Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » *[Four Calamities] Love Me Tender, Love Me Sweet


*[Four Calamities] Love Me Tender, Love Me Sweet

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Участники: Vanessa Allford, Game Master (Лидер)
Время и место: Mark’s Bar в ресторане Hix Soho, март 2015
Краткое описание: притворство заменяет кровь в жилах, загоняя страх в самые дальние уголки сознания. Очень сложно не потерять себя. А иногда непросто и оставаться в живых.
Потанцуем?

+1

2

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]Музыка, играющая в баре:
[audio]http://pleer.com/tracks/7230896pwgr[/audio]

____________________________

В другой жизни сегодня был бы необычный день. Но он поднимает свой бокал среди незнакомцев, собравшихся в шумном баре, чтобы отведать лучшего виски. Здесь и туристы, и новые лондонцы, и те редкие птицы, что родились и выросли в этом гордом, несломленным городе.
Его телефон молчал уже пару дней, и он был близок к тому, чтобы потерять контроль.
А на улице шел бесконечный дождь, словно бы ему на зло.
Он не собирался много пить, но два опустевших стакана уже покоились на стойке рядом с его рукой.
Слишком тошно. Как будто все внутри сжималось от несвойственного ощущения. Немного больше воздуха - потраченного зря кислорода.  Он и в самом деле завяз в этом мире, в этой роли среди чужих, едва сдерживая себя, чтобы не закричать.
Он мог бы сбить спесь с каждого здесь. Но стоило чему-либо стать ему неподвластным, он терял голову.
Ему просто нужен был один звонок. До трепета, до боли. Он бы вцепился в кого угодно, в самого себя, если придется, прогрыз бы запястья, обнажив вены.
Да какого же черта они не звонят?
Стакан с грохотом опустился на стол.
- Еще.
- Попробуйте Талискер.
Все, что угодно.
С Днем Рождения, Дэвид.

Отредактировано Game Master (2016-08-07 19:04:12)

0

3

Громкая бурлящая музыка, которая ближе к танцполу дрожит на груди ниже ключицы, заполняла голову. Ванесса не очень любила такие места, скорее фешенебельные рестораны с живой музыкой, искусной сервировкой стола, накрахмаленными кружевными салфетками в духе богемы ушедшей эпохи. Шумные сборища напоминали бесконечные пёстрые вечеринки, в веренице которых невольно участвовала труппа иллюзионистов в течение нескольких лет. Как ни пыталась Нэсс войти во вкус, ей это так и не удалось, хотя она и узрела простую истину: в таких местах нужно напиваться, иначе за порог можно и не заступать.
Сама мисс Олфорд или леди Олфорд, как её стали называть, выпадала из общего колорита: она была одета не столь откровенно, но дорого, с отзвуками европейского шарма. Изысканно, но без модерновой вульгарности, которая нередко стала сопутствовать этому слову, оправдывая любую пошлую нелепость ведущих брендов. Коктейльное платье, обтягивающее упругие формы актрисы, с кокетливо-таинственным полупрозрачным чёрным кружевом, прикрывающим глубокий вырез, лаковый клатч и такие же изящные туфли-лодочки на шпильке создавали эффект лёгкости и элегантности. Казалось, незнакомка пряталась в этом месте, словно редкий цветок в гуще сорняков, от нежеланного и осточертевшего привычного общества или желала вкусить то, что прежде ей было недосягаемо.
Нэсси выпила ещё по дороге сюда. Она долго всматривалась в лицо нужного человека, пытаясь заспиртовать свои мысли и отправить их подальше, вспоминая высокую цель, средством которой была вынуждена стать. Ванессе было омерзительно от предвкушения того, что ей предстоит, но, будучи актрисой, она совладала с собой, думая о том, что играя самый дрянной образ, ты не становишься им, а лишь предаёшь свету его личину. На этот раз сценария не было: мартини, ещё раз мартини и сплошная импровизация.
Возле барной стойки стояла лукавая женщина, немного скучающая, немного шкодливая, ещё недостаточно хмельная для безумств, но, очевидно, готовая ввязаться в авантюру. Ванесса скептично оглядывала толпу, будто ждала подругу, успела дать по рукам паре молодых людей и уселась на высокий стул. Какой-то мужчина подошёл к ней с выпивкой в руках, пытаясь купить расположение колоритной красавицы, но Нэсс беззастенчиво развернула его. Рядом сидел угрюмый Дэвид Эванс, без сомнения, это был он. Волнение нахлынуло, налив щёки румянцем, как будто от выпитого. Сердце колотилось в груди под частый ритм музыки, трудно было сдерживать тяжелые глубокие вдохи, но искусная невозмутимость продолжала сиять на ухоженном лице.
- Самый сладкий шот и начните готовить «Секс на пляже». – она отдала указания бармену, краем глаза поглядывая на свою персону Икс. К своему удивлению, хоть воображение и рисовало из него последнего мерзавца, внешне он не казался отталкивающим.
Мысли лихорадочно бились в голове, будто десятки мотыльков об лампочку. Пора действовать. Первый шаг, намёк, лёгкая интрига. Умные властные мужчины любят добиваться, брать, охотиться. Что ж, попробуем. Шот стоял на столешнице с двумя контрастными слоями и сахарной вишенкой на дне. Взяв его в руку, женщина вдруг развернулась боком, глядя на Дэвида.
- Я, - мисс Олфорд сделала небольшую паузу, - никогда не, - снова пауза, намекающая на известную игру, - танцевала с незнакомцами.
Сказав это, она выпила огненную жидкость залпом, чуть поморщилась и с лукавой ненавязчивой улыбкой выпорхнула со стула в толпу, интригующе растворившись среди посетителей. Если бы не выпитое, её бы явно колотило. Как знать, сойдёт ли уловка. Было ещё множество запасных вариантов, но проигрывать первый ход не хотелось.

+2

4

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]Талискер обжег глотку. Тепло стремительно растекалось по нутру, туманя разум. Он убеждал себя, что у него есть выбор. Например, он может все закончить уже сегодня. Если духу хватит.
Сладкий шот и «секс на пляже» вплыли в его плоскость сознания в тот самый момент, когда он намеревался все бросить.
Это был хороший бар. Один из тех, куда после работы устремляются белые воротнички и немного синих, изо всех сил добивающихся смены цвета рубашки. Женщины, мужчины, живущие в офисах и мыслящие шаблонами формальных писем, проверяющие электронную почту три раза за пять минут, и умеющие одновременно говорить и писать смс-ки, а также продумывать, что будут делать в те редкие часы, когда в офис им не нужно. Они не переживали, не сокрушались и не отчаивались, потому что не ощущали течения времени, всего этого тяжелого потока, уносящего их все дальше от рождения и все ближе к смерти. Они думали, что делают важное дело. Все чинно и умеренно. Никаких вожделенных взглядов, пропущенных ударов сердца, чьих-то не невинных фраз, и  обжигающего дыхания на уровне шеи. Три бокала по полпинты у женщин. Три пинты у мужчин. И домой, к семьям, отвечать на почту и спать-спать-спать, чтобы завтра пуститься по новому кругу загнанной лошади, которую рано или поздно пристрелят.
И тут среди всего этого однообразия серого планктона мелькает единственное яркое пятно. Секс на пляже. Исчерпывающе. Доходчиво. Недвусмысленно.
Для него все сейчас слишком недвусмысленно.
Приглашение уж точно.
И это при том, что у него на безымянном пальце блестит золотое кольцо, которое должно отпугивать всех охотниц до кошельков и просто искательниц приключений. Женат, занят, пригвожден гениталиями к стене, пока женщина всей его жизни не станет более снисходительной.
Обычно кольцо срабатывало как справка о гонорее. Слишком пьяна, что не заметила? Слишком увлечена, чтобы испытывать угрызения совести?
Вряд ли. Вряд ли.
Тем интригующе.
Кинув на стойку банкноты, Дэвид нырнул в толпу.
Здесь не танцуют. Здесь даже музыку не слушают. Здесь бубнят. Без остановки, пока двери бара не прищемят ягодицы последнему посетителю, выталкиваемому наружу.
Кажется, он напился.
Но все же нашел ее в толпе, и потянулся к уху, чтобы произнести неловкое:
- Я не умею танцевать. Только шаманские танцы.
Разрушил всю магию момента. И улыбнулся.

_________________
Музыка, играющая в баре: [audio]http://pleer.com/tracks/6073996OCRI[/audio]

Отредактировано Game Master (2016-08-14 02:00:27)

+1

5

Хмельная толпа из тех, кому сидеть было уже невмоготу от выпитого, скорее не танцевала, а переминалась с ноги на ногу, обсуждая последние сплетни о парнях из техподдержки и девушках из бэк-офисов, кто-то сетовал на квартальные бонусы или заливал очередной стресс прямо на ходу. Весёлая смуглая толстушка, явно набравшаяся больше меры, неуклюже дёргалась в окружении ехидных подруг, расстегнувших верхние пуговицы своих безупречных брендовых блузок. Здесь всё было чуждо, пресно. И лишь музыка дарила этому месту отзвук чего-то пряного, пикантного, чарующего. Но она была лишь белым шумом для окружающих. Но не для леди Олфорд. Как сейчас хотелось станцевать медленный фокстрот или завораживающее страстное танго. На душе засаднила тоска по Гарри, как он вёл! Если им доводилось танцевать, то танец, несмотря свою природную невинность, становился откровенным, сладострастным, обжигающим как интимная близость, даже сам воздух, казалось, пропитывался дерзким желанием.
Реальность больно ударила в грудь на вдохе. Рядом хохотала и визжала девушка, пошло утягивая коллегу за узкий галстук, но в этом не было того истомного хищного кокетства, которое полагалось такому движению.
Ванесса ждала с трепетом. Устав от волнения, она прикрыла глаза, растворяясь в густых протяжных нотах колоритного вокала, стараясь верить в себя и не отчаиваться.
И вдруг у самого её ушка, там, где витали пары изысканного цветочного парфюма, прозвучал голос. Хорошо, что в приглушённом свете не было видно, как она побледнела. Мгновение и румянец снова на щеках. Что ж, игра началась. Первый акт, действующие лица на сцене.
- Танцевать должно не тело, а душа, - усмехнулась Ванесса, взяв мужчину за руку, - а если ее нет, - незнакомка тряхнула ухоженными рыжими локонами, - приходится использовать все остальное.
Нэсс, как большинство артистов театра и мюзиклов, имела прекрасную хореографическую подготовку, её бедра покачивались в такт обволакивающей музыки, терпкого чувственного джаза, под который не хватало игривых волн бисерной бахромы подола платья с заниженной талией, что-нибудь в духе довоенной богемы. 
Движения были ловкими и гармоничными. Не выпуская его ладонь, она с источающейся изнутри врожденной и приобретенной опытом грацией, которую портила хмельная неловкость, вилась вокруг, как будто рядом с Дэвидом плясал на ветру своенравный лепесток пламени. Окружающие расступились, наблюдая как с нескрываемым самодовольством извивается рыжая гостья бара. Завершив своё «соло», она приблизилась, положив руки ему на плечи, мерно покачиваясь в самом банальном медляке. Её глаза блестели, а улыбка была пропитана кокетливым лукавством.
- Ну что, всё не так плохо, шаман?

+2

6

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]Привычные рамки реальности стали размываться, стоило ему оторваться от высокого табурета, а оказавшись рядом с ней, он неожиданно и вовсе потерял голову, ощущая дурманящий аромат парфюма и ее волос.
Ее пальцы коснулись его ладони, и Дэвид почти инстинктивно сжал их. Ему всегда нравились кисти, аккуратные наманикюренные пальчики, и эти тонкие запястья, казавшиеся болезненно-худыми с вереницей синих прожилок-вен, с почти визуально ощутимым бьющимся пульсом. Он приходил в восторг, представляя на что способны человеческие руки, женские руки.
О, он многое видел. И никогда не забудет глаза той, что на восточном базаре, не сомневаясь ни секунды, решительно разрезая толпу, направилась прямо к его столпившемся рядом с палаткой торговца монистами друзьям. Он как раз шел к их джипу и, продолжая улыбаться шутке Майкла, или Кида, лишь на мгновение поймал взгляд смерти. В нем было столько боли и ненависти, что можно было окропить кровью все вокруг. Он не убивал ее мужа. Не трогал ее брата. Никогда не видел сына. Но в этот самый момент Дэвид оказался ее главным врагом. Он был в форме, с оружием и улыбался, находясь на чужой земле. Смеялся. Возможно, был счастлив. Но их там, ребят, было больше, и лишь поэтому, как ему после казалось, она не остановилась, а двинулась дальше.
Дэвид думал, что шнурок развязался, что надо позвонить матери, уже давно не слышал ее голоса, а завтра их перекинут куда-нибудь, где даже табака не удастся найти. Но в следующую секунду шум базара взорвался. И все взорвалось. Его толкнуло в спину с такой силой, что он мог бы ощутить полет, если бы он не длился так коротко. Тупой удар, свист в ушах, песок в глазах и скрипит на стиснутых зубах, вдох сделать невозможно, как будто он забыл, как это делается. И под головой растекается кровь.
Им было по двадцать. Они думали, что станут героями, а вместо этого отправились домой в цинковых гробах с одинаковыми, исполненными сожаления письмами родным.
Им казалось, что все еще впереди.
А ему исполнилось тридцать один. И все, что он хотел сейчас, оказаться в объятиях той, что любила бы его. Любила бы так, чтобы и его собственное сердце сжималось от нежности. Она бы забрала его тревоги, заставила отключиться инстинкт самосохранения. Она бы могла убить его, но, черт побери, эта смерть была бы лучше. Будет лучше.
Дэвид положил руки ей на талию, приближаясь настолько, насколько позволяли рамки приличия.
- Как тебя зовут? И как зовут того, кому мне следует разбить лицо, зато что обидел такое прелестное создание? – вновь потянувшись к ее ушку, поинтересовался мужчина.

___________________
Следующая мелодия:
https://music.yandex.ru/album/1001862/track/2204451

+1

7

Музыка мерно вливалась в тело с каждым новым вздохом, и как будто сам воздух становился плотным и тяжелым и мог удержать на себе, подобно ласковой морской воде, стоит задержать дыхание. Ванесса ощущала всё большую лёгкость, несомненно, хмель усердно действовал. Глаза блестели, в них, словно в стеклянной витрине книжного, вспыхивали блики окружающих огней, слепя взгляд, когда ты пытаешь прочитать надпись на очередной обложке. Нэсс, которая не страдала излишней скромностью, не отводила взгляда, давая собеседнику самому домыслить на свой вкус: взгляд ли это заворожённой удавом добычи или, напротив, её ли хищного лукавства стоит опасаться.
Дэвид был близко, но как будто чувствовал, что незнакомка не позволит ничего вульгарного. Его руки опустились на талию, отдавая теплом тела, Нэсс ответила, уложив свои ладони на его плечи. Он чуть склонился, обдавая дыханием возле щеки и ближе к ушку. Ванесса улыбнулась, многих женщин впечатляет проявление силы, пусть даже это лишь вербальные намёки.
- Хочешь сказать, кого тебе стоит поблагодарить за нашу встречу? – игриво переиначила женщина.
– Разве это имеет значение? Разве что-либо сейчас имеет значение?
Проникновенный взгляд, как будто куда-то внутрь, вглубь чернильных зрачков. Ванесса, легко, будто порыв ветерка, коснулась кончиками нежных пальцев его губ.
- К чёрту имена, кем мы были, кто мы есть – это не важно. Просто будем здесь и сейчас. – вкрадчиво прошептала она, наделив себя ещё большим таинственным флёром с оттенком чего-то сиюминутного, неуловимого, словно часы пробьют полночь, и она исчезнет навсегда. И вместе с тем, будто невольно подсказывало, что её имя может сказать о владелице больше положенного. Или словно ей нет дела до кольца. Вопросы и ответы сплетались, порождая новые.
Если он тот, за кого его считают спецслужбы, нет лучшего способа заставить мужчину одновременно не думать о тяжёлом грузе его чёрных дел и при этом продолжать чувствовать себя особенным. Мисс Олфорд скользнула ладонями с его плеч, проведя вдоль груди и, приблизившись, отпрянула. Как говорится по-латыни «Nutrisco et extingo» - питаю огонь и гашу его.

Отредактировано Vanessa Allford (2016-09-19 01:17:10)

+1

8

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]В крови достаточно алкоголя, чтобы отказаться от самоконтроля и пуститься во все тяжкие. Но разве это возможно?
Когда он перестанет следить за каждой мелочью, он умрет.
Служба научила его никогда не закрывать надолго глаза. Моргнул и пропустил момент, пока еще можно убрать затаившегося снайпера, до того, как он отправит свою пулю в полет.
Дэвид смотрел на красотку перед собой, размышляя о случайностях судьбы. До армии он бы просто сопроводил бы ее в туалет, где они по-быстрому познакомились поближе, после чего разошлись в разные стороны, удовлетворив свою сиюминутную похоть. Молодость – невоздержанность. Совершенно ни к чему ни имена, ни знание о том, по какому адресу располагается его или ее кушетка с белыми или не слишком уже белыми простынями, пропитанными страстью, сжигающей предыдущего или предыдущую партнершу. Вся хваленая любовь, загнанная в рамки физического влечения. Последствия и ответственность? Ну вот еще, ей надуло.
Но то, что просто в двадцать лет, оказывается совершенно другим на вкус в тридцать. Уже не таким желанным, потому что мозг, должно быть, перемещается из зоны паха в ту зону, где он изначально задумывался, и используется с той целью, с которой предполагался. И вот он уже вполне себе скромно, почти как джентльмен, касается ее талии, не стремясь сократить дистанцию и перейти порог дозволенного, хотя, конечно же, хочет ее. Но хочет не просто тело. А от того воздерживается от любых действий. Легкомыслие осталась в прошлом, а одиночество стало больше, чем могла вместить его душа. 
Ученые установили, что люди начинают стареть в двадцать шесть лет. Если так, то Дэвид далеко опередил свой паспортный возраст. Путь, который ему достался, не предполагал достижение настоящей старости с сединами и путающимися под ногами внуками, а успеть нужно было столько всего.
И случайностей, а также совпадений в его жизни уже давно не было.
- Все имеет значение, - охотно ответил Дэвид. Он снял ее левую руку со своего плеча, проведя большим пальцем правой руки по тыльной стороне ее ладони. Его же левая рука легла на ее спину, ниже лопаток.
Такая холодная, так сладкая, так милая, такая красивая… Чужая.
Он заставляет ее прогнуться в спине. Никакой вульгарщины, типа волос подметающих пол несуществующего танцпола. Лишь прозрачный намек, что он контролирует ситуацию и не позволит играть с собой.
- Оказывается, танцевать так просто. Стоило только попробовать!
Дэвид мог бы оскорбить ее, заметив, что для отсутствия имени она уже не так молода. А если женщина перед ним проститутка, то ей потребуется терминал для оплаты, потому что всю наличку он уже спустил на выпивку, и теперь сможет расплатиться лишь банковской картой.
Но он молчит, разрешая этому мгновению оставаться прекрасным, зачем-то лелея надежду, что интересен ей просто так.
Хотя на самом деле ни секунды не верит в это.
Этот мир погряз в товарно-денежных отношениях. И если не деньги ее интересуют, то секреты. А если не секреты, значит его смерть.
Он давно потерял веру в людей и в их способность к не надуманной искренности.
Музыка подходит к концу, и Дэвид отступает на шаг назад, выпуская ее из своих объятий.
- Спасибо, это было мило, - в его озорном взгляде возможно даже читается намек на нежность. Виски. - И ты очень красивая, кому-то очень повезло.
Он улыбается, выговаривая нескладные фразы, напоминая о пропасти, что их разделяет, рисуясь настоящим олохом.
Ох, теперь ему и в самом деле придется посетить бордель (там карточки точно принимают). Ну или принять холодный душ. Что окажется ближе.
У барной стойки он заказывает еще один виски, который еще не успел попробовать.
На телефон приходит смс: "мальчик наказан". Дэвид усмехается, гася экран нажатием кнопки, пока никто не успел ознакомиться с его личной перепиской.

+1

9

Ванесса уже давно была глубоко убеждена, что каждая девушка должна хоть раз сходить на занятие парными танцами. Это как будто особый обряд, способный разбудить настоящую женственность, которая так незримо притягательна. Женственность в давно забытой и не извращённой эмансипацией форме. Современные девушки не так тонко чувствуют, каково это – довериться мужчине, ощущать власть партнёра, но не ту, которая бы принижала их достоинство, а проявляющуюся силой защитника.
Знаете, что главное в вальсе для дамы? Не все эти раз-два-три, шаги с правильных ног и развороты, а умение вестись, податливо и легко, не отягощая при этом своим весом и напуганным или беспристрастным взглядом. На занятиях по хореографии, которые по воле профессии посещала Нэсс, девушкам завязывали глаза, и каждый кавалер вёл их по нескольку кругов вальса, импровизируя на ходу. Нужно было почувствовать его, ловить нутром каждое его движение, понимать и поддаваться на фигуры без единого слова и искренне доверять. Тех, кто владел таким мастерством, можно было узнать сразу, стоило мужчине пригласить даму и он, вставая в позицию, мог заметить, как податливо покоится её рука в его вытянутой вперёд ладони, полностью расслабленная, настолько, что стоит ему убрать руку и ладонь партнёрши упадёт вниз. Неопытные обывательницы пронизаны напряжением, они сжимают ладонь мужчины, чуть не до боли впиваясь ногтями, а в самом танце так вытягиваются по струнке, будто насажены на кол, не давая партнёру возможности ни для манёвров, ни для полноправного ощущения удовольствия.
И пусть это был не вальс, а нечто совсем иное, вся та же формула работала и здесь. Вряд ли Дэвид задумался о подобном хоть на секунду, но это должно было просочиться куда-то в глубины бессознательного.
Этот Эванс был не так наивен. Вернее, не наивен совсем. Даже в хмеле не терял самообладания, и любая попытка одурачить его, очевидно, потерпела бы жестокое фиаско. Ванесса самонадеянно не видела или не хотела видеть этого сначала. Мужчина как мужчина, будто и не может быть за ним ничего особенного, но чем дальше, тем сильнее довлела мысль, что неверный шаг, подозрительное слово и его пальцы, несмотря на улыбку на лице, с лёгкостью раздавят её косточки на мелкие кусочки. Нельзя было давать смятению мешать. Нэсс подавила мысли, возвращая самообладание, позволив ему осуществить красивый последний аккорд.
- Благодарю, - она смутилась настолько, насколько это было необходимо приличию. Удивительно, как настойчиво он пытался отгородиться от неё этим вымышленным кем-то там, будто у неё на лбу написано, что она кому-то принадлежит. Может, у неё там татуировка с именем Гарри, черт бы его побрал? Нет, кажется нет.
- Или повезёт, - смеясь, ненавязчиво поправила она, грациозно усаживаясь обратно на высокий барный стул. На стойке уже красовался изящный как фигура манекенщицы бокал с коктейлем. Он потянула из трубочки фруктовую сладость, игриво, но не с пошлым кокетством поглядывая на нового знакомого.
- Да я говорю тебе, это она! – послышалось сзади молоденький женский голосок.
- Гонишь! – прозвучало там же, но чуть грубее и ниже.
- Да, по-любому!
Обе девочки, едва вступившие в возраст вседозволенности, тут же материализовались рядом с салфетками, ручкой и умоляющим видом в придачу.
- Леди Олфорд! Пожалуйста! – они не находили слов и только тыкали этой бедной салфеткой, которая уже пропиталась потом их ладоней.
- Можно с Вами сфотографироваться? Пожалуйста! – видимо, вопрос ответа не требовал и в лицо актрисе ударил яркий свет экрана смартфона. Вот и соглашайся после этого рекламировать по тв очередную краску для волос. Это, конечно, приятнее, чем возрастную косметику, но всё же не без последствий.
- Вот чёрт, - тихо пробубнила Ванесса себе под нос, но спутник явно мог слышать её недовольство. Она улыбнулась на камеру, но, не дожидаясь продолжения экзекуции, которое явно наклёвывалось, подалась ближе к Дэвиду.
- Умоляю, спаси меня! Давай сбежим отсюда! – для полной убедительности она, словно невзначай, коснулась его ладони. И была так же проста с ним, как до своего глупого разоблачения. Ванесса соскользнула со стула и торопливо бросила бармену банкноту солидного номинала, в пару раз превышающего сумму её заказа.

+1

10

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]Ах, вот где он ее видел. Рекламные плакаты по всему городу, по которым взгляд скользит, но никогда не задерживается, как на совершенно лишней и бесполезной информации. Еще одна красотка, еще один бесполезный для него товар. Он и на навязчивый Олд Спайс внимания не обращал, не испытывая проблем с доказательствами собственной мужественности и не ощущая необходимости ее подчеркивать, применяя на себе множество разнообразных мускусных ароматов.
Для Дэвида существовала лишь одна женщина. Другими можно было пользоваться, но любить их ему было совершенно не за что. От того они все оказывались для него чужими.
Моногамия – глупость, заменяющая презервативы и оберегающая брезгливых мира сего.
Но сердцу низменные инстинкты неизвестны. Их сговор с душой - самый коварный и, должно быть, самый древний на свете.  И даже черная и холодная душа Дэвида обретала вторую жизнь с той единственной.
Теперь потерянной.
Пальцы чуть сильнее сжимают стакан, а после разжимаются. И с привычной улыбкой и озорством в глазах он поворачивается к новой знакомой. 
Леди. Леди Олфорд. Должно быть, Магнуссен сможет рассказать ему много всего интересного об этой «леди». Но пока его капризной и дорогостоящей поисковой сети нет рядом, ему предстоит спасти положение.
В голову тут же приходит этот фильм про телохранителя. Взять объект на руки, растолкать всю публику ногами, а затем выбраться наружу целыми и невредимыми.
Возможно, это не из фильма, но образ впечатляющий.
Однако же, реальность не имеет ничего общего с фантазией.
Поднявшись с места, Дэвид опускает взгляд на ее руку, а затем его пальцы касаются ее.
- Не пожалеешь? – не дожидаясь ответа, Дэвид бросает рассерженный взгляд на девушек с блокнотами. – Вам и в сам деле не знакомы такие слова как «неприкосновенность частной жизни»?
Дэвид решительно двигается на них, от чего девушки спешат отойти с пути.
- Что ж, мисс Олфорд, надеюсь, ты любишь мотоциклы и быструю езду?
После шума в баре звуки улицы кажутся приглушенными. Дэвид кивает в сторону своего транспорта. Он выпил, но до состояния «алкогольного опьянения» ему еще очень далеко.

Отредактировано Game Master (2016-10-08 16:37:15)

+1

11

Мужчина шугает настырных поклонниц как надоедливых мошек и слепней, позволяя именитой партнёрше по выпивке и танцам покинуть бар. Тривиальная сцена для актрисы, привычная по рецептуре, как салат «Цезарь», подаваемый в каждом заведении от замшелой фастфудной до солидного ресторана премиум класса. Разница лишь в исполнении и качестве. Решительность Дэвида, его твёрдый взгляд понравилась бы эмоциональному гурману.
- Ванесса, - поправила его мисс Олфорд, лукаво и даже с некоторым смущением улыбаясь, будто её маленькая раскрытая тайна заставляла чувствовать себя обнажённой и беззащитной. Впрочем, претворяться овечкой она сегодня не собиралась, а потому с достоинством титулованной «леди» под стать имиджу, придуманному агентами, зашагала вперёд.
- Теперь я хочу знать твоё имя, шаман, раз уж я разоблачена, - произнесла она вкрадчиво, взяв его за руку и приблизившись, будто, а может и правда теряя опору от хмельного головокружения, которое только усилилось на контрастном свежем воздухе полупрозрачной чернильной синевы.
Предложение прокатиться вызывало неоднозначные чувства. Она, конечно, ещё не доросла до занудной мамаши-паникёрши, но и из бесшабашного подростка без царя в голове уже давно выросла. Алкоголь подгонял, будто топливо, заснувших тараканов в голове, которые время от времени были способны устроить драмкружок и люто свирепствовать. После разрыва с Гарри или, точнее, каждый раз после разрыва с Гарри, она начинала относиться к смерти равнодушно, а порой, казалось, и искала её, полагая, что на этом свете её ничто не держит. Последние годы благотворительный фонд стал смыслом жизни, успехи в карьере радовали, но бреши в душе всё же заполнить не могли.
- Да ты плохой мальчик? – хищно улыбнулась Нэсс, приближаясь лицом к его лицу. - Любишь нарушать закон? – она вдохнула лёгкое амбре из его губ и ухмыльнулась. Стоило ли говорить такое законченному преступнику? Ей как будто хотелось понять, правда ли всё, о чём говорили те, кто прибегнул к её помощи. Адреналин пробежал по венам, и это вызвало ещё больший задор.
- Я вот люблю, - она рассмеялась, представители богемы паиньками считались редко. А оправдание одно – творческие люди.
– Запрягай, коли не шутишь, – с игривой улыбкой она провела кончиками пальцев вдоль корпуса мотоцикла.

+1

12

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]Люди не прыгают в бассейн с пираньями, потому что:
а) это самоубийство;
б) не так просто найти бассейн с пираньями.
Но вот она приближается почти вплотную, и Дэвид инстинктивно кладет руку ей на спину, и пальцы скользят ниже дозволенного при первой встрече, выясняя для себя насколько далеко она позволит ему зайти, прежде чем звонкая пощечина заставит его отшатнуться в сторону. Или удар по мужскому самолюбию. В прямом и переносном смысле.
Женщины. Сначала поманят, а потом дадут понять, что ничего такого не имели в виду, и вообще только что сбежали из монастыря, куда вернутся в самое ближайшее время. До полуночи, конечно. Утром, днем и вечером – шлюха, ночью – монашка. Попробуй поймать их биоритмы и запасть им в душу, прежде чем часы качнутся в сторону «неприятия».
Их губы едва не соприкоснулись. Свободная рука легла на тонкое женское запястье.
Имя? К черту имена. У него их миллионы, и ни одно не принадлежит ему. Клеятся, словно ярлыки, отпадают как листья с деревьев осенью. Холодные, чужие, безликие…
- Гарри, - навскидку бросает Дэвид. – Гудини. Могу заставить человека исчезнуть. Едем?
Он выпускает ее из своих объятий, давая возможность сделать выбор. По его лицу трудно понять, всерьез ли он говорит сейчас.
- О, похоже, ты совершенно пьяна, раз вспоминаешь шаблонные фразы. Держи, девушки с раскроенными черепами мало привлекательны, - шутит Дэвид, протягивая ей блестящий новенький шлем.
Он помогает ей сесть на мотоцикл, просит держаться крепче и предупреждает, что вводит ужасно, но ей понравится поездка, Лондон ночью восхитителен.
И что-то из этого определенно ложь.
- Кричи громче, если захочешь остановить планету и сойти, - сообщает он, прежде чем они резко срываются с места.

0

13

[NIC]David Evans[/NIC][AVA]https://i.ytimg.com/vi/M0UNY0Ugdzk/maxresdefault.jpg[/AVA]С женщинами вечно возникают какие-то проблемы. Начать с этого их «нет», которое означает «да» и «да», предполагающее «нет». Попробуй их понять, когда они ходят вокруг да около. Но, если они говорят прямо, не скрывая своих истинных желаний, будь уверен – ты в беде.
Дэвид и его новая «подружка» мчались навстречу ночи. Ванесса крепко держалась, обнимая его за талию. Как жаль, что это всего лишь игра. Он бы не отказался от настоящего подарка на день рождение.
Майкрофту Холмсу пора заканчивать с практикой найма фрилансеров. Кто-то может и в самом деле пострадать.
Резко затормозив перед многоквартирным домом на севере Лондона, Дэвид едва не уронил свою спутницу.
- Прости, никак не могу перестать красоваться, когда я с девушкой. Пойдем, - подавая ей руку и помогая слезть с мотоцикла, произнес он. – У меня есть шампанское. И сыр. С плесенью. Не уверен, что так было задумано изначально.
У него всегда была информация, которую можно было бы слить правительству, чтобы запутать следы. Однако же сегодня, ему хотелось сыграть по-крупному. Поэтому, когда они поднялись в квартиру, и у него неизбежно зазвонил телефон, он оставил на столе именно ту папку, которая должна была заинтересовать Шерлока Холмса. А уж устроить мисс Олфорд внеплановую встречу с гением детективного мира – вообще легкая прогулка. Уж очень просто поселить любопытство в разуме Шерлока.
Когда Дэвид вернулся в комнату с бокалом шампанского, Ванессы уже и след простыл. И папка тоже испарилась. Ловушка была расставлена.
- Добро пожаловать в ад, мистер Холмс, надеюсь, пребывание в нем вас не разочарует.
Дэвид отсалютовал невидимому собеседнику бокалом и тут же его опустошил.

0


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » *[Four Calamities] Love Me Tender, Love Me Sweet