холт оберёт бедолагу-студента. А за кого он возьмется завтра? Нет, лучше атмосфера одного вечера, чем репутация навсегда..."
        - Простите, Алан, я отвлекся. Но перехаживать не буду, так справлюсь, - с легкой виноватой улыбкой обращается Роберт к сопернику и, медленно поднявшись со стула, глядя в упор на победителя в карточной игре, тихо и раздельно произносит во внезапно воцарившейся тишине: "Я еще не проиграл лорду Гранту. А мистер Холт еще не выиграл".
        - Вы ошибаетесь, сэр. Партия окончена, - в голосе Холта звучат явно издевательские нотки.
        -  Партия, проведенная с нарушением правил игры и устава клуба, действительной считаться не может, - игнорируя интонацию собеседника, продолжает Роберт.
        - Вы отдаете себе отчет в том, в чем Вы меня обвиняете?!
        - Себе я его уже отдал. А сейчас отдам и другим. Если я ошибусь, вы или ваши партнеры всегда могут меня поправить.
       Коллинз застыл у двери словно изваяние. Такого в его клубе не было давно. А Роберт продолжал. Он назвал все ходы Холта, сделанные после заглядывания в чужие карты, перечислил действия его соперников, явно сдающих позиции после каждого такого действия и, к несчастью для Холта, готового убить негодяя на месте, не ошибся ни разу. Игроки помнили свои ходы прекрасно, возражений не было и у них.
      - У Вас отличное зрение, мистер Стэнли, - с плохо скрываемым бешенством произносит Холт. - Теперь и я, и все собравшиеся джентльмены знают, с кем нельзя садиться за один стол.
       В плане ответов на подобные оскорбления в уставе клуба был явный пробел, но сдержаться Роберту все же удалось.
       - Да, я не жалуюсь на зрение. Но сегодня я играл в шахматы. И не на деньги, - издевательски произносит он.
       - Раньше подобных Вам в приличных клубах не пускали даже на порог!
       - Подобных Вам убивали вообще. И правильно делали, между прочим.
       - Но поскольку времена изменились, джентльмены, а ситуация для всех достаточно ясна, я попрошу мистера Холта вернуть проигравшим деньги и покинуть клуб, - позволил себе вмешаться в разгорающуюся ссору мистер Коллинз. - Надеюсь, все вы помните, что я действую в строгом соответствии с нашим уставом.
       - Я уйду. Пусть так. Но Вы, мистер Хорошее Зрение, пожалеете об этом.
       - И не раз. Простите меня за долгий перерыв Алан. Если все это не отбило желания играть, то давайте завершим хотя бы начатую партию.

Отредактировано Robert Stanley (2018-04-06 10:30:52)

+2

6

Иногда английская сдержанность брала в мистере Гранте верх над шотландской горячностью. Порой это даже было полезно – уметь сохранять «твердую верхнюю губу», когда растерян или удивлён. Вот как сейчас, например. Кажется, положение шахматных фигур на это самое «сейчас» для Роберта действительно стало такой же неожиданностью, что и для Алана, ну, если судить по взгляду, брошенному им на доску – подозрения лорда были не беспочвенны. Что же такое поглотило мысли партнёра, обычно отнюдь не отличавшегося рассеянностью, и наверняка не страдавшего профессиональным грантовским синдромом «услышал голоса вымышленных людей»? Писателя, естественно, защекотало желание узнать об этом, (а кто из литераторов, да и просто людей, не любопытен? Алан, в отличие от Дарвина, считал, что именно любознательность сделала человека из обезьяны, а уж потом, во вторую очередь, труд). Если бы пауза продлилась больше пол-минуты, как раз до ответа-реплики Стэнли, любопытство бы Гранта защекотало совсем, закусало бы, (не хуже совести, ага), а то и загрызло. Но и этого Роберт из поведения лорда не узнал, благодаря всё тому же умению «держать лицо».
– Да ничего страшного, Роберт, бывает со всеми, – ну ещё бы, ему ли не понимать этого «отвлёкся»... – Что ж, воля ваша, – ответная улыбка Алана снизу вверх, на встающего партнёра, тоже получилась не такой сияющей, как обычно. – Это достойное решение.
Больше, собственно, он ничего сказать не то чтобы не успел, но и не мог – собеседник уже смотрел не на него и говорил не с ним. И такое, что, даже будучи сказанным тихо, оно, постепенно, через ответы третьего и неприятного, по давнему убеждению Гранта, лица – гром среди ясного неба. И не зря, оказывается, этот Холт Алану никогда не нравился, вот что значит интуицией предки наградили, сколько раз она выручала. Но Стэнли-то, Стэнли!.. Теперь становилось ясным и то, чем же он «отвлёкся»-то настолько – карточные комбинации запоминал, чище иного киношного аутиста, тут уж действительно не до шахмат любому бы стало, чтобы совместить в кэш-памяти две игры, надо было бы быть сверх-человеком. Но в этом смысле с Робертом им всем повезло – умница, интеллектуал, но не уберменш какой, – лорд поймал себя на странноватой улыбке, как будто он выпил не бокальчик шерри, а пару бутылок виски. Видимо, на каком-то моменте писательское любопытство не просто насытилось, а оказалось перекормлено неожиданной информацией, и реальность снова слегка поплыла, причём почему-то в стиле Вудхауса: в дополнение к солидному баритону подключившегося к неприятному разбирательству хозяина клуба, у Алана над ухом явственно раздался несуществующий, но разгневанный голос – «Никогда, никогда ещё в этом суде не случалось слушания дела столь позорного!». И, слово джентльмена, Гранту захотелось поправить столь же несуществующую бутоньерку на лацкане пиджака, из полурастерявшей лепестки белой розы, конечно.
Иногда английская взвешенность брала в мистере Гранте верх над шотландской взбалмошностью. А может, дело всё в той же привычке писателя наблюдать за чужими делами, не вмешиваясь. Наверное, ему следовало поддержать Роберта в его стремлении к справедливости, или хотя бы помочь пресекать язвительные …да нет, просто оскорбительные выпады этого неприятного типа, Холта, но… доказательств жульничества у него, Алана, и свою-то партию, считай, прозевавшего, не было – ни единого, а с убойной пикировкой Стэнли отлично справился сам.
– Да-да, Роберт, конечно, мы доиграем, – лорд улыбнулся чуть смущённо. – Признаться, я и сам был не слишком внимателен сегодня. Нет, но каков, однако, наглец!..

Отредактировано Alan Grant (2018-04-26 02:33:46)

0


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Flashback » Go, fetch to me a pint o' wine