Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » *[Inevitable Retribution] I never


*[Inevitable Retribution] I never

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Участники: Aidan Norton Irene Adler (Mrs.Norton)
Время и место: USA, Нью-Джерси, январь 2015
Описание: Миссис Нортон решила отправиться в прошлое, мистер Нортон - сопровождать жену. Но ностальгия, возможно, не такое безобидное чувство, как принято думать.

0

2

Сна ни в одном глазу. Днем он мог бы уснуть даже стоя, а ночью, после 3-х часового кормления, будто бы открывалось второе дыхание, и оставшиеся 2-2,5 часа он проводил за чтением или просто лежал в постели и смотрел в потолок, дожидаясь, когда она проснется вновь.
Ребенок сильно изменил их жизни. И если поначалу Эйдан верил, что их отношения станут только лучше, сейчас он все больше в этом сомневался. А что если у Ирен никогда не появятся материнских чувств? Что если их дочь, так же как и он, окажется обделена любовью матери?
Он не торопил Ирен, ни делал ей замечаний, но с каждым днем ее равнодушие к их дочери увеличивало растущую между ними пропасть.
За окном было тихо, лишь какая-то компания, весело смеясь и громко что-то обсуждая, прошла мимо.
Эйдан рассеянно провел рукой по затылку. Часы подсказывали, что сейчас без четверти четыре. Нортон убрал высохшие бутылочки и смесь, убедился, что дочь спит в своей кроватке, причмокивая во сне, поправил одеяло Ирен.
В их распоряжении были небольшие апартаменты, состоящие из спальни и гостиной, совмещенной с кухней, что было очень удобно, так его бессонница не мешала остальным членам семьи спокойно отдыхать.
Устроившись на диване в гостиной, он включил ноутбук, надел очки и углубился в чтение. Несколько сложных сделок по слиянию и поглощению разваливались на глазах. Пара-тройка лет работы вылетали в трубу. Неудивительно, что его беспринципный шеф вспомнил о нем.
Он даже придумал для него должность - внештатный консультант, чье имя нельзя называть. Чьи заслуги можно теперь с еще большей легкостью присвоить.
Суровые реалии его нового мира.
Ирен он об этом еще не говорил. Момент не представился.
Изучение документов не задалось с самого начала. Вскоре он сдался. Нет все слова были известны, но смысла в них не наблюдалось.
Он снял очки и потер переносицу. Часы показывали четыре утра.

+1

3

Ирэн проснулась около четырех. Глянула на часы, растягивая мышцы, изогнула тело, почувствовала удовольствие, оттого, что утро, у нее вдруг столько сил и никаких планов на день. Взглянув в кроватку, она увидела спящую дочь. Розово-молочные щеки ребенка и то, как она забавно складывает крошечные губки во сне, напоминали о красивых куклах из детского магазина.
Когда Элис просыпалась и Эйдан брал ее на руки, всё изменялось: малышка, счастливая вниманием отца, тянулась к нему, пыталась издавать осмысленные звуки, общаться.
На Ирэн она смотрела, поджав губы, молча, и кажется, подозревала собственную мать во всех смертных грехах.
Миссис Нортон, замечая это, почти совершенно перестала брать дочь на руки, рассудив – раз ребенку некомфортно, то нужно учитывать его интересы.
На следующий день после родов, заметив, что в груди пребывает молоко, она начала принимать средства, угнетающие лактацию. Эйдан был решительно против присутствия няни, и занялся кормлением, а так же уходом за ребенком лично. Он не доверял Ирэн, и, наверное, со своей точки зрения, был абсолютно прав.  Беременность и роды, рождение Элис, было похоже на затянувшийся шок, с которым женщина не могла справиться уже несколько месяцев.
Она жалела себя, мужа, вынужденного вставать среди ночи, чтобы покормить дочь, или поиграть с нею, если девочка отказывалась спать. Ирэн видела, как он устает, пытаясь еще и работать. Молча, чтобы не было повода для разговора, хотя о «выгодных условиях» нового контракта с работодателем можно было легко догадаться. Эти шакалы не упустили бы случая воспользоваться его знаниями и опытом, теперь за гораздо меньшие деньги.
Сама Ирэн с момента родов ощущала себя так, будто из нее выпустили воздух, а вместе с воздухом и сама жизнь утекает сквозь поры кожи.
Перелет прошел легко, и вскоре шум мегаполиса они сменили на тишину провинциального Элмера, в Нью-Джерси. Ирэн знала, что родители давно умерли, но все равно хотелось приехать сюда, кто знает, для чего.
Бессознательное желание вновь стать маленькой, лишенной ответственности за свою судьбу, девочкой, вернуться туда, где была любима, счастлива и беззаботна когда-то, и, может быть, обрести понимание, как жить дальше. Стать еще сильнее и увереннее. Да, миссис Нортон нуждалась в том, чтобы быть здесь.
Эйдан снял для них уютные апартаменты на Честнат-стрит, и потекла размеренная жизнь, где каждый день был похож на предыдущий. Не нужно было думать, ни о том, что они пережили, ни о том, что еще предстоит. Только сегодняшний день имел значение, и когда закат гас на горизонте, можно было о нем забыть;  впереди было еще много таких же неторопливых дней.
Ирэн посмотрела на спящую дочь в профиль, поразилась сходству. Странно, что она раньше не замечала, как малышка похожа на отца. Наверное, Эйдан выглядел так же, когда ребенком спал в своей колыбели.
Элис, по утверждению мужа, составляла копию Ирэн, почти полную. Миссис Нортон видела, что он прав, и соглашалась, чувствуя нечто похожее на гордость. Да, многие ее черты передались Элис, но сейчас явственно было видно, что она еще и дочь своего отца.
Ирэн вышла в прихожую. Эйдан не спал и выглядел усталым, подавленным.
Ирэн почувствовала в груди уколы совести, признав, что для них есть основания. Собственная эгоистичная, бесполезная меланхолия против его ответственности и неистребимого желания делать всё наилучшим образом.
Эйдан неисправим. Почему он молчал все  время, и где были ее глаза?!
- Жизнь моя, тебе нужно обязательно и немедленно лечь. Если хочешь, в тумбочке есть снотворное.  Я покормлю Элис сама.

+1

4

Эйдан положил правую ногу на стеклянный стол рядом с ноутбуком, отклонился на спинку дивана и глубоко вздохнул.
Взгляд упал на фотографию в тяжелой раме, висевшую на стене напротив. Счастливое семейство было запечатлено там. Мужчина придерживал за ножки,сидящего у него на шее трехлетнего мальчугана, женщина держала за руку дочь лет восьми. Все они смеялись, наслаждаясь совместным отдыхом на фоне какого-то парка.
Мыслей не находилось. Он просто смотрел на них, чувствуя жгучую неприязнь к этим довольным жизнью созданиям. У них было все, и они вели себя соответствующе.
У него тоже было все. Но он ощущал себя совсем иначе.
За этим созерцанием его и застала Ирен.
- Почему ты не спишь? – обеспокоенно спросил Нортон, ставя ногу на пол и выпрямляясь. – Элис проснулась?
Он ничего не слышал. Нет, он только ее уложил. Она совершенно точно спит. Отменить тревогу.
- Я не устал. Лучше иди ко мне, - Эйдан протянул к ней руку, приглашая присесть рядом. – Посиди со мной.
Он не сомневался, что Ирен справится с кормлением Элис. Она ее мать и знает, что ей нужно, получше Эйдана. Просто он не мог позволить себе расслабиться, с тех пор как дочь появилась на свет. Казалось у него вырос третий глаз, хоть и такой же плохо видящий, как два других, и дополнительное ухо.
Ему не хотелось ни чем утруждать Ирен.

Отредактировано Aidan Norton (2016-08-23 18:20:48)

+1

5

Ирэн ощутила какую-то робость и желание вернуться в спальню, но все же, подошла. Будто ребенок, подглядывающий за кем-то из взрослых, и раскрытый в своем преступлении на месте. Она подобрала ноги с пола, села рядом, и затихла, прижавшись к теплому, бесконечно дорогому существу.
Эйдана она всегда принимала таким, каков он есть, и склонность мужа уходить в себя, совершенно не пугала, не раздражала. Ирэн знала, что ему жизненно необходимо одиночество время от времени, и, будучи сама склонна к таким моментам, принимала как должное. Эйдан всегда возвращался к ней, что бы ни случалось в их короткой семейной жизни, возвращался домой. Он всегда был ее, даже если не мог – рядом.
Теперь они были среднестатистической английской семьей, на отдыхе, чью счастливую семейную жизнь наблюдали обыватели Элмера  вторую неделю подряд.
И, вот она, истина: ее сердце еще никогда не сжималось так от одиночества, как в эти дни, на родине своих предков, в месте, где надеялась обрести душевный покой.
- Она на тебя похожа, Эйдан - произнесла, наконец, Ирэн, сильнее сжалась в комок, ища его руку своей, - Элис - твоя дочь. Зачем ты работал ночью и почему мы теперь так несчастливы?
Миссис Нортон проследила за взглядом мужа, невольно засмотревшись на семейное фото. Может быть, они тоже лгали себе, эти люди, когда улыбались фотографу?
- Если ты когда-либо думал о разводе, скажи мне. Давай будем честными друг перед другом.

Она сказала то, о чем собиралась молчать, но теперь было поздно брать слова назад.

+1

6

Он обнял Ирен, прижался губами к ее макушке, вдыхая аромат ее волос. Все, что ему хотелось сейчас, чтобы они просто побыли рядом, даже если в полном молчании, в котором не было бы места невысказанным вопросам, скрытым обидам,  тревогам или неловким паузам. Такое молчание ценнее любых слов, потому что дарит спокойствие и слабое ощущение счастья, которое можно почувствовать по-настоящему лишь в периоды отчаяния - вот тогда-то все было хорошо.
Но Ирен заговорила, и Эйдан перевел взгляд с радостного семейства на свой ноутбук. Техника бы непременно ответила ему немым укором ,если бы была на это способна. Работа не сделана. Сна – ни в одном глазу. Жена несчастлива. Ты плохой муж, Эйдан. Да и человек, прямо скажем, так себе.
Хотя бы дочь спит. Хотя бы о ней он пока мог позаботиться. И еще лет десять-одиннадцать сможет, пока принцесса не начнет замечать мальчиков и стесняться присутствия своего «престарелого предка» в зоне видимости.
Он не чувствовал себя несчастным с семьей, быть может опустошенным, но не несчастным. И слова Ирен немедленно застряли в сердце, словно осколок.
- Элис – наша дочь, - по привычке поправил Эйдан. От недостатка сна он слабо контролировал все, что слетало с его уст. – Знаешь, чего больше всего боятся мужчины? Импотенции и оскудения разума. Потому что в этом случае, женщина перестает их уважать. Плохи в постели, не приносят денег в дом, к чему такие нужны?  Мне нужна эта работа. Я не хочу, чтобы ты и Элис хоть в чем-то нуждались, что я не смогу вам дать.
Но следующая фраза жены прозвучала как удар под дых и даже хуже. Усталость немедленно растворилась от ощущения уходящей из-под ног земли.
Он отстранился, так, чтобы видеть ее глаза и твердо произнес:
- Я никогда не думал о разводе. А ты?

+1

7

Эйдан посмотрел на нее так, словно был ребенком, которому только что объявили об отъезде родителей в кругосветное путешествие. Он плохой мальчик, и остается с няней. В глазах мужа она увидела страх потери, и сама испугалась за него. Сумасшедшая женщина, зачем теперь, когда им обоим нужно только выспаться; и все исчезло бы к утру. Все эти призраки и химеры, все ненастоящее; им нельзя врозь.
И все-таки, Ирэн думала об этом. Трусость – отказываться от своих слов, когда ему нужна правда.
- Я никогда не хотела развестись с тобой, потому что люблю…вас.
Она в самом деле, наверное, любила Элис, но не могла избавиться и от ревности; Ирэн понимала, что запуталась, и нужно разрубить этот узел одним ударом. У нее хорошая семья, они заслуживают лучшего.
- …но теперь вижу в этом выход. Возможно, вам с Элис стоит уехать, а мне остаться здесь, или что-то подобное. Она любит отца, а меня боится. Миссис Нортон оказалась не готова к своей роли.
Ирэн стало жаль себя, сразу, до такой степени, что сердце ее окаменело, и жалость превратилась в безразличие к окружающему, совершенное и окончательное. Вот сейчас она скажет, что нужно. Он согласится, потому что Ирэн скажет разумно. Останется только собрать чемоданы.
- Ты бы нашел для нее опытную няню, на первых порах. Я буду приезжать к вам, если ты не против. Если против – не буду.
А вот теперь ей, хотелось закричать во весь голос, потребовать, чтобы муж остановил ее немедленно, изругал, ударил, что угодно. Эйдан не сможет. Он никогда не бил ее, и очень редко повышал голос.
Ирэн схватила первое, что попалось под руку, похожее на посуду или статуэтку; разжала ладони, услышала звон разлетающихся осколков, и поняла, что дочь может проснуться в любую минуту.
Она действительно отвратительная мать.
- Прости. Вообрази, что это была случайность. Мне нужно выпить. Пожалуйста, налей чего-нибудь на свой вкус; договорим утром. Пожалуйста, жизнь моя, прости меня.

+1

8

- О чем ты говоришь? – нет, он понял каждое ее слово в отдельности, но вместе они составляли какую-то бессмыслицу. – Элис еще слишком мала, чтобы проявлять хоть какие-то эмоции. Она и взгляд научилась фокусировать совсем недавно.
Эйдан не кричал. Нет, голос его был ровным, интонации - слегка удивленными.  Он ослышался, или она и в самом деле предлагает расстаться после всего, через что они прошли?
После того, что было в ее жизни, Ирен Адлер опускает руки даже не попробовав преодолеть преграду? Это на нее не похоже. Перед ним была совсем не та женщина, которую он полюбил.
Должно быть, она просто устала, другого объяснения всему этому он не видел.
Стеклянная лошадка выпала из рук Ирен и разлетелась на мелкие осколки по полу. Эйдан какое-то время не мог отвести взгляда от обломков их жизней. Одна фраза может перечеркнуть все. «Прости, все это ошибка».
Но Эйдан беспокоится о другом. Ирен босая. Она может порезаться.
Нортон надевает очки и поднимается с места. Ему не хочется думать о ее словах всерьез. Не сейчас. Никогда.
Они адаптируются.
Элис не просыпается. Идеальный возраст – если заснула, проснется только тогда, когда захочет есть, или потребуется сменить подгузник.
На кухне есть скотч. Он берет два стакана и бутылку. Возвращается к Ирен и наполняет оба, затем молча собирает осколки с пола.
- Знаешь игру «я никогда не»?
Эйдан складывает осколки рядом со своим стаканом и садится в кресло напротив нее, вытягивая правую ногу и кладя ее на свободную часть стола, откидываясь назад.
- Я никогда не думал о том, чтобы оставить тебя, потому что люблю тебя.

+1

9

Лишившись ощущения тепла, исходящего от его рук, Ирэн тут же замёрзла. Слова, произнесённые женщиной, были не её; так говорит отчаянье, так пытаются спасти самое дорогое, что есть. Ирэн тоже пыталась, и - гнала лошадей к обрыву, приближая катастрофу.
Откуда стеклянная лошадка? Вероятно, оставлена счастливыми хозяевами, семьёй с фотографии. Ирэн рассеянно подумала, теперь придётся уплатить им стоимость.
Настоящий скотч здесь, на другом конце линии её жизни, в другой стране, вдали от суеты сумасшедшего цивилизованного мира, кажется волшебством. Ключом от множества дверей, ими же запертых.
На месте Эйдана она не верила бы больше словам миссис Нортон; и без дальнейших продолжений похожим на нездоровый сомнамбулический бред, либо, что ещё хуже, на попытку манипулировать. Ирэн потеряла уверенность в себе, и была рада возможности привести в порядок мысли хоть немного, пока он был на кухне. Эйдан всегда был мудрее её в таких случаях; он найдёт, как сделать верно. Кстати, у них давно не было случая выпить и поговорить; кажется, муж предлагает сделать и то и другое.
⁃ Что это за игра? Я только что призналась тебе, что хотела расстаться, и теперь должна выпить?     
Самообладание уже вернулось к ней. Ирэн смотрела на него с любопытством, чуть склонив голову. Она флиртовала с мужем и не замечала этого; впрочем, как всегда.
⁃ Хорошо, я выпью.
Виски согрел её и раззадорил, Ирэн с ощущением отчаянной, жесткой решимости, хотела продолжать игру, и сказала о том, что в другое время предпочла бы спрятать ещё более глубоко в тайники души:
⁃ Мне нужно было выйти замуж за англичанина, чтобы иметь возможность из Парижа вернуться в Лондон. Я  никогда не могла предположить, что влюблюсь в тебя за несколько часов, Эйдан Нортон.

+1

10

Когда он сидит спиной к портрету идеальной семьи, проще представлять, что его не существует. В Америке все кажется легче: свадьба, развод, приобретение счастливого брака вместе с рамкой любого формата и из любого материала. Жизнь, поставленная на поток. Здесь незазорно подарить жене на праздник грудь большего размера, или ходить с постоянно открытым ртом, чтобы демонстрировать свою идеальную улыбку. В воздухе витает некий налет искусственности, с которым трудно свыкнуться пришельцу из другого мира.
И как поет Стинг:
Нужно терпеть невежество и, улыбаясь,
Быть собой несмотря ни на кого.
Чувства, проявляемые людьми, представлялись Эйдану поверхностными и наигранными. И ни одного намека, что кому-либо здесь есть дело до другого.
Но эта маленькая часть суши, где временно устроились они, не принадлежит США.
Ирен пьет, правила она уловила совершенно верно, а Нортон все это время пытается сохранить тусклую улыбку на лице.
Это всего лишь игра.
В конце концов, основная цель в ней – напиться и оторваться, а не иметь друг другу мозг из-за каждой двусмысленно произнесенной фразы.
Эйдан греет стакан в руке. Скотч. Что еще он мог приобрести в магазине? Он схватился за него в этом огромном пустынном и мертвом гипермаркете, как за что-то привычное.
- Я так хорош, когда без сознания? – Нортон усмехается. – Когда я увидел тебя в больнице, я решил, что обязан тебя любить, потому что ты так сказала. Это была моя реальность, и она мне понравилась, даже несмотря на то, что ничего о тебе не знал, - он пьет.
Следующий ход уже пришел ему в голову, поэтому он озвучивает его, почти не делая пауз:
-  Я никогда не думал, что буду беспокоиться за чужую жизнь.

+1

11

Он пьет, а женщина думает, как несправедливо с Эйданом обошлась жизнь. Он всегда был более искренен, чем его его кружение.
- Люблю вкус миндаля. У тебя губы горчат, знаешь?
Виски заструился по венам, проник в мозг и добавил мыслям нужной ясности, точнее сказать – простоты, а замерзшему телу – тепла.
Она хотела протянуть руку и погладить его по щеке. Такой приятный ритуал, который нравился обоим. В нем было много латентной близости, интимности, и обещаний.
На полпути сжала пальцы, отвела руку и посмотрела в окно. Либо слишком рано, либо уже поздно.
-Ты просто хорош всегда, Нортон, и бесстыдно хорош, когда танцуешь танго, - задумчиво произнесла Ирэн, наблюдая, как за окном лениво просыпается Элмер.
Она не лгала, и теперь понимала, отчего так трудно двоим. Нужно быть гордой…гордым. Сохранять достоинство и сдерживать порывы. Нужно бояться, что тобой воспользуются, как только увидят, что слова обнажены и беззащитны.
Люди слишком трезво смотрят отношения между собой, и оттого несчастны.
- Я думала, придушу эту глупую парижскую курицу за рулем, если ты умрешь. Не столь трудно было найти другого мужчину, и составить с ним партию, но…Пожалуй, мне стоит выпить, муж.
Шотландцы могли бы гордиться своим виски по праву – напиваться с его помощью легко. Едкий торфяной аромат и долгий вкус после выпитого маленькими глотками напитка. Длительные последствия.
- Элис родилась потому, что я услышала твой голос, в тот момент, когда хотела остаться одна и бросить вас всех.
Только бы он не начал расспрашивать о подробностях. Это походило на паранойю.

Ирэн знала наверняка, что он сейчас выпьет.
Бритва привлекает блеском острой стали. Почему бы и нет.
- Я никогда не убивала человека.

+1

12

Он смотрит на нее и не может отвести глаз. Она – бесконечно родная и любимая, и ему приходится сдерживаться, чтобы не наскучить ей своими проявлениями любви.
Эйдан все чаще ловит себя на мысли, что он и их брак создали для нее клетку, бывшую некогда золотой, а теперь поблекшую и дешевую, сдерживающую ее свободу, уничтожившую столь необходимую ей независимость. Ирен всегда отличалась самодостаточностью. И теперь ей пришлось поступиться со своими принципами. Просыпаться с одним и тем же мужчиной изо дня в день. До чего это, должно быть, невыносимо для нее. И сегодняшняя реакция – лишь проявления ее внутренней борьбы с собой, а не просто страх за свою семью. 
А чем пожертвовал он ради нее? Что он сделал для нее?
В соседней комнате спит Элис. Его прихоть.
Эйдан опускает взгляд на бокал в своей руке, когда она упоминает роды. Жидкость в прозрачном стекле больше не кажется вкусной. Это яд, который может убить, но мучительно медленно.
Чтобы задушить человека, его стремления, желания и амбиции, не обязательно сдавливать шею.
Нортон убивал и продолжает убивать, даже не прикасаясь к своей жертве.
Он вновь вскидывает на нее взгляд, и опустошает бокал, больше не чувствуя тепла. На этот раз одного глотка мало, чтобы сделать ход.
- Виновен. Но не испытываю вины, - Эйдан тянется за бутылкой, чтобы налить себе еще.
Не следовало предлагать эту игру. Провокация в чистом виде. И лучше прекратить прямо сейчас, но алкоголь в крови, усталость, встрепенувшиеся обиды, не дают ему закончить, бетонируя всю испытываемую им к Ирен любовь, выставляя на показ его жестокость.
Причинять боль, куда проще, когда делал это раньше, а уж когда земля уходит из-под ног, все преграды перестают существовать.
- С тех пор, как мы встретились, я не изменял тебе. Даже в мыслях.

+1

13

Почему бы нужно верить каждому его слову, тем паче, что верность мужчин…она видела верных мужей в таких компрометирующих обстоятельствах, что считала это понятие чем-то вроде условного обозначения седьмого неба. Все о нем слышали, но никто не видел.
Ирэн бы словом не упрекнула мужа, признайся он,  что покупал любовь на час или имел связь, пока они были вдали друг от друга. Добавить беременность, ребенка, сложности первых месяцев после, и разве она могла надеяться удержать его?
Однако, муж сказал, то, что сказал.  Ирэн поверила, потому что хотела; и еще потому что он никогда не лгал ей.
Это она врала самой себе, и только теперь сдалась, почувствовав себя счастливой.
- Я тебя ревновала как сумасшедшая с тех пор, как мы встретились.
Сказать «я ревную тебя к нашей дочери»  не решилась даже сейчас.

Она проследила глазами за бутылкой в руках супруга, помедлила, налила себе до краев и выпила, не спрашивая разрешения и не предлагая. Не по правилам.
Все это глупости. Эйдан задумал злую игру, и теперь что же делать, если ей не хочется прикрываться ложью.
Муж хотел через чур много – ее мысли. Ирэн знала, что любая возможность вернуться к прошлому разорвана в клочья. Шерлок не умеет прощать. Она выбрала, и что же, Эйдану этого мало? Мистер Нортон, ангел мой, жизнь моя, что ты делаешь.
- Когда мы переехали в Лондон, у меня была женщина, в твое отсутствие. Не Кейт, с ней покончено с тех пор, как мы женаты. Клиентка. Я специально отправила тебя к матери. Это было перед Рождеством, в тот год, когда мы переехали. Сказала, что миссис Нортон хочет обговорить с тобой детали семейного ужина, и ты уехал.
Ирэн наливает себе еще, чувствуя, что безобразно пьяна, зла и намеренно не хочет сглаживать углы.
- Я не хотела ее, но боялась потерять тебя. Мне нужны были деньги, чтобы нанять киллера. Помнишь того мерзкого старикашку, Олдейкера, что приходил к нам? Он шантажировал меня, и говорил, что сделает наше расставание неизбежным.
- Если бы я знала, что моему мужу обо мне все известно, но ты молчал. Прости.
«Прости» прозвучало как вызов. Ирэн, во все время этой странной дуэли, казалось, что он хочет ударить ее или сжать пальцы на горле.
- Мне было холодно одной в спальне в ту ночь.
Она выпила, поставила бокал на стол, закашлялась и бессильно опустила руки вдоль тела, и взмолилась:
- Прошу, прекрати это, Нортон. Я пьяна, люблю тебя, и никогда это не кончится. Разве только убьешь меня когда-нибудь, ангел мой.

Было бы забавно, в самом деле.
Алкоголь подталкивал к непоследовательности: она тут же пожалела о сказанном и отрицательно покачала головой:
- Я не желаю тебе приказывать. Делай со мной что хочешь. Скоро рассвет.

+1

14

Костяшки пальцев белеют, когда сжимают стакан, пока внутри разрастается какая-то черная бездна, опустошающая его без остатка.

Их отношения начались с обмана. С недоверия. Боже, и это она обвиняла его в интрижке. До чего же смешно это все сейчас. 

Все, о чем он просил ее, это о верности ему. Как наивно с его стороны это было.
Он готов был услышать имя Кейт, он боялся, что она вспомнит Шерлока Холмса. Но меньше всего  ожидал чего-то подобного.

Эйдан поднимается, не в силах смотреть на нее. Забирает стаканы и бутылку и относит их в посудомойку, а скотч возвращает на свое место в шкаф. Включает горячую воду вместо холодной в мойке и подносит руку, не замечая, что делает.

Нет, он не причинит ей вреда. Просто не может. Кому угодно, но не ей или Элис.
Молчание длится слишком долго. Наконец боль от руки доходит до мозга, и Эйдан выворачивает кран, вцепляясь пальцами в холодные края мойки.

- Пожалуйста, ложись спать, Ирен, - не оборачиваясь, просит он.

+1

15

Обняв колени руками, он исподволь наблюдала, как муж ходит по комнатам, такой же невозмутимый, что и всегда. Как будто он ждал. Или ему все равно. Она не знала, что хуже; в сущности, какая разница, почему мужчина разлюбил женщину.
Она теряет не в первый раз, оставаясь с одиночеством один на один. Ирэн привыкла к нему, давно. Еще одна потеря,  слишком дорогая и болезненная, ты, Нортон. Эйдан согрел ее только тем, что был рядом все это время. Был. Теперь далеко.
Женщина не могла связно думать, мысли путались, хотелось скрыть от мужа,  как у нее дрожат губы.
Напрасное беспокойство - Нортон на нее даже не взглянул.
Ирэн остановила мертвый взгляд на какой-то детали интерьера, как будто в ней был весь смысл сегодняшнего вечера.  Всё проходит.
Вздрогнула без видимых причин, от толчка изнутри, увидела его согнутую спину, опущенные плечи. Струя горячей воды разбивалась о незащищенную кожу рук, а он просто стоял и смотрел перед собой.
- Эйдан, ради всего святого, что ты делаешь?!
Ирэн не помнила, как оказалась рядом с ним, и пыталась убрать руку, но он держал и держал;  посмотрел на обожженную ладонь, словно впервые видел ее, потом убрал.
Ей хотелось высказать все и сразу, миссис Нортон говорила, понимая, что даже ее присутствие муж вряд ли замечает.

-  Это была  единственная сессия, вынужденная мера,  чтобы спасти нашу семью! Олдейкер умер раньше, словно в насмешку над желанием убить старого наглеца.
- Поверишь ли, но клиентка, наивная глупышка, заказала всего лишь жесткий  массаж, и получила его, если отбросить антуражные вещи.  Я постаралась забыть об этом, но видишь, твоей жене нельзя много пить. Ни о какой близости или чувствах речи не было с самого начала.

- Лягу здесь. Не беспокойся об Элис, я покормлю.

Ирэн хотелось закрыть глаза и не проснуться.
- Ты меня больше не любишь.

+1

16

Как глупо. Эйдан смотрит на свою покрасневшую от горячей воды ладонь. Глупо, невероятно глупо.
Она говорит, что это была вынужденная мера. Но он никогда не контролировал ее расходы. Фактически отдал все свои средства в ее руки, позволив тратить их как ей заблагорассудится. Наемным убийцам не платят переводами, что ж, она могла снять деньги и отдать ему лично.
Однако же, она ищет отговорки – «ты не говорил», «это была необходимость, чтобы спасти нашу семью». «Единственная сессия», за которой могли скрываться многие другие, не только прошедшие, но и будущие, о которых она не говорила ему пока.
Нелепо. Он чувствует себя лишнем элементом в ее истории.
Ему стоило думать и о малышке Элис, которая стала заложником ситуации, в первую очередь по его вине, но он не мог. Не сейчас.
Он чувствовал, как яд струится по его жилам, отравляя весь организм.
Ирен хочет сострадания, требует слов любви, но Эйдан не слышит ее. Почему он должен заботиться о ее чувствах сейчас? Думать о том, что ей там показалось? Если бы не любил, не реагировал бы так ярко.
Но ей нет дела до него. Она нуждается в свободе, которую он с первых дней их совместной жизни ей не обещал.
- Мне нужно прогуляться, - отрывая руки от раковины, Эйдан ищет глазами свое пальто на вешалке. - Позаботься об Элис. Пожалуйста.
Странно, но ему было бы проще, если бы он был с ней нечестен.

+1

17

- Тебе нужно обработать ожог, - отозвалась Ирэн, но все, на что была способна сейчас – шептать. Вряд ли Эйдан услышит ее.
Супружеские узы не зря еще называют оковами. Привычка приходит на смену искренности, мужчина вдруг начинает вести себя по отношению к женщине пренебрежительно – самоуверенно, и никуда друг от друга не деться. Бедный Эйдан, да ведь он ждал повода выйти и закрыть дверь.
Нортон жил по-своему, до нее, а оказавшись в роли мужа, теперь и отца, вынужден делать благопристойный вид. Нужно было отпустить его при первой же возможности, но Ирэн не смогла. Слишком хорошо было  случившиеся с ними, и тот разговор в тюремной больнице, когда она сообщила беременности…Ирэн поклялась бы, что муж был счастлив.
Когда буря миновала, их быстро настигла обыденная жизнь. Она оказалась заполненной бытовыми проблемами и усталостью друг от друга. Ирэн подумала, что в журналах о семье и браке обычно добавляют еще «скука», но нет, скуки она с Эйданом, совершенно точно, не испытывала. Тем хуже теперь.
От этих коротких, хлестких, подобных северному ветру, мыслей, она почувствовала трезвость и ясность; следом – такую горечь и боль, от которой грудная клетка готова была разорваться на части, а с ней и сама Ирэн, какой она была теперь.
Осколки. Женщина уже знала эту боль, раньше, когда миссис Нортон сообщили, что у ее мужа остановилось сердце, и есть вероятность, что все, конец.
Теперь у мужа был только ожог, но он, как будто, хотел умереть для Ирэн и их дочери.
- Она не сможет засыпать без тебя. Элис. Ты ей нужен, Нортон, - четко произнесла Ирэн, не двигаясь с места.
Дочь была сейчас главным действующим лицом их семейной истории. У Ирэн больше ничего не было для Эйдана, ни одного аргумента, кроме спящего в кроватке крошечного существа, в жилах которого текла его кровь.

+1

18

Эйдан несколько раз сжимает и разжимает пальцы в кулак. От алкоголя в крови, кажется, не осталось и следа, но ошпаренная кисть не приносит никаких неудобств.
- Это не больно, - резко замечает он. Сейчас тишина звучит особенно оглушительно, и если он хоть что-то может разрушить, то по крайней мере ее.
Боль – она лишь в голове. Раны затягиваются, стоит немного подождать. А предательство наносит сердцу неизлечимое увечье, которое то и дело кровоточит.
Ирен видела его беззащитным, физически слабым. И не однажды. Но неужели она не замечала, что единственное уязвимое место ее мужа – это его любовь к ней? Нет, исключено. Знала и использовала?
Но если он сейчас уйдет, назад дороги не будет. 
Нортон прячет лицо в ладони, тяжело вздыхая. Поступится с принципами невероятно сложно, однако же он опускает руки и делает шаг ей на встречу. Возвращается на место напротив нее и поднимает на нее взгляд.
- Дело не в Элис. Мне нужны вы обе. Мне нужна ты. Но если я не нужен тебе, то в этом во всем нет никакого смысла, - он грустно усмехается внезапно пришедшей мысли. – Черт побери, я столько боли принес людям, что, должно быть, теперь ко мне это возвращается сторицей.
На улице медленно светлеет, но это незаметно в маленькой, чужой и холодной комнате, где по-прежнему напряженно горит свет, а Нортон пытается собраться с силами, чтобы сказать:
- Давай поговорим на чистоту. Чего еще я не знаю? Больше никаких секретов. Без выпивки и глупых игр.

+1

19

Ирэн упорно делала вид, что не смотрит в его сторону. Раз он уходит. Какая разница. Пусть убирается, если ему так нужно.
«Не больно». Ты лжец, Нортон. Всегда бывает больно.
Она по-прежнему молча смотрела перед собой и ждала, когда муж, наконец, выйдет, чтобы покончить с затянувшимся фарсом.
Когда он заговорил, Ирэн почувствовала, как внутри что-то сломалось, и мелкая нервная дрожь овладела ею; Ирэн перестала контролировать свое тело, и разозлилась. Сжав зубы, женщина  кое-как справилась с приступом, но теперь чувствовала себя в состоянии близком к бешенству.
Разве они оглохли или перестали понимать речь друг друга, чтобы дойти до такого?! Они оба сошли с ума.
«Я не нужен тебе». Она только что рассказала ему последнюю тайну, которую хранила, и тайна эта состояла в том, что она любит мужчину больше, чем свою гордость, настолько, что готова принимать в собственном доме девицу с улицы, заплатить любую цену, чтобы быть с ним до конца жизни. И муж делает такой вывод.
Воистину, они переселились в Зазеркалье.
- Да кто тебе сказал, кто внушил мысль, что ты больше не нужен своей жене, Эйдан? Скажи мне, это Кейт, еще дома, убедила тебя, ты молчал до сих пор? Я надеюсь больше не увидеть ее, когда мы вернемся в Лондон. Эта паршивка не смогла примириться с нашим браком, а я была настолько глупа, что держала ее при себе. Теперь я вижу, к чему это привело.
Гнев схлынул, и она заговорила ровным, тихим голосом:
- Подожди секунду, я схожу на кухню. Рука выглядит ужасно.
Горло перехватывает от нежности, когда она берет обожженную руку мужчины и осторожно обрабатывает рану оливковым маслом из бутылочки. Чушь, что говорят доктора, будто нельзя. Мать всегда так делала, когда обжигала пальцы у плиты.
- У меня есть только ты. Кроме тебя, с того дня, как мы знакомы, я никого не хочу. И ни одного доказательства, кроме моих объятий. Разве между нами все так плохо, ангел мой?
Губы касаются его ладони там, где пересекаются все самые важные линии, вся эта ерунда, в которую она не верит ни на йоту, привыкшая доверять лишь своим инстинктам.
- Умоляю, прекрати работать по ночам. Твой шеф – настоящая дрянь, он использует ситуацию и считает барыши, в то время как мой муж теряет здоровье. Если ты думаешь, я не догадываюсь, что происходит, то ошибаешься. У нас достаточно денег теперь, разве ты забыл, что можно жить на проценты от вложений долгое время? Мы заработаем еще, верь мне. Просто верь мне.
Нортон всегда был для нее мужем, любовником и ребенком в одном, удивительно сочетая в себе надежность мужчины и хрупкую трогательную ранимость мальчика, нуждающегося в защите.
Сейчас Ирэн готова была хранить этого мальчика от него самого; от мыслей и чувств, которые убивали их обоих как медленный яд.
- Меня без тебя не станет, понимаешь ты это, Нортон?

+1

20

Единственный совет, который за всю жизнь дал ему отец «прощение – это поражение». Простил однажды, получил ножом в спину вновь. И вновь. И вновь. Пока не возьмешь себя в руки и не поведешь отношения так, как нужно тебе. Железной рукой и силой воли.
Насколько известно Эйдану, отец никогда не бил мать. Но их так часто не было дома, что трудно утверждать что-то наверняка.
Их безразличие друг к другу и к собственному сыну и полная независимость в плане эмоций и чувств – это то, с чем он жил долгие годы. Это то, что он считал нормой. С чем приходилось мириться, потому что никому из них не приходила в голову мысль уйти навсегда, хлопнув дверью.
Ирен подарила ему другие ощущения. Она показала ему что такое любовь и одновременно сделала уязвимым.
Ему было совершенно плевать на руку. Как и на Кейт, которую Ирен винила в неуверенности мужа в ее чувствах к нему.
Все это было посторонним шумом, помехами.
Его родители долго жили вместе, деля одну кровать, но лишь из-за долга, выдуманного однажды.
Отец изменял. И делал это почти в открытую. Гордился самим фактом незаконнорожденных детей, но не ими самими. И не Эйданом.
Он мстил жене, сыну, никогда не давая даже намека, за что наказывает их.
Эйдан не хотел такого для своей семьи. Для Элис.
Ирен уходит, а он прижимает ладони к лицу, не понимая, что делать дальше. Как простить и жить с этим дальше.
И есть ли смысл? Если она не доверяет ему по-прежнему. Скрывает от него правду об истинной цели поездки в Америку, предлагает забрать Элис и уехать. Обманывает, не договаривает, не считается с ним.
Он позволяет ей проделать манипуляции со своей рукой, размышляя, что если уж калечить себя, то стоило разбить эту мерзкую фотографию на стене. Фальшивка.
- Почему ты сказала, что мне с Элис лучше уехать? Почему на самом деле ты так сказала?
Голос звучит как-то механически: ровно и без эмоций.

+1

21

Чувство полной, патологической усталости и безразличия проникло внутрь и застыло там темной холодной массой, без формы и смысла. Они с мужем были из разных кругов ада, называемого жизнью. Когда-то это должно было случиться.  Чем больше Ирэн просила понимания, тем бесполезнее звучали слова. То, что казалось ей естественным объяснением, было для Эйдана дикостью.  Само молчание превратилось в нечто безнадежное, неприступное.
Нет, они не были созданы для семейной жизни, разве что в постели, с самого начала, понимали друг друга без слов. Оказалось, что этого недостаточно, и даже дочь, удивительно соединявшая в себе черты отца и матери, не могла вновь сделать их семьей.
Осознание, что, вот теперь, если муж решит,  все-таки, уехать и забрать Элис, она может не увидеть дочь долгое время, было неожиданно болезненным.
Миссис Нортон только что сама предлагала поступить так, но теперь со страхом думала, вдруг бы он согласился, что тогда?
Это ее ребенок, которого она выцарапала у судьбы, как дикая кошка - добычу. Послушай Эйдан истерического бреда своей жены, дочь со временем могла бы забыть Ирэн и называть матерью другую женщину.
Раскаяние переплеталось с обидой за то, давнее, недоверие, когда он не сказал ей, что все знает. Толкнул ее на необдуманный поступок, а теперь упрекает в выдуманной измене, да разве могла она думать о ком-то другом, когда им было так хорошо вдвоем?!
Неужели только она во всем виновата, и нельзя забыть о ее признании, как о дурном сне, и жить дальше.
У нее не осталось сил  спорить и бороться. Ирэн решила, что скажет ему правду, и больше не будет делать ничего.
Есть предопределенность. Надо успокоиться и плыть по течению.
- Сказала , поскольку решила, что больше не нужна вам.   Я считаю себя настолько плохой матерью и женой, что решила, так будет лучше для всех. Возможно, это заблуждение, воможно - нет. Элис не любит меня. Однако, я поняла, что не смогу уехать и позволить ей называть матерью кого-либо еще.
Ирэн сидела напротив, смотрела и говорила, беззастенчиво разглядывая его лицо, позу, жесты; любуясь им.
- Прости меня за то, что случилось, если хоть немного найдешь для себя такую возможность; я не знаю, чем оправдаться. Разве что своей глупостью и любовью к тебе. Нужно было рассказать о шантаже, но было омерзительно и страшно, что ты меня бросишь, как только узнаешь о прошлом...а ты знал и молчал.
Она услышала в собственных словах скрытый упрек, взглянула не его несчастное лицо, не зная, как это прекратить, чтобы не мучить больше друг друга.
- Со всех сторон виновата, знаю, но что сделано то сделано. Ты отец моей дочери, которая, по мнению докторов, не должна была родиться. Если вдруг захочешь развестись - я буду против. Кроме вас, больше у меня никого нет.

+1

22

Он слишком устал переубеждать ее, что Элис пока что не способна кого-то из них любить. И Ирен лишь кажется, что малышка испытывает к ней какие-то негативные эмоции. Все бесполезно.
Если бы Ирен чаще брала ее на руки, разговаривала с ней, проявляла чуть больше заботы… этот ребенок мог бы и к самому кровавому диктатору испытывать положительные эмоции, будь он готов обращаться с ней так, как то требовалось.
Ирен видела лишь то, что хотела видеть.
И ему не в чем было ее винить. Он пытался совершить ту самую ошибку, которую делали до него многие другие влюбленные: хотел переделать ее под себя.
Но Шерлок Холмс оказался совершенно прав, когда сказал, что Ирен Адлер не может принадлежать одному существу, будь то мужчина или женщина или ребенок.
Она всегда будет только своей и ничьей больше. Страстной, непокорной, жадной до ощущений.   
Эйдан не мог с этим смириться. Он наивно полагал, что его семья станет нормальной, счастливой и любящей. Но, чем дольше они жили вместе, тем больше он осознавал, что никогда не будет для нее единственным.
Между ними всегда кто-то будет.
Нортон презирал ревнивых мужчин, которые видят врага даже в фонарном столбе. Он бы и над собой смог посмеяться, если бы не знал, что его опасения не напрасны.
Ей необходимо было внимание. Она жила этим, подпитывалась и наслаждалась. А он требовал от нее каких-то преференций, считая, что раз он стал ее мужем, то он имеет на это право.
Если бы он допускал хотя бы мысль о жалости, то сейчас пропитался бы ей целиком. К себе. За то, что любил женщину, умело привлекающую весь белый свет. Именно поэтому она не могла понять, почему Элис не любит ее просто так, за то, что она есть рядом, как делали это другие.
Эйдану оставалось либо принять это, либо уйти.
Он потянулся к ней, коснувшись большим и указательными пальцами ее подбородка. 
- Это ты меня прости.
Прошлое не забывается. Он по-прежнему оставался «шелковым душителем», а она – прекрасной госпожой.
Он перевел взгляд с ее глаз на губы, чувствуя, как душу наполняет глубокая, почти болезненная тоска, затем наклонился еще больше и мягко поцеловал ее, скоро отстранившись и пожелав ей спокойной ночи или утра.
Он по-прежнему хотел ее, но сейчас в нем было слишком много неконтролируемой злобы, вызванной обидой и неприятием, чтобы Эйдан мог позволить себе хоть что-то. Он не хотел причинять ей боли. 
Ему нужно было подумать. Сгоряча он умел лишь убивать.

+1

23

Она прилегла на софу, тут же, положив под голову маленькую диванную подушку и укрывшись тонким холодным пледом. Эйдан тихо исчез из ее поля зрения, видимо, ушел в соседнюю комнату, к дочери.
Ирэн любила прижиматься к нему во сне, и теперь почувствовала себя брошенной. Лучше бы он не целовал ее, поспешив скорее избавиться от необходимости играть роль любящего, заботливого супруга.
Ирэн  подумала, если бы так сложилось, что они с Эйданом смогли остаться вместе, без всех этих колец, семейных уз и тому подобного лицемерия. Она знала, что ей нужен Нортон, и только он. Его тянуло к Ирэн, и даже сейчас, когда он презирал ее, ничего не изменилось. Идеально, сказала бы женщина раньше. Теперь есть нюансы.
Элис, возможно они не решились бы произвести на свет. Она и без того одинока сейчас, и если Эйдан захочет быть далеко, у нее останется Элис.
Ирэн сейчас поняла нечто важное о себе. Все это время миссис Нортон не могла простить мужу мимолетного презрения к ее чувствам, давно,  когда они ехали домой, и муж сказал, что все о ней знает.
Он подарил ей столько нежности в тот вечер.
Сейчас, услышав «прости меня», наконец, Ирэн почувствовала, что, на самом деле, простила  ему все прошлые и будущие обиды, любит своего мужчину безмерно, и будет любить всегда, даже если он больше не притронется к ней.
Хрупкое равновесие, установившееся между ними, страшно было нарушить. Хотелось пойти за ним следом и обнять, но так было нельзя. Не сейчас. Ирэн удержалась, понимая, что это ее единственный шанс.
Они одинаково горды, и могут не совладать со своими демонами.
- Я тебя очень люблю, Нортон.
Пусть слышит правду. Пусть делает с этой правдой что хочет.
Ирэн свернулась  под пледом в комочек, даже не пытаясь заснуть. Миссис Нортон собиралась покормить дочку, боясь, что пропустит время. Это был момент принципиальный, важный. Она – мать малышки Нортон, и что бы там ни было, собиралась ею остаться.
Им нужно было в Принстон. Обязательно нужно съездить и решить там важные дела. Эйдану она пока не говорила, оттягивала, хотела подготовить почву. После сегодняшнего разговора уверенность, что муж поймет ее мотивацию, примет ее, и станет ей помогать, почти совершенно пропала.
Она, в самом деле, не знала, как быть. Ирэн не могла позволить Эйдану и дальше губить себя за копеечный гонорар; накопления имели свойство заканчиваться; мужу давно нужна была операция, которая остановила бы наступление слепоты; и при этом у них росла дочь. Ирэн видела лишь один способ решить все их проблемы: собственный бизнес. Еще находясь в Англии, женщина предприняла некоторые шаги, щупала почву. Результат ее полностью не устроил, но и не разочаровал. Нужно было заручиться поддержкой старых знакомых.
Ей необходимо было полное доверие мужа, и его помощь, но теперь она не знала, что думать.
Миссис Нортон тревожно смотрела в окно, там солнце почти совершенно рассеяло мрак.
Все будет хорошо, однако для этого нужно приложить много усилий. Элис мала, а Эйдан воспитан слишком традиционно; у нее будут сложности. Ирэн была готова ко всему, потому что хотела им добра и достатка.

+1

24

Все потеряло смысл. Он по-прежнему вставал среди ночи, стоило Элис начать кряхтеть в своей колыбельке, чтобы покормить ее. Менял ей подгузники и купал перед сном. А утром готовил кофе для них с Ирен и омлет или тосты с джемом или мармеладом, после чего собирал Элис на прогулку и подолгу гулял с ней по городу, всматриваясь в вывески и витрины местных магазинчиков, или сидя на скамейке и изучая случайных прохожих.
Вскоре он предложил Ирен нанять няню, объяснив ей, что им все же надо хоть немного отдыхать, и Элис не идет на пользу то, что они едва не засыпают днем. Кроме того, он – не его отец, а значит несчастная женщина может быть спокойна за свою честь, что касается жизни… вопрос спорный. Зависит от того, будет ли она хорошей няней.
Несколько дней он по привычке не мог избавиться от тотального контроля за каждым действием их нового приходящего члена семьи, но после, окончательно успокоился и позволил няне оставаться с Элис наедине, или оставляя с ними Ирен, уходя бродить по городу в одиночестве.
«Голова болит. Пойду немного пройдусь. Не беспокойся». 
То место он заприметил еще когда они только приехали, случайно забредя в бедный район, еще не ориентируясь на местности. Проститутки не пытались спрятаться за закрытыми дверями, они открыто предлагали свои услуги. А он всегда проходил мимо, не реагируя на их «рекламные проспекты», даже мысли не допуская. Все больше брезгуя этими падшими женщинами и презирая мужчин, которые обращались за их услугами.
Но сегодня он внезапно остановился.
- Эй, красавчик, пойдем, я помогу тебе расслабиться, - у нее неправильные черты лица, крупноватый нос, и когда она замолкает, губы уродливо кривятся. Но в усталых голубых глазах он видит что-то едва знакомое.
- Сколько? – интересуется Эйдан, пряча руки в карманы и невольно смотря по сторонам.
- 150 за час, 30 баксов за десять минут. И деньги лучше вперед.
Нортон кивает, мешкая, но вытаскивая пятьдесят и протягивая ей.
- Сдачи нет, - смотря на банкноту в его руке сообщает проститутка.
- Не нужно, - бросает Нортон. Грошей, что он зарабатывает, вполне хватит на секс за деньги.
- До квартиры далеко, пойдем вот туда, - она указывает на проход между двумя облезлыми зданиями магазинов. – Там есть укромное место.
Среди мусорных баков, что может быть лучше, - думает Эйдан, но кивает, позволяя ей взять себя за руку. Ее кожа удивительно мягкая и отдает теплом, несмотря на то, что она несколько часов провела на улице.
- Как хочешь? – интересуется она по ходу. – За 50 баксов даю пятнадцать минут. И исполню любой твой каприз, малыш.
Эйдан внутренне вздрагивает, сердце заходится. Так нельзя. Он же когда-то уважал себя. Почему он здесь?
Она толкает его к исписанной стене, прохаживаясь руками по его плечам, опускаясь ниже, тянясь к ремню джинс, но он хватает ее за плечо, останавливая, не давая расстегнуть ширинку.
- Ты в первый раз что ли? – спрашивает, хмурится.
- Нет, хочу не так, - он заставляет ее подняться и смотрит ей в глаза, пытаясь найти в них хоть одну причину.
- Что ты хочешь? – еще игриво, но с затаенным испугом, произносит она с придыханием.
Эйдан опускает взгляд. Он больше не желает мстить. Внутренняя пружина словно расправляется, когда руки сходятся на шее проститутки.
Она хватается за его запястья, царапается, пытается высвободиться, но он лишь сжимает сильнее.
- Не… делай этого… у меня сын… один… - хрипит она, ударяя его каблуками по ногам, старается дотянуться коленом до паха, но стремительно теряет силы.
Сын. Один. Перед смертью она думает о том, что ее сын один. Руки Эйдана разжимаются, и он едва успевает подхватить женщину, чтобы не дать ей упасть.
Она кашляет, хрипит, держась за горло, пока он усаживает ее на землю. Ее нога оказывается неудобно подогнута, ботфорты, должно быть впиваются в вены, но она не спешит изменить позу, с яростью взирая на него снизу-вверх.
- Чертов извращенец, ты меня чуть не убил, - она, кажется, не понимает, насколько ей повезло.  – Я заявлю на тебя, если не дашь еще сотню.
Эйдан слишком поражен тем, что произошло. Он стольких убил, и никто из них не думал ни о ком, кроме себя. Он достает две сотни и не различая указанного на них номинала кидает к ее ногам, чтобы затем стремительно удалиться прочь, на автопилоте застегнув ремень.
Дома он оказывается только после десяти, когда Элис уже спит, а няня уехала домой на автобусе, не дождавшись, когда он ее отвезет.
Голова теперь и в самом деле раскалывается от количества неутешительных мыслей.
Он больше не тот человек, кем был всю жизнь. И кто он теперь, ему неизвестно.
В ванной комнате Эйдан долго и тщательно моет царапины на запястьях, а затем, сняв всю одежду и бросив ее в стирку, забирается в душ. Включив горячую воду, он утыкается лбом в прохладный кафель, закрывая глаза, позволяя воде стекать по спине.

открыть

http://slinky.me/uploads/pic/8/tumblr_mqmwd3wkI31s9akc1o2_r1_500.gif

Отредактировано Aidan Norton (2016-11-20 13:33:51)

+1

25

Кофе Эйдан готовил превосходно. Ирэн проглатывала завтрак, улыбаясь ему, вставала из-за стола, чтобы заняться той ерундой, которая составляла их день. Муж целиком посвятил себя дочери, и они стали еще более замкнутой для Ирэн системой, чем раньше.
Женщине казалось, что появление няни изменит устоявшийся порядок вещей. Теперь они могли спать ночью и днем чувствовать себя свободными от полудремотного, раздражающего состояния безразличия к жизни. Однако, Эйдан находил способы избегать ее общества и  теперь, даже больше, чем раньше.
Няня справлялась со своими обязанностями очень хорошо. Подозрения Ирэн по поводу чужого человека в доме, которая, к тому же, должна была возиться с ее дочерью, сошли на нет – женщина была доброй, спокойной и беспокоилась об Элис совершенно искренне. Ирэн заметила, что девочка стала гораздо лучше реагировать на смену обстановки, больше улыбалась окружающим, и полюбила разглядывать мир, сидя на руках матери.
Она все больше напоминала Эйдана. Ирэн, прижимая к губам детскую головку со светлыми волосами, вдыхала ни с чем не сравнимый аромат детской кожи, и успокаивалась. Ей нужен был смысл, и дочь стала той соломинкой, за которую держалась сейчас миссис Нортон.
Они с мужем спали, как добрые супруги, на одной кровати, но Ирэн боялась даже обнять его, чтобы не встретить в ответ режущий недоуменный взгляд.
Миссис Нортон много гуляла по городу, несколько раз была у озера, полюбила бывать на местном кладбище. Там было тихо и уютно. Отыскав могилы родителей, Ирэн увидела, что отец умер всего на полгода позже мамы. Как раз когда она выживала в Париже с Кейт. Естественно, ей не сообщили.
Ирэн узнали всего несколько человек. Выйдя в соцсети, она неожиданно наткнулась там на Боба Роджерса, с которым вместе учились в начальной школе, и от  нечего делать, начала  вести с ним анонимную переписку. Боб всегда говорил, что у нее утиный нос и тонкие губы. Теперь дошло до попытки пригласить ее на свидание, что Боб и делал весь вечер. Дочь спала, муж ушел и не появлялся дома, а было уже поздно. Раньше он никогда так не делал.
В ответ на очередную попытку увлечь ее беседой, она сообщила Бобу, что ему нужно сбросить вес и заняться своим гардеробом, стерла переписку и заблокировала собеседника, резко захлопнув крышку лептопа. У Эйдана фигура двадцатипятилетнего мужчины, усмехнулась Ирэн, и мысли ее мгновенно изменили направление.
Она тревожилась, с каждым мгновением все больше; ей немедленно хотелось видеть мужа, сейчас же, спросить, что случилось, а его все не было.
Когда Эйдан вошел, Ирэн взглянула в его сторону, кивнула, как будто ничего необычно не происходило, и углубилась в просмотр какого-то глупого шоу.
У нее не было планов устраивать мужу допрос, потому что не было на это никаких прав, так у них сложилось в последнее время. Каждый сам по себе.
Хотелось взглянуть на него, просто так, и идти спать, зная, что муж дома.
В ванной комнате зажурчала вода. Ирэн напрасно ожидала, что он вскоре выйдет. Наступил момент, когда она, без всяких причин, почувствовала дурноту и дикую, паническую тревогу.
Подойдя к двери, окликнула его, но Эйдан не слышал. Отчего-то об обмороке, или подобном ему состоянии женщина даже не подумала.  У нее сложилось впечатление, что муж не желает иметь с ней сейчас никаких дел;  однако, Ирэн была в том состоянии, когда никто не может диктовать ей, что делать,  без  риска получить травму.
- Эйдан, жизнь моя, выйди, пожалуйста. Что у тебя стряслось? Где ты был так долго? Я не уйду, потому что хочу знать.

+1

26

Ощущение безмятежности прошло, и снова включившись в реальность, Эйдан расслышал за шумом в душе голос Ирен. Выключив воду, он надел халат, не тратя время на то, чтобы вытереться, и отпер дверь ванной комнаты.
- Гулял, - выглянув наружу, ответил мужчина. В целом, это было правдой. В отсутствие каких-либо дел, ему оставалось бесцельно слоняться по городу, чтобы перестать ощущать себя бесполезным предметом интерьера в их американском жилище.
Мокрые отросшие волосы прилипли ко лбу, и должно быть, он выглядел нелепо, но по какой-то причине ему это казалось совершенно незначительным в этот момент времени.
Куда больше его интересовало другое: возможность новой потери контроля над собой.
Когда-то, в какой-то совершенно иной по ощущениям жизни, психотерапевт советовала ему быть откровенным, делиться своими эмоциями с окружающими, не накапливать их в себе. Особенно негативные мысли, способные привести к яростному выплеску в будущем.
Проблемой стало лишь то, что врач была посредственным специалистом, не распознав у своего пациента признаков социопатии или хотя бы психопатии.
Эйдан не испытывал раздражения даже тогда, когда находился на вынужденном больничном дома, и несколько суток напролет слушал как надрывается ребенок соседей снизу. Он затихал, а потом снова разрывался сиреной, сообщая всему миру, какие же плохие родители ему достались.
Он не ощущал ненависти к тем, кого лишал жизни. В сущности, ему было все равно, кто окажется следующей жертвой. Важным оставалось только то, какое удовлетворение это принесет в последствии.
Что у него стряслось?
- Не беспокойся, никто не умер из-за меня, - Эйдан прошел в комнату. Им не стоит находиться близко друг к другу сейчас. Это может быть опасно, когда он не в себе. – Пока что. Ты ведь знаешь, что живешь с психопатом. Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я могу причинить вред тебе или Элис?
Определенно стоило бы. И сейчас самое лучшее время, чтобы выставить его за дверь, а лучше сбежать самой с ребенком, оставив его одного разбираться со своими проблемами.
Ей еще не приходилось наблюдать его в таком состоянии. Он был вечно занят, весь в работе, с какой-то постоянной целью в жизни. За этой ширмой спрятаться несложно. Но бездействие вывело все из-под контроля, как будто внутренние стопперы исчезли.
В аптечке нашлось снотворное. Он взял сразу три таблетки, зажав их в кулаке, набирая свободной рукой воду в стакан.
- Мне и в самом деле стоит уехать, - припоминая их недавний разговор, как можно более спокойно продолжил он. - Мне одному. Так будет безопаснее, лучше. 
Он не хотел встречаться с ней взглядами, но вовсе не потому что презирал.
Ему казалось, что в ее глазах он может встретить страх или даже жалость.

+1

27

- Видимо, прогулка удалась, - заметила Ирэн, переводя взгляд на исцарапанные руки мужа, - и действительно никто не погиб.
Как мерзко.
Предел наступил, когда она этого совсем не ждала, думая, что у них есть еще время; Ирэн ошиблась. Ирония скрывала ее гнев, ревность и обиду. Она понимала, что безобразный скандал выглядел бы унизительно, и держалась изо всех сил.
- Я знаю, с кем живу, и думала раньше о том, что ты сказал. Смерть - не так страшно, как можно предположить, Эйдан. Лучше, чем боль и унижения, лучше, нежели голод, когда нет денег, чтобы купить еды. Ты убил бы меня быстро, а Элис…нет, ей ничего не угрожает. Она слишком Нортон, чтобы ты смог причинить ей вред. Видишь, все хорошо, ангел мой.

Ирэн устало улыбнулась, пытаясь справиться с подступающими к горлу слезами.
- Что ты знаешь обо мне, кроме того, что знают все, кому это позволено, мистер Нортон.

Гнев захватил ее в тиски, она не могла больше держать в себе все, что накопилось. Ирэн отчаянно кричала, в пол-голоса, тихо, как привыкла говорить с ним. Ей нужно было выговориться, а потом, думала Ирэн…потом все равно.
- Ты теряешь зрение, и сам это знаешь. Я думала о том, что возможная операция требует средств, и знаю, как их заработать. Знаю, как обеспечить будущее дочери, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. . В отличие от работодателей, меня не волнуют придуманные обществом критерии чистоты твоей репутации. Не волнуют окружающие люди, и их болтовня. Я знаю, чего стоят мозги и профессиональный опыт мистера Нортона. Хотела поговорить с тобой о поездке в Принстон, но стоит ли, раз у моего мужа теперь своя жизнь.
Ирэн успокоилась, и когда это произошло, стало легко говорить, совершенно просто и естественно, то, что казалось невероятно сложным произнести вслух.
- Я слишком сильно люблю тебя, Нортон. Это тяготит и раздражает, понимаю, но послушай меня. Не уходи сейчас, подумай еще. Я всегда хотела сохранить нашу семью, любым способом. Допускаю, что они все глупы, и каждая следующая попытка хуже, чем предыдущая, но хотя бы пытаюсь. Мой отец говорил, нужно использовать все способы распутать нитку, прежде чем ее разорвать.

+1

28

Проглотив все таблетки и запив их водой, Эйдан вновь развернулся к ней.
- О, я бы не обольщался на этот счет, - он криво улыбнулся. - Отец тоже до недавних событий любил повторять, что я слишком Нортон, теперь же я вовсе не Нортон. Бастард, навязанный ему моей матерью, - Эйдан не знал, на кого злился больше: на себя или Ирен с ее скрытностью и недоверием. – Совершенно верно, я ничего не знаю о тебе и твоих планах, кроме того, что ты позволила мне узнать. И как бы я не старался заслужить твоего доверия, я все равно остаюсь в стороне, словно карманный муж.  Почему ты до сих пор не доверяешь? Чего ты боишься?
Казалось, что все обиды и недомолвки, имеющие места быть между ними, наконец получили выход. И их нельзя просто спрятать обратно в ящик Пандоры.
- И что же теперь у тебя за план? Когда ты собиралась посвятить меня в него? Когда все будет уже сделано?
Эйдан достал из шкафа наполовину полную бутылку виски и плеснул немного в стакан. Интересно, когда именно между ними возникла эта бездна? Должно быть, с самого начала.
Но он был так влюблен, что недосказанность наоборот опьяняла, а не приводила в бешенство как сейчас. Ему было мало отведенной ему роли. Теперь же выходило, что он и работу найти без нее не может. Он был полностью в ее руках, она же…
«Будь слабее меня».
Виски в стакане оказалось безбожно мало.

+1

29

- Мои родители умерли, Эйдан. Сначала мама. Папе, думаю, просто стало скучно здесь без нее, и он решил уйти следом. Я считала, отец любит меня больше, чем мать, но теперь знаю, что это не так. Он больше потакал моим капризам.

Ирэн вспомнила, как улыбался отец, сглотнула скомканную наскоро горечь, чтобы Эйдан не успел заметить.

- Хотела поговорить с тобой, но накануне мы решили  сыграть...в эту игру, и все немного изменилось, не правда ли?
Сказанное было правдой. Она хотела создать удобную ситуацию, и вызвать мужа на откровенный разговор,  рассказать о том, что хочет вернуться в бизнес, может быть, предупредить его возражения или гнев разумными доводами. Эйдан был воспитан настолько традиционно, что их союз выглядел чем-то нереальным. Он женился на женщине, которую должен был презирать, зная для этого вполне достаточно.  Ирэн твердо помнила, чудес не бывает, но позволила себе закрыть на это глаза и поверить в маленькое личное чудо семьи Нортон. Теперь наступила расплата.
Отчего бы не удовлетворить любопытство Эйдана.
- Ты знаешь, что женился на проститутке.
Она устала подбирать слова. Ирэн чувствовала, что устала быть кем-то, кого хотят видеть. Дорогая продажная женщина не перестает ею быть, только продается дороже других.
- Ты не слишком раскаивался, когда делил со мной постель, да, дорогой? - Ирэн сдержанно улыбнулась, - но теперь,  моему мистеру Нортону стало немного скучно. Хорошо, я расскажу тебе, почему бы и нет. Раз ты хочешь знать.
Миссис Нортон говорила  без видимого волнения. Всплески ложного оптимизма порой бывают как нельзя кстати. В самом деле, терять нечего, когда потеряно все. Разумеется, Элис не в счет. Элис всегда будет ее дочерью, и она не должна ни в чем нуждаться.

- С твоей помощью я хотела открыть сеть массажных салонов в Лондоне и сделать ее прибыльной. Юридически предприятие должно быть застраховано от возможных проблем с законом. Мне необходим надежный тыл, и я рассчитывала на профессиональный опыт мистера Нортона, потому что не вижу другого выхода для нас. Я умею красиво подавать удовольствие на блюде тем, кто в этом нуждается, и больше ничего не умею. Уверяю тебя, нуждающихся по-прежнему много, равно как и желающих работать в приличном,  хорошо оплачиваемом месте. Кто-то должен свести тех и других, руководить процессом и обучать персонал. И считать доходы.
Говоря, Ирэн с неприкрытой нежностью смотрела на него. Теперь, когда буря миновала, и виден был финал их истории, она больше не имела сил сердиться на мужа или лгать ему. Миссис Нортон отвечала сразу на все вопросы, которые были заданы. Бедный Эйдан! Верно, она сошла с ума, решив, что муж когда-нибудь примет подобный план.

- Некоторая работа уже проделана, но окончательное решение отложено. Я просто считала в высшей степени странным браться за это, не посоветовавшись с тобой. Если бы ты согласился, то после уик-энда мы бы отправились в Принстон. Мне нужна протекция, а там живет один человек, который помог мне когда-то перебраться в Англию. У него там по-прежнему множество полезных связей, которыми я собиралась воспользоваться. Вот и все, ангел мой. Вот и все.

На душе у миссис Нортон стало печально и легко.

+1

30

Он знал о ее родителях. Также как она знала, что в детстве он коллекционировал бабочек, а когда вырос начал собирать дорогое вино, даже не думая о том, что когда-нибудь станет его пить. Никогда не любил вино. Просто в этом что-то было. Новая жертва – новая бутылка вина. Только по их количество и можно было определить, скольких он убил. Неприкосновенный запас.
Всего лишь простая наблюдательность, не высказанная вслух. Он ненавидел своего отца, не испытывал теплых чувств к матери, но они то и дело возникали в его жизни. Звонили по каким-то нелепым причинам, или упоминались в разговорах. Они были живы. Ирен же никогда не говорила о своих. Когда Элис родилась, и Ирен окрепла, Эйдан спросил жену, хочет ли она показать дочь бабушкам и дедушкам. Но миссис Нортон немедленно вспомнила о свекрови, а не о своей матери.
Не надо быть эксцентричным детективом в шапке, достаточно внимательности и заинтересованности в человеке, что рядом с тобой, чтобы сделать соответствующие выводы.
Она продолжила, а Эйдан горько усмехнулся. Неужели он так похож на стереотипного английского сноба? Зонтик, пальто, вежливость, скрывающая неучтивые мысли? Презрительность и брезгливость за маской игрока в покер.
Как же это все вышло? Как так получилось, что они стали противны. Не друг другу. Сами себе. И теперь отталкивали друг друга, пытаясь напугать черной исстрадавшейся душой. У кого грехов больше, кто ужаснее, от кого стоит держаться подальше.
Сумасшествие.
Эйдан выслушал ее, не перебивая, опираясь руками о столешницу позади себя. Когда она закончила, он глубоко вздохнул и потер глаза. Принятое средство оказалось очень сильным.
- Иди ко мне, - совершенно спокойным тоном произнес он, раскрыв перед ней объятия.
Суини Тодд и миссис Лаветт. Вот что ему напоминала вся эта афера сейчас. Но он выбрал ее. У них было много общего, и сейчас все сказанное не казалось безумием. Могло получиться. Партнерство могло оказаться удачным. Какие еще варианты у него есть? Ему следовало хорошенько подумать обо всем позже.

+1


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » *[Inevitable Retribution] I never