Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » *Awakening


*Awakening

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Участники: Griffin, Leonard McCoy (NPC)
Время и место: февраль, Лондон, квартира
Краткое описание: самое трудное, что может быть - собирать себя из кусочков, которые никак не хотят держаться вместе. В особенности, когда тебя преследуют кошмары из прошлого.

0

2

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]
И почему вокруг него всегда летают жирные мухи, будто бы он наложил в штаны или наступил на собачье дерьмо, да еще и пару дней не мылся. Что не сон - то эти мохнатые жужжащие создания, не замечающие его, носятся повсюду.
- Доктор, ваш скальпель, - произнесла медсестра с заячьей губой, и он на какую-то долю секунды потерялся в этом зрелище, чувствуя себя последним хамом, неспособным отвести взгляда от врожденного дефекта.
- Где пациент? - буднично бросил он, сжимая скальпель большим и средним пальцами, а затем давая волю остальным, едва не задевая острое лезвие в своей странной бессмысленной, но такой успокаивающей игре.
- Вот он, - кивнула девушка в его сторону. Затем она развернулась. Нет, сначала развернулось ее туловище, а лишь потом шея закончила поворот головы, будто бы пряча внутри себя какой-то странный плохо срабатывающий механизм.
- Где? - переспросил он. Кроме жирных мух, изредка проносящихся в воздухе, в белоснежном помещении ничего и никого не было. Даже медсестры и след простыл. А затем резко, избыточно тихо и давяще, словно зловещий шепот разносящейся по кругу и забивающийся в складки извилин, до него донеслись странные на первый взгляд стихи:
...Умереть: уснуть
не более, и если сон кончает
тоску души и тысячу тревог,
нам свойственных, - такого завершенья
нельзя не жаждать...*
Звук, казалось, разносился отовсюду, и ни откуда. Он пытался догнать его, крутанулся на месте, едва не споткнулся, но не настиг.
- Доктор, - произнес знакомый голос, и он наклонил голову, увидев, как в районе его грудной клетки на внезапно голом торсе прямо под кожей блуждает словно бы лицо: вот нос, вот подбородок, а здесь лоб. - Доктор.
- Да что б тебя, - теряя всякую осмысленность от неестественности происходящего, он воткнул скальпель себе в грудь.
Умереть, уснуть
Уснуть: быть может сны увидеть...
Насмешливо продолжал потусторонний голос, пока доктор в порыве мщения превращал свое тело в дуршлаг.
А затем он открыл глаза и увидел перед собой другое лицо, но не менее не притягательное - в бинтах и очках, а сверху все это безобразие прикрывала старомодная шляпа, какую его папа каждый день надевал с утра, прежде чем отправиться на работу вне зависимости от погоды за окном.
Доктор пару раз моргнул, пытаясь отличить явь от мрачного сновидения, больше похожего на кошмар. Нет, бинты, к несчастью были реальностью.
- Твою же мать, - в сердцах воскликнул он. - Ты доведешь меня когда-нибудь до инфаркта!
МакКой подтянул одеяло и сел, рассматривая эту молчаливую тень отца Гамлета, сидящую на краешке его кровати. - Что? Болит? - вспомнив о клятве Гиппократа, Леонард помрачнел еще больше.
Никогда не давайте никому клятв и обещаний, если совершенно точно уверены, что не сможете их нарушить, как бы иногда этого и не хотелось бы.

__________________________
* Уильям Шекспир "Гамлет", акт 3, сцена 1, если мой разум не спит с другим, в переводе Набокова со смесью Пастернака. Да простят меня оба.

Отредактировано Game Master (2015-09-21 22:41:28)

+1

3

Телевидение он ненавидел даже больше, чем самого себя. Новости, холёные ведущие, псевдо-интеллектуальные программы, заумные сериалы, до тошноты банальные детективчики, усыпляющие программы о природе и глянцевые клипы-близнецы. Он переключал каналы уже больше трёх часов. Бессонница не захотела дать небольшую передышку и он уже не знал, чем себя занять. Из-за очков читать было трудно - глаза быстро уставали. Мерить шагами комнату (семь на семь или восемь на девять, в зависимости от длинны шага) ему уже надоело, как и разглядывать потолок. Он побродил по перекрёстным ссылкам интернет-энциклопедии, но быстро понял, что ничего из прочитанного не запоминает даже приблизительно. Единственный собеседник ушёл спать ещё до того, как начался полуночный выпуск новостей. Слушать музыку мешала невозможность параллельно заниматься какой-нибудь работой, делать что-то руками, как Гриффин привык. По экрану скакала молоденькая блондинка, всем своим видом показывающая, что в душе она ещё моложе, чем написано в паспорте и уж точно большая оторва, чем нынешние скучные старшеклассницы. Мужчина начал было вспоминать свою молодость, но быстро понял, что это плохая затея. В голове всплывал какой-то мутный образ, нечто тощее и неприлично лохматое, в дурацкой жилетке и с гитарой в руках. Он действительно когда-то был таким? Даже самому себе он не мог определённо ответить на этот вопрос. Иногда ему казалось, что за окном пылает Букингемский дворец и он любовался этим зрелищем. Тут уже ни в чём нельзя быть стопроцентно уверенным.
В горле пересохло. Гриффин сглотнул и тут же вздрогнул - создавалось ощущение, как будто в горле сидит какая-то маленькая тварь, старательно натирает наждаком слизистую и наверняка при этом мерзко хихикает. Он нехотя поднялся с дивана и поплёлся на кухню. Нужно было выпить хотя бы стакан воды, а в идеале - сделать себе горячего чаю. В коридоре он бросил взгляд в непроглядную темень - туда, где находилась входная дверь. Она закрыта на три замка и ключ от верхнего доктор МакКой куда-то припрятал. Проходя мимо приоткрытой двери в комнату Леонарда, мужчина остановился и осторожно заглянул внутрь. Насколько крепко спит его заботливый нянь, без разрешения которого даже чихнуть лишний раз нельзя? Догадался ли он спрятать ключ поближе к себе, чтобы сразу почувствовать пропажу? И стоит ли вообще сегодня устраивать прогулку, раз до рассвета осталось не так уж много времени? Пока он взвешивал все "за" и "против", его лечащий врач как-то странно дёрнулся и чуть не слетел на пол. Гриффин внимательно следил за тем, как плотно сжимаются губы спящего, а лоб покрывается испариной. Не нужно быть экспертом, чтобы понимать - доктору снится кошмар. Дверь еле слышно скрипнула, когда забинтованный зашёл в комнату. Очень тихо он подошёл к постели и склонился над МакКоем, изучая его. Они как бы поменялись ролями и ему это нравилось. Он мог бы толкнуть, окликнуть, разбудить, но не стал. Там, под очками, в его глазах зажёгся интерес. С таким выражением маленький мальчик, ещё далёкий от понятий жестокости и милосердия, добра и зла, смотрит на птицу, серьёзно потрёпанную кошкой и, возможно, еле удерживается непонятной ему силой от того, чтобы потыкать палочкой в кровоточащую ранку. Леонард снова дёргается и его пациент садится рядом с ним, делая из себя некий ограничитель. От удара об реальность в виде пола немудрено проснуться. Но этого и не требуется - меньше чем через минуту, врач распахнул глаза и уставился на Гриффина.
- Привет. - просто сказал забинтованный, как будто такие пробуждения были в порядке вещей. Его голос звучал хрипло и, из-за маски, приглушённо. - Конечно болит. Сам-то как думаешь? Оно, знаешь, круглосуточно болит. Всё. И зудит. Очень. Но ты же запретил чесаться. И я не поэтому. Я пить хочу.
"Раз уж он всё равно проснулся, почему бы мне его не погонять? В конце-концов, уход за больным - это не только игра "бороться и искать, найти и перепрятать". Нужно иногда и задницу лишний раз от кровати оторвать." - подумал пациент, а вслух сказал:
- Налей мне чаю. - интонация повелительная. - С лимоном.

+1

4

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]От кошмара осталось лишь неприятное ощущение где-то на задворках сознания. Что-то было, а что?
Зато его рутинный ужас в бинтах никуда не делся. Впрочем, рутинным этот случай назвать нельзя.
С Гриффином МакКой вновь почувствовал, что такое быть отцом неблаговоспитанного младенца, которому нужно всё сейчас, немедленно, и если ему что-то не понравится, он доведет папочку до белого колена, хоть и не диким необузданным криком, и всё же малоприятно. А стоит отвести взгляд, как дитятка полувекового возраста пытается удрать. Покой МакКою только снился.
А теперь судя по мокрой от пота подушки и не снился. Он и во сне боролся со своими демонами.
Однако, в случае Гриффина было что-то уникальное и притягательное (помимо хорошей оплаты), из-за чего МакКой не мог отказаться от этого несчастного. 
Кроме серьезных физических увечий, которые успешно заживали, у его пациента была искалечена душа. И здесь Леонард, казалось бы, был бессилен. Однако же, его всегда интересовала эта душевная сторона, и он верил, что если найдет подход к своему пациенту, сможет помочь ему выбраться из кошмара, в котором он живет, и, возможно Гриффин не просто вернется к своей обычной жизни, но и станет прежним, каким был до инцидента.
К несчастью, МакКой не отличался особенным терпением. И пять, а то и шесть раз на дню посылал все к чёрту. И каждый раз сочувствие и чувство долга вставало у него на пути, когда он порывался собрать вещи и уйти.
Так что ключ он спрятал от обоих. Лекарства хранил в трудно доступном месте, а все углы был готов обить войлоком, если потребуется.
То, что Гриффин наблюдал за ним пока он спал, его ни капли не смутило. Бывали в практике пациенты и похуже, и тело, не дослушав мнения мозга хотело тут же рвануть из постели на кухню, и он даже почти выбрался из-под одеяла, когда сонный ум внезапно заработал.
Стоп.
Он же не сиделка, он доктор! Тот самый доктор, которого приглашают лечить, а не просто бинты менять. Он тот доктор, который может схлопотать по роже от пациента впавшего в крайнюю степень остервенения, и не предпринять попытки ответить. Он также оказывает огромный спектр медицинских услуг, и не чурается выносить утки... Господи, какой же он классный. Сам не похвалишь, никто не похвалит.
Возмущение от слов Гриффина начало медленно вскипать внутри. Скоро придется открыть крышку, иначе яд расплескается по собственному организму.
- Ты же прошел мимо кухни, - тихо начал он. - Мог бы зайти и налить. И с лимоном, и с молоком, и мороженое бы туда положил, если захотелось бы, - чуть повысив тон, произнес МакКой.

Отредактировано Game Master (2015-09-23 22:50:19)

+1

5

Гриффин поднялся, подошёл к двери и уже занёс ногу, чтобы переступить через порог. Но спиной почуял неладное. Доктор вроде бы завозился, начал было вылезать из-под тёплого одеяла, как вдруг затих. Пациент тоже замер у тёмного проёма, держа правую нижнюю конечность на весу. Как же он исхудал за последнее время, как несуразно из-за этого торчат коленки. Будто у кузнечика. У них ведь есть колени? Может быть, там, позади него, МакКоя сожрал гигантский кузнечик-ниндзя? Из Гриффина получился бы хреновый энтомолог.
В голосе Леонарда ясно слышалось раздражение. Забинтованный усмехнулся - теперь с ним можно будет пререкаться до самого утра. Какое-никакое, а всё же развлечение.
- Чёрт бы тебя побрал, Боунз. - он особенно выделил "трекки"-прозвище МакКоя. Наступил на его любимую мозоль и собирался с удовольствием потоптаться на ней. - Я и не подумал, что настоящий судовой врач, да ещё в чине лейтенант-коммандера не может приготовить чай человеку, у которого с трудом сгибаются пальцы, потому что это ниже его достоинства. Или тебе квалификация не позволяет?
Из его слов можно было выжать эссенцию сарказма. Где-то с неделю назад Леонард пошутил про "Человека-невидимку". Ну что ж, он пошутил - мы посмеялись. Что может быть лучше взаимных подколов двух заклятых приятелей?
Гриффину надоело изображать цаплю. Он опустил ногу и опёрся плечом о дверной косяк.
- Знаешь, я как-то проходил мимо протестантской церкви. Там висел здоровенный такой транспарант... Как же там значилось?.. Ах да, "Заработай своё собственное спасение". Тебе следовало бы написать это на своей визитке.
Мужчина коснулся затылка и убрал руку. Бинты тёрлись о коротко остриженные волосы при каждом повороте головы, вызывая постоянный дискомфорт. Жужжание машинки для стрижки тут же возникло из ниоткуда, стоило ему подумать об этом отвратительном звуке. Гриффин отшатнулся. Хлопнул себя ладонями по ушам.
- У тебя есть какая-нибудь музыка с собой, док? Должна же быть, какие-нибудь долбаные Роллинги c их песнями, вылезающими прямо из Степни... Мы ведь всё равно не спим. Думаешь, остальные должны спать, просто потому что они могут? Думаешь, это справедливо? - он говорил спокойно и достаточно связно, не глотал окончания, не повышал голоса. И всё равно выглядел, как последний безумец или джанки со стажем. Покачивающийся с носка на пятку, желающий заглушить жужжание, исходящие изнутри его головы, унять боль в горле. Нетвёрдым шагом он направился на кухню.

+1

6

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Люди обожают все усложнять. Хлебом их не корми, только дай сделать из мухи слона. А ещё лучше - звезду смерти. Чтобы апокалипсис был неизбежен. Да ещё желательно через каждые пять минут.
МакКою везло на пациентов, которые "умирали" несколько раз на дню от множества неизвестных науке болезней. В сущности, все что требовалось им от доктора, чтобы он их пожалел. И не наигранно, а по-настоящему, с чувством, толком и расстановкой.
Гриффину доктор был нужен, чтобы почувствовать себя живым. Во всяком случае, так трактовал его поведение сам МакКой. Его «Человек-невидимка» похоронил себя заживо и мечтал потерять всякую связь с реальностью, желая, чтобы сточные воды бьющей через край жизни Лондона огибали его комфортабельный гроб по самому большому радиусу из всех возможных. Леонард же выполнял роль дятла, вечно стучащего по крышке и напоминающего о необходимости приема таблеток, душе, или другой подобной ерунде.
С Леонардом было трудно не считаться. Он один из немногих знал о Гриффине если не все, то очень многое. Потому что шрамы могут рассказать гораздо больше, чем сам человек.
Бросив на пациента угрожающий взгляд при очередном упоминании ненавистного Боунза, и не в последний раз отправив флюиды «глубокой признательности и любви» отцу, МакКой выбрался из-под одеяла и потянулся за спортивными штанами, отвернувшись от замершего в дверях Гриффина.
- Когда-нибудь это напишут на моей могиле в прошедшем времени, - пробормотал он себе под нос. – Если будет, кому хоронить.
Когда он впервые встретил израненного Гриффина, а затем получил смс с авансом, Леонард всерьез решил, что его наняла мафия, а значит ему конец. Ведь того, кто много знает, в итоге всегда убивают. Он даже порывался позвонить жене, но потом вспомнил, что они ненавидят друг друга, и разговора все равно не выйдет. А воспоминания о ее мерзком хохоте перед смертью не облегчит его участи.
К счастью, пока гибель ему не грозила. Хотя иногда он все же представлял, что рискует не проснуться. Гриффин ведь мог взять подушку и придушить его во сне.
Однако такая участь могла ожидать его с любым пациентом, который мог ходить самостоятельно.
Никогда не угадаешь, откуда ждать смерти. Поэтому теряешь бдительность и не ждешь. Не ждешь ничего хорошего.
Разумнее выпить чаю в… Леонард посмотрел на часы. Да, глубокая ночь – самое время для чая. С печеньем. Или джемом.
МакКой подтянул штаны и развернулся к пациенту.
- У меня есть Rammstein, но я исчерпал доброе отношение к себе полиции, поэтому прекрасной песней “Du hast” я разбужу тебя с утра. Пораньше, - чувствуя, как тает спокойствие Гриффина, МакКой улыбнулся и склонил голову в бок, демонстрируя, что он ему не враг и готов помочь.
Но пациент ушел.
Гриффин был совсем не в порядке. И МакКоя это сильно беспокоило.
Доктор устало потер переносицу. Спать сегодня не придется никому в этом доме.
Он вздохнул и поплелся за Гриффиным на кухню.
- Твои пальцы в порядке, - заметил он, наступая на холодный кафель. – Тебе надо их разрабатывать. Хочешь чего-нибудь? Могу приготовить шотландский завтрак. Или просто бутерброды, - заглянув в холодильник, констатировал доктор.

+1

7

За окнами кухни, снаружи, должно быть, происходила какая-то жизнь. Гриффин опустил экраны и для верности прижал их стаканами к стёклам. То, что происходило там, его совершенно не касалось и он с вящим ужасом думал о том дне, когда ему, возможно (только возможно) придётся снова влиться в общую струю. То, что там происходило, было ему очень, очень интересно, но он должен был удерживать себя от соблазна. Иногда он всё же отдавал себе отчёт в том, что ему мерещится всякая чертовщина. И прекрасно знал, что в какой-то момент ни он, ни Леонард не сможет удержать его тушку от того, чтобы та неосознанно вышла из окна, потому что ему не понравилась спина вон того типа в нелепом твидовом пиджаке, а потом возникло спонтанное желание его нагнать и высказать всё, что он думает о таких, как этот долговязый парень. Он сможет себя контролировать. Разумеется, сможет. Когда-то это была часть его работы. Это как с ездой на велосипеде. Ему просто нужно от чего-то оттолкнуться.
Мужчина сел на стул, откинулся на спинку, вытянул ноги. Вскинул руки в патетическом жесте, подсмотренном в каком-то немом кино, и слегка пошевелил пальцами.
- Я разрабатываю их. Видишь? Нет, ты видишь?! Мне кажется, ты пережал левый мизинец, когда в последний раз перебинтовывал меня.
Правая рука, взявшаяся беспокойно выстукивать барабанную дробь на столешнице, добралась до валяющегося кухонного ножа. Сжав его, она продолжила стучать по столу, но уже втыкая острый кончик в отполированную поверхность. Казалось, она действовала совершенно отдельно от Гриффина, который вряд ли контролировал эту незначительную мелочь. Его беспокоило совсем другое. Собственные слова заставили его вспомнить вчерашний сон, прервавший пятнадцатиминутное сладкое небытие. Это был даже не сон, так, какой-то обрывок, похожий на несколько кадров из малобюджетного ужастика от режиссёра-абсурдиста. Словно бы у него в руке, на тыльной стороне ладони, маленькая пластиковая пробочка. Такая, какой затыкают медицинские флаконы. Он отковырнул её и увидел кость, а вокруг неё - вместо мяса, крови и сухожилий - тонкие слои пепла и чёрного грунта.
Следовало ли ему рассказать об этом врачу? Возможно. Но какой в этом толк, если врач не может справиться со своими кошмарами? Как он собирается помочь ему, Гриффину, если не в силах помочь себе? В том, что Леонард превосходный терапевт, пациент не сомневался. Но, возможно, им обоим нужен специалист узкого профиля?..
- Нет, спасибо. - рассеянно и непривычно вежливо отозвался забинтованный на предложение о завтраке. - Я не голодный.
Он неожиданно подумал, что они с МакКоем похожи гораздо больше, чем кажется каждому из них. Но это не слишком помешало ему довольно быстро вернуться к своей обычной язвительности:
- К тому же, у тебя сконы постоянно подгорают.

+1

8

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Леонард достал из холодильника масло, сыр и разнообразные соусы и разложил все это на столе. Остатки хлеба лежали в шкафу. Затем, как бы невзначай, забрал нож из руки Гриффина, аккуратно придержав его за запястье, чтобы не порезался.
- Ты просто ещё не пробовал хаггис моего приготовления. Когда медицина мне надоест, я переквалифицируюсь в повара и открою ресторан под названием: "У дядюшки МакКоя", - без тени улыбки поделился он, хотя все это, конечно, было не более чем шуткой. Один раз врач - врач навсегда. Поэтому даже во сне МакКоя не покидали его больные. - Можем заказать пиццу или ещё что-нибудь, - уперевшись ладонями в стол, предложил он. - Когда курьер тебя увидит, платить уже не надо будет.
Его отец любил повторять, что хорошая шутка ускоряет выздоровление на двадцать процентов. Ещё тридцать процентов обеспечивает правильное лечение. А пятьдесят зависят только от самого больного.
Гриффин выздоравливать пока не хотел. Пора было подключать тяжелую артиллерию.
Нарезав хлеб, МакКой стал намазывать масло. 
Через пару дней бинты с головы можно снять. Но пока рано было об этом говорить. Гриффина это могло напугать. Ему придётся  смириться с тем, что он вновь будет видеть своё восстановленное лицо в зеркало. Конечно, понадобится ещё какое-то время, чтобы исчезли отек и рубцы, но по сравнению с тем, в каком состоянии он находился ранее, это мелочи. А когда Человек Невидимка обретет лицо, они начнут ходить на дневные прогулки.
Потом необходимо будет справиться с агрессией и злостью, накопившимися у него за эти месяцы. Как только пальцы Гриффина окрепнут, они пойдут в спортзал. А если откажется, у Леонарда был план Б – повесит боксерскую грушу прямо в квартире.
План физического восстановления у МакКоя был расписан по минутам.
Но сейчас им все же нужна была музыка. В мире должно быть равновесие: плохая новость - хорошая новость. А если его нет, то человек может помочь себе сам.
- Собирайся. Раз мы не можем спать - самое время для того, чтобы прокатиться.

+1

9

"Почему мне так часто становится беспричинно жарко? С тех пор, как... Как со мной случилась эта херня." - мужчине отчаянно захотелось на свежий воздух. За стенами этого дома всё ещё царит зима, причём довольно уверенная в своих правах. Уже несколько ночей подряд гаджеты высвечивали два градуса ниже ноля. Когда в последний раз ветер обдувал его лицо? Как это было, когда он чувствовал солнечные лучи кожей? Почему он уже не помнит этого?
Шутка доктора вышла весьма удачной. Гриффин широко улыбнулся, но МакКой, естественно, был лишён счастья лицезреть это проявление эмоций.
- Да. А потом придёт полиция, чтобы стребовать с нас деньги за заказ и заодно посмотреть, что так напугало несчастного парнишку. К сожалению, я не настоящий человек-невидимка, так что они тоже меня увидят. А потом нас обоих сдадут. Тебя - в тюрьму, за жестокие эксперименты, меня - в психушку или богадельню. - попасть в дом приюта ему хотелось так же сильно, как и возвращаться в нормальную жизнь. То есть, никак не хотелось. - Причём, тебя наверняка станут называть новым Франкенштейном, в чём есть всего один несомненный и жирный плюс - на какое-то время ты сможешь забыть о другом своём прозвище.
Призраки Герберта Уэллса, Мэри Шелли и Джина Родденберри взирали на Гриффина с немым укором, осуждая его посредственное чувство юмора.
Внезапное побуждение Леонарда остановил на полпути руку, которая уже, было, потянулась за куском хлеба с маслом (разумеется, против воли хозяина, который совсем не был не голоден). На обдумывание сказанного ушло несколько секунд.
- Что, прям вот так?.. Посреди ночи? - мужчина уже поднимался со своего места, но в голосе отчётливо слышалось подлинное недоверие. - И ты со мной пойдёшь на улицу? То есть, со мной, вот в таком виде?
Собираться ему особо не нужно было - натянуть джемпер, накинуть сверху пальто и водрузить на голову шляпу - вот и всё, вот он и готов. Это не займёт и пяти минут.

+1

10

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Бернард Шоу говорил, что основная проблема большинства людей заключается в том, что они думают два-три раза в год. Сам Шоу, по его утверждению, делал это два-три раза в неделю.
МакКою нравилось полагать, что он является приверженцем традиций писателя, однако, частенько убеждался в обратном, несомненно позже находя себе оправдание в малейшем положительном исходе своих действий. Например, последствия оказались не так страшны, как в определенный момент можно было себе представить. Мышление должно быть позитивным, в конце концов.
Вот какие осложнения их могут ожидать? Ну, остановит полицейский, удивившись забинтованному человеку на переднем сидении. Всегда можно сказать, что МакКой - обыкновенный курьер и просто перевозит мумию. А на пассажирском сидении, так это потому что ей так удобнее. На заднем ее укачивает. И, конечно же, на мумии лежит жуткое проклятие, смертельное, как укус черной вдовы, так что лучше не прикасаться.
Кстати дети Леонарда были бы в восторге, привези он Гриффина с ними познакомиться. А вот сам пациент вряд ли воспринял бы такое путешествие с энтузиазмом. В попытке помочь другому человеку, главное - не переусердствовать. Так что не стоит отступать от первоначального плана.
Кроме того, Пул небольшой город. Никаких отвесных скал, с которых можно неудачно спланировать вниз (а с Гриффином такое возможно), случайных прохожих, которым нечего делать. А еще у МакКоя там был небольшой домик неподалеку от пляжа.
Тишина, покой и красоты природы.
Пока Леонард паковал их завтрак и готовил кофе, которое будет необходимо в самое ближайшее время, когда от нынешней бодрости не останется и следа, Гриффин уже собрался и мог бы отправиться на прогулку и без своего спутника, если бы МакКой не позаботился закрыть все двери.
Переодевшись и побросав все необходимое в рюкзак, МакКой достал ключи от квартиры и машины с верхней полки шкафа в отведенной ему спальне.
- Франкенштейн и Создание выходят на прогулку, - оповестил Леонард, открывая перед Гриффином дверь. Не удержавшись, он дьявольски рассмеялся, но ночной Лондон ответил ему лишь лаем собаки.
Никаких вил, факелов или хотя бы грозы для атмосферности. Впрочем, радио в машине немедленно исправило этот недочет, исполнив для них Highway to Hell.
Поездка обещала быть интересной.

+1

11

Когда последний раз он мог позволить себе такую роскошь - бросить взгляд на часы и не запомнить, сколько времени? Очень давно. Кажется, в прошлой жизни. Гриффин смутно помнил стол и кипы бумаг. На некоторых проступают отчётливые следы, которые он оставил кружкой с крепким горячим кофе. Он читал эти бумаги ночи напролёт. Зачем? Ну, работа. Так было нужно, так было правильно. Тогда он дорожил каждой секундой своего времени. Куда лучше были ночи на заре его юности. Те, которые он тоже проводил за чтением. Но то было чтение совсем другого содержания - от сомнительной беллетристики до классических произведений. И фантастика. Много фантастики. Полёты в космос, антиутопии, постапокалиптика. Ему отчаянно хотелось быть учёным. Абстрактным таким учёным, без определённой специальности. Или космонавтом. Или, на худой конец, хотя бы каким-нибудь инженером. Но лучше, конечно, учёным. Человеком, который открыл новый вирус и успешно его поборол, спас человечество, к примеру. Или попал в команду исследователей другой планеты, потому что его знания бесценны и никто, кроме него, не сможет справиться с каким-нибудь рандомным дерьмом, которое всегда случается. Откуда что берётся и куда девается? Почему собственное "хочу", какие-то смутные образы, к которым он стремился, не мешали ему быть таким, каким он был? Он всегда помнил себя достаточно разумным, расчётливым, но не слишком любопытным.
А какой же учёный без любопытства? И почему сегодня так часто на него накатывают воспоминания о прошлом? Вот он был в порту... И вот он здесь... Мысли-скакуны, чёрт бы их побрал. Гриффин зло хлопнул дверью. Демонстративно покрутил ремень безопасности и не пристегнулся. В этом не было необходимости, на самом-то деле, потому что более аккуратного водителя, нежели Леонард, он в жизни не видел. Он и сам понимал, что ведёт себя, как трудный подросток, по большей части. Что для мужчины его лет, как минимум, неприлично. Но он получал от этого какое-то странное удовольствие. И уже не мог сказать, где проявляются тревожащие его симптомы, а где он просто прикрывается своим положением больного, использует его, как отговорку. Музыка в машине его почти всегда устраивала, в отличии от музыки в общественных местах, вроде ресторанов и пабов. Там она была раздражающе шумной и невероятно отвлекающей. А тут ты как бы и делом занят - едешь и музыка тебя от этого не отвлекает. Напротив, скрашивает время, проведённое в автомобиле.
Гриффин смотрел в окно и почти ничего не говорил. Изредка переключал музыку, регулировал громкость, отстукивал ритм по крышке бардачка. Чувствовал себя непривычно спокойно, почти умиротворенно. Погрузившись в это состояние, не сразу осознал одну немаловажную вещь.
- Так, погоди-ка. - он завертел головой, насколько ему позволяли нынешние возможности. - Мы за пределами города. Ты что это удумал, МакКой? Я тебе надоел и ты решил без лишней шумихи закопать меня под каким-нибудь Уинчестером?

+1

12

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]В какой-то момент МакКой почувствовал, что теряет связь с реальностью. Это произошло где-то между строчками:
And this old world is a new world
And a bold world
For me
Мир и в самом деле стал новым. Или же просто перевернулся вверх тормашками, и Леонард, словно заслушавшаяся сказки Алиса, летел в кроличью нору.
Закрыв на секунду глаза, он крепче вцепился пальцами в руль. Концентрация обычно прогоняла сон, но для него вождение, как старый добрый давно выученный урок, перешло в разряд «знаю, умею, думать не нужно», неудивительно, что веки предательски опускались. И музыка не спасала. А Гриффин рядом все больше напоминал монстра из кошмара, который возникает при сонном параличе: не пошевелиться, не вздохнуть, и только он, расплывчатый образ в пустоте ночи, сидит рядом и ухмыляется, сторожа разум, прогуливающийся по переулкам пограничного состояния. Вот-вот он растворится…
С Гриффином смена суток потеряло свое привычное значение: день не заканчивался с наступлением сумерек, и рассвет не знаменовал больше, что пора вставать. Ощущалось лишь, как время все еще двигается, даже если ничего не происходило, и Гриффин, тенью отца Гамлета, не произнося лишних слов, переходил из комнаты в комнату. Бесцельно.
Некоторые люди всю жизнь ищут смысл своего существования, пытаясь обнаружить его в чужих историях, и перенести на себя. МакКой хотел сделать тоже самое, но для Гриффина.
В Пуле они были счастливы. Он и его семья. У них было одно счастливое лето, которое больше не повторится, но ради подобных моментов стоит жить.
Леонард был уверен, что и в жизни Гриффина таких моментов было предостаточно, нужно лишь вспомнить о них. Это должно помочь ему обрести уверенность.
Хотя все могло стать еще хуже, но Леонард планировал этого не допустить.
План – хорошая штука. Всегда предполагаешь, что предусмотрел все, а потом находишь какую-нибудь мелкую погрешность, которая все портит.
Например, внезапно навалившаяся усталость, вот-вот желающая столкнуть машину с дороги в кювет.
Но к счастью Гриффин заговорил. Голос пациента вернул миру привычные очертания.
- Хорошая идея, - МакКой нахмурился. – И почему она не пришла мне в голову раньше. Уже бы отдыхал где-нибудь в Севилье.   
Он посмотрел в зеркало заднего вида. В этот ранний час трасса была совершенна пуста.
- Мы едем в Пул. Пора сменить обстановку, а там как раз пустует один весьма неплохой домик рядом с морем. Тебе понравится.
Нина Саймон закончила петь, и ее место в радиоэфире занял Дэвид Боуи с песней "Лучшее будущее".
Леонард сначала тихо, а потом громче принялся подпевать.

+1

13

Как говаривал прадедушка Гриффина: "В каждой шутке есть доля шутки." - и поэтому, несмотря на всю несерьёзность своих слов, пациент стал торопливо прикидывать - насколько сильно он мог допечь врача. Берём проведённое вместе время, умножаем на непростые характеры обоих, прибавляем все конфликтные и близкие к таковым ситуации, которые можем вспомнить иии... Получаем небольшое такое, незначительное "достаточно сильно". Ну, то есть, не такое "достаточно", чтобы кого-то где-нибудь закопать, а такое "достаточно", чтобы, например, запереть человека одного в пустом доме, выкинуть ключи и уехать обратно, в уютную квартиру. Ещё немного пораскинув мозгами, Грифф решил, что беспокоится не о чем. Даже если его и запрут - так это будет исключительно в терапевтических целях. Наверное. А одиночества он не боится. Это точно. В конце-концов, если его надолго оставить одного - то появится такая вероятность, что скоро у МакКоя не будет никакого домика рядом с морем. Ни пустого, ни полной чаши.
Он заставил себя прекратить мыслить критериями Герострата. В конце-концов, они с доком почти друзья. Хотя нет. Скорее, эдакие приятели, которых вместе свела трагедия положений.
- Хм. Ладно, верю тебе на слово. - великодушно сделал одолжение Гриффин. - А насчёт смены обстановки... Возможно, ты и прав. Кажется, я тысячу лет не бывал у моря.
Этой ночью он был необычайно разговорчивый. Означало ли это, что он идёт на поправку? Или же, наоборот, это какая-то новая грань его нескончаемых синдромов и он теперь вообще затыкаться не будет? Где-то глубоко-глубоко внутри крохотная частичка души пожалела доктора МакКоя, если так оно и есть. Выслушивать-то придётся ему. Больше некому. Зато можно будет убедить его прикупить кушетку, обитую кожей. Зачем? А чтобы было похоже на кабинет психолога из странных ситкомов и запутанных американских фильмов с большим количеством диалогов. И ещё тяжеленный дубовый стол, за которым будет сидеть его слушатель и от скуки рисовать в блокноте белых кроликов.
Рука Гриффа потянулась к магнитоле раньше, чем её обладатель (который раз за день?) сообразил, зачем. Боуи он на дух не переносил. Ни его песен, ни его самого, ни его мнения. А у мистера Боуи всегда было своё мнение по поводу чего угодно. Ужасно неприятный тип. Ещё эти глаза его... Однако, Леонарду, похоже, нравилось его творчество. Иначе бы он не знал текста песни и не подпевал сейчас с таким упоением. Что ж, это его машина. Водитель выбирает музыку, пассажир помалкивает в тряпочку. Он и так много переключал радиостанции за последний час. Рука вернулась обратно, лежать на колене. На эти несколько минут он постарался абстрагироваться от всего, что происходит вокруг. В какой-то брошюре о йоге, давным-давно, в чьей-то приёмной он прочитал, что нужно прислушиваться к себе - к своему дыханию, к биению сердце. Мол, так легче обрести покой и гармонию. Поэтому он закрыл глаза и стал слушать себя. Но как и всегда, ему не дали никакой гармонии вовсе. Потому что радио-диск-жокей решил, что настало самое время для Диона, который "Был рожден чтобы плакать". И настала очередь Гриффина...не то, чтобы подпевать, скорее - бормотать себе под нос отдельные всплывшие в памяти строки.
I don't know what I'm doing
If I do, it's a lie
But I know that I
Was born to cry

+1

14

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]На горизонте забрезжили первые рассветные лучи, а ощущение сюра не проходило. Машина, спутник в бинтах, и Дион в колонках, и вот они уже вместе поют припев, словно парочка старых добрых друзей, прошедших вместе через многое.
Yeah I cry
I said cry
I said cry
yeah I know that I was born to cry
И хоть Лондон остался позади, беды они увозили с собой. Им нужен был рывок. Удар лоб в лоб, чтобы вырваться, чтобы проложить свой путь через тернии к звездам. Туда, где не ступала нога человека. Потому что здесь, в их замкнутом мирке, слишком много боли, и тяжесть, лежащая на плечах, все плотнее придавливала их к земле, не позволяя оторвать взгляд от носков своих ботинок, но заставляя брести дальше в бесполезной суете окружающей действительности.
То ли общая усталость, то ли отсутствие полной концентрации на каком-либо деле, кроме ленты серого асфальта, устремляющейся вперед, а, может быть, из-за самого содержания песни, но Леонард вновь ощутил внутреннюю пустоту, которую обычно так хорошо заглушала непрекращающаяся работа.
Море способно было вылечить все. И нет нужды окунать израненное тело в соленую воду, чтобы почувствовать себя живым от острой боли, сверлящей каждую клеточку. Достаточно просто слушать. Шум прибоя творил чудеса получше любых терапевтических бредней. Один лишь звук возрождал гармонию и, хотя бы на время, забирал все плохое, позволяя собраться со столь необходимыми силами.
Некоторым нужно чужое прощение. Некоторые ждут, когда справедливость восторжествует, и жизнь накажет тех, кто причинил боль. Кто-то предпочитал брать все в свои руки, самостоятельно наказывая обидчика. Но на самом деле каждому лишь требовалось простить себя, что под час казалось совершенно невозможным.
МакКой размял шею, прогоняя прочь банальные философские бредни. Земля вызывает разум МакКоя. Как слышите?
Нужно запастись провиантом. Купить пива, в конце концов. Гриффину нельзя, а он с удовольствием выпьет.
Должно быть, стоит также приобрести пару теплых пледов и дров для камина.
- Тебе что-нибудь купить? - поинтересовался Леонард, когда они притормозили около круглосуточного магазина.

0

15

Опять настало время новостей. Гриффин выключил звук. Нахрен, он знает наперёд, о чём там будут рассказывать и он не хочет ни слушать, ни думать об этом. К тому же, голос ведущей сильно раздражает. Он вспомнил, как однажды, в конце 90-х, ехал из Дублина в Тиррелспасс. Ехал по семейным делам, к родственникам жены, забрать какие-то книги, "раз уж всё равно поехал в Ирландию". Кажется, там вообще не передавали новости. Эфир вели двое парней и они просили слушателей подсказать дороги, где можно ездить пьяным за рулём. И им отвечала целая куча народу! Огромное множество людей знали, в каких местах никогда не бывает полицейских, на каком участке дороги можно разогнаться до приличной скорости с минимальным риском вылететь в кювет на повороте, как себя вести если кажется, что тебе "сели на хвост". Огромное количество бесценной информации.
На этой радиостанции, в то же время, наверняка обсуждали вопросы разведения кроликов.
Грифф удивился, что МакКой не загнал машину за здание, подальше от чужих глаз.
- Что, даже окно ветками не забросаешь? - он всплеснул руками, заменяя этим жестом иронично поднятые брови. - Как же конспирация? А то, знаешь ли, ходят тут всякие.
Он посмотрел в окно. Магазин приветливо сиял неоновой вывеской и яркими лампочками. Мужчине очень хотелось зайти туда, пройтись меж полок, набрать всякой ерунды. Или просто походить вокруг, размять ноги. Было очевидно, что доктор закроет его в машине и поставит на сигнализацию, так что нечего и думать.
- Знаешь, очень хочется вяленой говядины. И бутылку тоника, если можно. Ну, хотя бы минералки. - Гриффин повернул замотанное лицо к Леонарду. - Себе-то, небось, пива возьмёшь, а?
Он издал глухой короткий смешок и пробормотал что-то о людях, которые не знают сочувствия, а могут только дразнить ближних своих и действовать им на нервы. От дальнейших комментариев, к счастью, решил воздержаться.
Пошёл мелкий дождь. Грифф чуть-чуть прибавил звук. Играла какая-то незнакомая песня. Видимо, что-то новомодное. Ладно, чёрт с ней, пускай играет. Щёлкнули кнопки на дверях, пикнула система безопасности. Он понадеялся, что МакКой не из тех, кто выбирает товары по часу. Потому что он не любит ждать. Мужчина откинул кресло назад, принял полулежачее положение и прикрыл глаза. Может быть, он сумеет подремать минут пятнадцать, лишним оно не будет.

+1

16

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Магазин рядом с заправочной станцией между двумя населенными пунктами, название которых известны карте и тем трем семьям, что живут в них – прекрасное место для начала фильма ужасов. Сейчас он переступит порог магазина, там встретится заспанный продавец, под прилавком у которого будет прятаться такое же заспанное зомби. Нет. Это не похоже на фильм ужасов. Это попахивает изощренной порнографией.
И психиатром.
Здравствуйте, меня зовут Леонард МакКой, мне сорок три года, я доктор, но не из Звездного флота, как некоторые из вас могли подумать. На досуге я размышляю о сексе человека и зомби. Найти девушку? Да, вы правы. Но я везде сопровождаю своего мумифицировавшегося (пускай и временно) друга. Думаете, девушке он понравится? Думаете, она оценит его швы так, как ценю их я?
Леонард закрыл глаза рукой.
Кофе. Много кофе.
Заплатив прожорливой машине, МакКой взял стаканчик эспрессо.
Заспанный продавец действительно нашелся за прилавком. Он даже не оторвал взгляда от экрана своего мобильного телефона и не отреагировал на приветствие, которое пробормотал в его сторону Леонард.
Впрочем, доктор этого даже не заметил, мгновенно углубившись в изучение ассортимента. Вяленая говядина и вода. А еще чипсы, пиво, дрова, пледы, пледов нет, ладно, найдут, чем укрыться, средство для розжига, чизкейк, ну как же без чизкейка-то, да еще за один фунт двадцать пенсов, надо два, что-нибудь на завтрак, что-нибудь на обед, что-нибудь на ужин, хлеба и кэдбери, конечно. Ну и что-нибудь полезное. Упаковка порезанных фруктов подойдет.
С трудом дотащив все это до прилавка, МакКой положил покупки перед кассиром. Снова вспомнилось про зомби.
Парень лениво отложил телефон в сторону и принялся проводить по покупкам сканером.
- … дать? – задумчиво поинтересовался молодой человек.
- Что, простите?
Парень снова повторил что-то невообразимое, что в итоге, после третьего раза, оказалось «пакетом».
- Да, три. И джем, пожалуйста, - вспомнил МакКой.
- Там на второй полке, - указал куда-то продавец. – Платить будете картой? – спросил он, когда Леонард вернулся, едва не разроняв все стоящие на полке банки, столкнувшись с еще одним парнем, как две капли воды похожим на кассира, который вырулил из-за угла с тележкой, заполненной батончиками мюсли.
Может быть, у него, конечно, нервы ни к черту, но это, черт побери, стремное зрелище на рассвете нового дня.
- Едите к морю отдыхать… - МакКой рассеянно кивнул, не дослушав обращенный к нему вопрос. – с женой?
Леонард покосился на сидящего в машине Гриффина.
- Кхм. Не совсем.
- С любовницей, значит, - с сознанием дела кивнул парень.
- Презики возьмете? – выпрыгнул откуда-то второй брат-близнец. МакКой чертыхнулся.
- Нет, спасибо.
- Средство какое-нибудь для бодрости, может? – оглядев его с ног до головы, почему-то с сочувствием предложил продавец.
- Нет. Вообще-то я спешу, - нахмурился Леонард и посмотрел на часы.
- Прохладно для поездок на море. В Пул направляетесь?
- Да, у меня домик на пляже, - зачем-то сообщил МакКой.
- Чудно, чудно, - с улыбками произнесли оба парня. – Ну, с вас двадцать три фунта и шестьдесят пенсов.
Пакеты в миг были собраны. Уже на выходе Леонард услышал едва различимый полу-стон со стороны прилавка. МакКой развернулся.
- Что-то забыли? – с улыбками вновь поинтересовались оба парня одновременно.
Леонард потряс головой и поспешил к машине. Загрузив покупки в багажник, он сел на водительское место, Гриффин на пассажирском похоже уснул. Не пристегнувшись, доктор нажал на газ, рванув обратно на дорогу.

Отредактировано Game Master (2016-02-23 20:00:18)

+2

17

Так много в этой ночи было связано со снами и так мало - со сном как таковым, с физиологическим состоянием. Но в этот раз Гриффин всё равно что провалился в поэтические "объятия Морфея". У него даже было короткое ощущение падения. В его нормальном, адекватном состоянии, которое было "до", ему редко снились сны. А если и снились, то были короткими, блеклыми и быстро забывающимися. В этом же состоянии, "после", сны не стали длиннее, но они вдруг обрели объём, много цвета и ощущение подменённой реальности. Несколько раз доходило до осознанных сновидений. Леонард не видел в этом ничего необычного, а вот его пациента эти штуки пугали. Пока он посапывал на пассажирском сидении, ему снился дракон. Огромный и до жути настоящий. Грифф чувствовал жар на своём лице. И при этом откуда-то знал, совершенно ясно, что он в искусственной коме. И впал он в неё специально, чтобы увидеть воочию это страшно прекрасное создание. Они просто смотрели друг на друга, спокойно и изучающе. И ни один из них не двигался.
Гриффин спал ровно 15 минут. Может, не секунда в секунду, но заработавший двигатель его не разбудил. Он просто распахнул глаза, выпрямился и отчётливо произнёс, глядя на МакКоя:
- Я помню про кому. И про дракона.
И тут же подумал: "Что за чушь я несу?" - он повертел головой и убедился, что всё ещё находится в машине. За окном мелькало что-то тёмное и размытое. Капли стекали по окну, сверкая в свете фар. "Сон. Это был сон... Ну конечно, драконы, детские сказочки - откуда оно взялось, чёрт возьми?!" - его сын уже давно стал взрослым и съехал. Грифф не видел его очень давно, не исключено, что у него уже есть свой ребёнок. В любом случае, мужчина не припоминал, чтобы когда-либо читал своему чаду сказки на ночь. Он вернул спинку кресла в вертикальное положение.
- Мне жарко, док. - недовольно процедил Гриффин сквозь зубы. - Ты что, включил печку? Тогда можно я размотаюсь? Нам ещё долго ехать? И где, позволь спросить, моя грёбанная говядина?
Ему очень не хотелось, чтобы Леонард начал задавать вопросы по поводу предыдущей реплики. Он знал, что тот всё равно будет их задавать, потому что он очень хороший врач. Но не знал, что ему отвечать, поэтому решил действовать на опережение и закидать соперника вопросами прежде, чем тот успеет сформулировать хотя бы один.

+1

18

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Казалось странным, что два брата-близнеца не вышли на подъездную дорожку, чтобы проводить машину взглядом. Это бы как нельзя лучше завершило пугающую сцену в магазине. Но продавцы остались позади, а дорога, лежавшая перед ними, была по-прежнему совершенно неуютно пуста.
МакКой уже даже немного расслабился, когда Гриффин вдруг резко выпрямился и заговорил. Драконы? Кома? Они оба, видимо, провели последние несколько минут в ирреальном мире, где нормальность и ненормальность идут рука об руку.
Занятно.
Но все же Леонард был бы куда более счастлив, если бы Гриффин хоть изредка спал больше пары-тройки часов. Желательно – полноценные восемь. Им обоим бы это пошло на пользу.
- Должно быть, это твой дракон включил печку, пока ты был в коме. В реальности у нас климат-контроль, и он в полном порядке, - заметил МакКой. Сказывалась то ли усталость, то ли еще что, но он не смог перевести все в шутку, как следовало бы сделать.
Все же климат-контроль доктор выключил и приоткрыл немного окно со своей стороны. Где-то на подкорке вместо блокнота записалось: «дракон» и «кома».
Порывшись свободной рукой на полу перед задним сидением, Леонард нащупал свою сумку и отдал ее Гриффину.
- Твоя «гребанная» говядина в багажнике, получишь ее, когда приедем, где-то… - Леонард бросил взгляд на навигатор компьютера машины, – через полчаса. А пока можешь перекусить бутербродами. В термосе - кофе. Ни в чем себе не отказывай.
На месте они и в самом деле оказались через полчаса. Уже почти расцвело. Прилив завершился, и волны набегали на берег в двадцати-тридцати ярдах от пляжного домика.
- Выбирайся, мы прибыли, - произнес МакКой и похлопал своего пассажира по плечу.
Дом хоть и находился в легком запустении, но в нем ничего не поменялось. При разводе МакКой договорился с женой, что недвижимость в Пуле достанется детям, когда они подрастут. А пока оба могли пользоваться им по «предварительному согласованию», как называла их общение бывшая жена. 
Нравился ей этот суровый тайм-менеджмент. В браке они даже ругались по расписанию, тогда, когда было удобно ей, а после, в случае успешного завершения спора, в котором ему непременно следовало ей уступить, занимались сексом.
И как только они продержались столько лет? Как он это вытерпел? Должно быть, не ему объяснять другим, что такое нормальность. 
Леонард включил электричество и разложил покупки, отдал Гриффину воду и вяленую говядину, как обещал.
- Когда последний раз ты был на море? – поинтересовался он, роясь в шкафу в гостевой спальне в поисках пледов.

+1

19

- Бутерброды. - недовольно фыркнул Грифф. - С чем они хоть? Надеюсь, не с ветчи... О, ну конечно, ещё и из индюшатины. Сам ешь эту дрянь, если тебе так нравится.
Тем не менее, от кофе он не отказался. Отодвинул бинты ото рта и демонстративно сделал большой глоток прямо из термоса. Напиток был горячим и горьким - то, что надо в таких условиях. Правда, от кофеина у Гриффина в последнее время начинали дрожать руки, но он на это никогда не жаловался, списывая этот эффект на кучу разных причин. Причины начинались от голодного желудка и терялись в бессонных ночах.
Ночь за мокрыми стёклами нехотя отступала. Электрический свет стал отражаться на мокром асфальте. Что-то забрезжило сквозь туман. Неуверенные, тусклые проблески. Через несколько часов день вступит в свои права. На небе уже угадывались контуры тяжёлых туч, похожих на комья мокрой и грязной ваты. Грифф неожиданно почувствовал скрипящие волокна на зубах. Это ощущение иногда посещало его, хотя он был уверен, что никогда в жизни, даже в раннем детстве, не пробовал подобной гадости на зубок. Когда они наконец приехали, он с трудом выбрался из машины. Тело затекло. У Гриффина сложилось впечатление, что он и сам туча, наполненная свинцовой водой. Он немного помахал руками, сделал несколько шагов, огляделся. Вдохнул воздух, пытаясь уловить какую-то существенную разницу между большим городом и приморским спокойствием. Как всегда, она от него ускользнула. Тогда пациент засунул руки в карманы пальто и подошёл чуть ближе к кромке моря. Очки мешали, сквозь них он всё видел мутным и тёмным, поэтому теперь решил их снять. Глаза тут же заслезились. Он нетерпеливо вытер их тыльной стороной перевязанной ладони и попытался вобрать в них всё, что его окружало. Ветер швырнул ему в лицо горсть мелкого песка. Грифф чертыхнулся и быстро зашагал к дому МакКоя. Более близкое знакомство с побережьем было отложено на потом.
Дом, видимо несколько отвыкший от присутствия живых существ, встретил их чуть затхлой прохладой. Гриффин с интересом рассматривал обстановку. Ничего особенного, конечно. Как говорится - скромно, но со вкусом. Кроме абсолютно не вписывающегося в интерьер большого кресла, обитого шениллом салатового цвета. В него мужчина и сел. Поставил бутылку с водой, врученную Леонардом, рядом с собой на тумбочку. Открыл пакетик с говядиной, достал оттуда кусочек мяса и нарочито медленно его сжевал. Только потом он счёл нужным ответить на вопрос врача:
- Давно. Мэтту, моему сыну, ещё тринадцати не исполнилось. Мы всей семьёй ездили в Хорватию. Тогда я купил синие резиновые тапочки и думал о морских ежах. Моя жена влюбилась в итальянское ягодное мороженое в рожке, а сын просто носился по набережной с радостными воплями. - эти воспоминания звучали как приятные, но не вызывали у него никакого отклика в душе. Он просто рассказывал о том, что имело место быть.
"А сейчас я думаю о том, сколько утопленников в этом году море выбросило на этот берег." - он чуть заметно качнул головой и похлопал ладонями по подлокотникам.
- А кто выбирал это кресло? Оно какое-то... Аляповатое.

+1

20

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]- Никогда не был в Хорватии. Должно быть, там хорошо. Я вообще не бывал за пределами Великобритании, кроме Парижа. Жена настояла. У нее еще с детства был готов план насчет ее будущей жизни. Париж должен был стать лучшим местом для свадебного путешествия. В какие же долги я тогда влез. В результате половину поездки мы пролежали в номере, - Леонард наконец нашел пледы и вернулся с ними в комнату, швырнув их на свободный диван. В воздух тут же взметнулось облако пыли. Стоило открыть окна, чтобы избавиться от затхлого воздуха. Зачем они поставили два стеклопакета? Ах да, ей казалось, что от ближайшей забегаловки будет вонять, и все внутри домика пропитается запахом несвежего масла. – Отравились французскими деликатесами. До сих пор с содроганием вспоминаю все эти лягушачьи лапки и прочие мерзости.
А ведь когда-то он любил ее. Дорожил ей больше собственной жизни. И ничего не осталось. Лишь взаимное недовольство.
В домике не осталось ни одной фотографии, где они были бы запечатлены вчетвером. Только она, ее новый муж и дети. Такие же счастливые, как и в пору той, другой жизни.
Ничто не разбивает сердце настолько осколков, как твой ребенок, называющий кого-то другого «папой».
- Бывшая жена. Ты еще не видел спальни и детские. Иногда казалось, что у меня растут две девочки.
День вошел в свои права. В какой-то момент за окном зашумели дети, и Леонарду пришлось довольно вежливо, но жестко, попросить их уйти, пока это не сделал Гриффин. Пугать их мумией было бесполезно, тогда бы они точно не ушли, в надежде увидеть ожившую нежить. Но десять фунтов каждому сделали свое дело. Детишки побежали за мороженым. Завтра сорванцы вернутся снова. Без вариантов. Но то будет завтра, а МакКою щедро платили, так что на сохранение тишины в их терра инкогнита ему хватит.
Обед прошел тихо, не считая пререканий Гриффина по любому поводу: еда безвкусная, в доме холодно и жарко одновременно, пахнет пылью и море громко шумит. МакКой привык и не реагировал.
Вечером, когда солнце было уже в зените, доктору удалось уговорить Гриффина выбраться на улицу, и сидя в креслах на крыльце, посмотреть закат.
Конечно, Гриффин не выдержал и ушел уже через пару минут. Солнце слишком яркое, глаза болят, да и вообще все это никому не нужная хрень. Что-то подсказывало МакКою, что Гриффин все равно увидит закат, пускай и из дома.
МакКой допил бутылку пива и вернулся внутрь «убежища», когда на улице совсем похолодало.
Двери он запер. Окна обезопасил. Ключи спрятал. Сегодня ночью в его планах было выспаться, чтобы не случилось.

+1

21

Ко многим вещам и явлениям в этом мире Гриффин относится с презрением. Если составить полный и подробный список, то им, наверное, можно было бы обложить Трафальгарскую площадь по периметру и ещё хватило бы на то, чтобы замотать колонну Нельсона, начиная от основания и заканчивая удушением голубя, мирно восседавшего на треуголке адмирала. К слову, голубей Грифф тоже презирает. Но мало к чему он относится с таким же глубоким недоумением, как к этому невыносимо (по его личному неоспоримому мнению) идиотскому, массовому обожанию столицы Франции. Куда ехать на медовый месяц? В Париж. Куда отвезти девушку, чтобы раз и навсегда покорить её сердце? В Париж (вот по этому поводу - отдельное "хаха" три раза). Где твоё место, если ты неприкаянный пьющий художник/поэт/актёр/просто страдающая творческая душа? О, нет, не на нормальной работе и не в каталажке, а в Париже! И так по любому поводу, от простого отпуска до переезда "на всю оставшуюся жизнь". Причём, насколько знал Гриффин, эта повальная эпидемия коснулась всех - неважно, о ком идёт речь, японцах или американцах. Они все ездят в Париж толпами. Грифф тоже был в том городе. По делам, всего три дня, но специально выкроил время - посетил несколько достопримечательностей, решительным шагом за полчаса обошёл Лувр и ничего хорошего не увидел. Ничего ужасающего, правда, тоже. Но ничто в его глазах не отличало этот их Париж от того же Лондона. Город как город. Что Сена, что Темза, что Эйфелева башня, что Биг-Бен. И зачем тратить кучу денег, ехать туда, страдать вот этой всей фигнёй?  Он с удовольствием прочитал бы Леонарду получасовую лекцию по этому вопросу (а заодно радостно констатировал бы факт, что МакКой - тот ещё подкаблучник), но слишком устал от поездки. Да и рот был очень занят. Занят настолько, что до врача даже не дошла та жизненно необходимая информация, которая гласила - он взял говядину не той марки, она слишком солёная, а перца туда, похоже, не положили вообще. Во-об-ще. И это, разумеется, очень возмущало пациента.
Но как выяснилось, капуста на обед его возмутила гораздо больше и он не преминул сообщить об этом МакКою. Судя по выражению лица последнего, он был несказанно удивлён (лучше сказать - раздосадован), что Грифф не проглотил язык вместе с сушёными кусочками мяса (ещё лучше сказать - с первым же словом в глазах собеседника погасла слабая надежда на это). И потом Гриффин бубнил не переставая вплоть до наступления сумерек. Уже уйдя с крыльца в "свою" комнату, он продолжал выказывать всё недовольство стене. А потом, совершенно неожиданно для него, помещение залил закатный свет. Солнце опускалось за горизонт и окрашивало всё в пунцовый. А Грифф в этот момент снимал штаны, одну штанину как раз снял и так и замер. И вот он сидит и как загипнотизированный смотрит на закат. И ничего ему не хочется, вот совсем ничего, даже в кои-то веки не хочется лечь и тут же умереть. И не хорошо и не плохо - никак, и мыслей никаких. Потом солнце совсем скрылось, а значит - где-то взошло и теперь беспокоит людей на другой стороне земного шара. Это побережье окутали сумерки.
Гриффин кинул брюки на спинку стула, упал лицом вниз на кровать и почти сразу уснул. Спит он чутко и слышит сквозь сон, как Леонард что-то делает снаружи. Потом и он, по-видимому, улёгся, потому что всё стихло. Его пациент, обычно вскакивавший в ту же секунду, как заслышит щелчок двери соседней комнаты, крепко спал. Организм наплевал на сигналы воспалённого сознания, он вымотан, нужно восстановить силы. И ничто не нарушало покоя в этом доме вплоть до половины третьего ночи.
Тихий металлический лязг. Скрип не смазанных петель. Жалобный вздох половицы. Другой. Третьей. Шорох выдвигаемых ящиков. Гриффу очень не хочется открывать глаза. Потому что если он их откроет - он не только будет слышать все эти неприятные звуки, он ещё и увидит их источник. А этого ему не хотелось. Ну мало ли, зачем врач в своём собственном доме колобродит по ночам? Из темноты раздался стук и сдавленная ругань. Недостаточно тихая - Гриффин тут же сел на кровати и стал вслушиваться. Он нащупал свои наручные часы на столе и попытался разглядеть стрелки - не вышло. Он очень тихо встал. Практика ночных прогулок научила его двигаться почти неслышно. То, что он худой, играло ему на руку, а вот то, что высокий - не очень. В незнакомой обстановке легко поприветствовать лбом какую-нибудь перекладину. Пациент не подумал о своих бинтах, он вышел из комнаты и медленно двинулся на звук. Это было как охота, как выслеживание опасного хищника. О, Гриффин знал этих людей - они считают, что могут вот так просто пробираться в чужие дома. Могут брать, что хотят и даже кого хотят. Думают, что имеют право ломать чужие жизни как спички. И Гриффин их ненавидел. Ничего общего с правосудием, общественными нормами или другой чушью - только личные счёты. По тому короткому ругательству он понял, что кто бы ни ходил по первому этажу - это был не Леонард. Он подошёл к балюстраде и перегнулся через неё. Чуть сощурившись, стал изучать темноту внизу. Её прорезал луч света от карманного фонарика - короткая вспышка, неоспоримое подтверждение присутствия кого-то непрошеного.
Грифф присел на корточки и обеими руками вцепился в столбики под перилами. Ему нужен был план. Или какое-нибудь подобие оного. Мысли, по обыкновению, хотели было лихорадочно заметаться, но в этот раз ещё не отошли от оцепенения и кружили в голове, как сонные мухи - тяжело и неохотно. Самая здоровая из этих насекомых, казалась лучшей и самой простой - огреть "гостя" чем-нибудь тяжёлым по макушке, связать и оставить в подвале. В тёмном, сыром подвале, где его не услышат. А утром уже разбираться со всем этим на свежую голову. Но Гриффин не представлял себе, есть ли в этом доме подвал. И если есть - где он? Он как-то не удосужился испросить проведения экскурсии, уверенный, что за время пребывания обойдёт здесь каждый угол. Неожиданно, это оказалось недальновидным поступком. Просто бросать незадачливого вора посередь гостиной - не вариант. Вполне может сбежать или выкинуть какую-нибудь другую неприятную штуку. Что, если он вооружён? Грифф никогда не был сильнее-выше-быстрее, а уж в состоянии реабилитационного периода - и подавно. Вывод напрашивался сам собой, ему нужна была подмога. И он на ощупь отправился искать комнату МакКоя. Глаза почему-то никак не привыкали к темноте, поэтому искомое обнаружилось не сразу. И вот пациент присел у постели врача, слишком захваченный ситуацией и перевозбуждённый, чтобы испытать дежавю. Он потряс Леонарда за плечо.

+2

22

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Во сне все реальное кажется несущественным. Пациент с глубокими психологическими проблемами и тяжелым реабилитационным периодом? Нет такого.
Мир погас, стоило его голове коснуться подушки. Брови, которые уже как будто бы срослись на переносице в вечно нахмуренном состоянии, вернулись на свои базовые позиции. И можно было даже не выключать свет, музыку, боевые действия, прыгать на нем, щепать его, кусать, да все, что душе угодно, но это тело на контакт не выйдет ни за что…
- Отстань, дай мне поспать, - пробормотал Леонард, закрыв голову одеялом. Ему даже ничего не снилось. И в этом заключалось истинное блаженство. Никаких монстров из детских кошмаров и надоедливых мух. Лишь пациент, которой в реальности тряс его за плечо.
Что ж, успеха он так не добьется.
Разве что своим несусветным упрямством.
- Что? – раздраженно воскликнул МакКой, откинув одеяло и открыв наконец глаза. – Вода? На кухне. Сказку на ночь? Книжки в комнатах детей. Постель неудобная? Займи мою. Только дай мне немного поспать! Иначе невротические реакции у нас будут одни на двоих.
Он сел, все еще ощущая клокочущую ненависть и стыд за излишне эмоциональную реакцию недостойную врача.
- Извини, - произнес Леонард, закрыв глаза рукой. – Что случилось?
И в этом миг сигнал беспокойства, который ранее не мог достигнуть мозга, наконец добрался до него. В доме был некто третий, что пытался аккуратно ступать по ступеням, но половицы были старые и скрипели вне зависимости от приложенных усилий к сохранению тишины.
Друзья и знакомые не подкрадываются. Ветер не способен создать таких эффектов. Это определенно был чужой.
- Твою ж мать.
К счастью бита для крикета по-прежнему висела на стене напротив кровати. А злость еще не успела смениться страхом, поэтому МакКой не стал разбираться, и едва не снял ее со стены вместе с гвоздем, на котором держалась веревка.
Указав Гриффину на шкаф, в котором можно было спрятаться, Леонард занял позицию около двери, готовый отразить любую атаку, стоило врагу пересечь пределы этой комнаты.

Отредактировано Game Master (2016-05-03 14:17:14)

+2

23

Что ж, по крайней мере, Леонарда удалось поднять. При этом господин врач поднял некоторый шум. Гриффин разве что не почувствовал, как незваный гость замер, прислушиваясь. И Грифф тоже замер. "Иди дальше." - мысленно обращался он к чужаку. - "Мало ли что. Люди разговаривают во сне, такое случается, ничего особенного." Одновременно активно жестикулируя, пациент на пальцах пытался объяснить доктору, что происходит. Он едва удержался от того, чтобы закрыть МакКою рот рукой. Сжать пальцы, чтобы на небритых щеках остались белые следы. Нет-нет. Леонард - друг. Не враг. Не такой, как тот, внизу. Он ошибается, как все люди. А у них преимущество, их больше, а тот идиот, пробравшийся зачем-то именно в этот дом - совсем один. В темноте. В незнакомой обстановке. Рот Гриффа растянулся в злой усмешке.
Когда МакКой, поудобней перехватив своё нехитрое оружие, вышел из комнаты, Гриффин только покрутил пальцем у виска. Прятаться в шкафу - что за глупость, что за детские игры? Очевидно, врач всё ещё сомневается в его дееспособности. А может, и в здравомыслии? В способности адекватно воспринимать ситуацию? В таком случае, его ждёт разочарование. Грифф даже отца в детстве слушался только по большим праздникам. А доказать, что рациональное мышление ему не отказало, будет очень легко. Нужно только найти что-то тяжёлое. Или острое. Или отдалённо напоминающее удавку. Мужчина обшарил взглядом комнату, но не нашёл ничего такого, что пришлось бы ему по душе. Значит, нужно спуститься на кухню. Оттуда преступник уже ушёл, двинулся куда-то вглубь дома, так что опасность минимальна. Но на всякий случай, Гриффин прихватил с собой стакан, который мирно стоял на тумбочке и под руку попался совершенно случайно.
Стакан можно разбить. Взять осколок. Исполосовать противнику лоб, надбровные дуги. Чтобы кровь заливала глаза этой сволочи. Чтобы он ничего не видел, только чувствовал, как эта тёмная, липкая субстанция медленно стекает по лицу. Как то, что необходимо для жизнедеятельности, лишает тебя сил, отбирает шанс на победу. Одна ступенька. Вторая... Жаль, что у Гриффа нет кастета. Он планировал заказать себе один. Латунный проблеск - и вот чья-то чужая голова откидывается назад. Что-то хрустит, почти не слышно за приглушённым возгласом боли. Он уже на первом этаже. Когда это, интересно, его простой, но неотвратимый как удар лома, план превратился в желание превратить лицо незнакомца в фарш? Он держит себя в руках. Отходит от стены и медленно проходит на кухню.Кажется, у Леонарда не хватило сил помыть посуду. Это хорошо, не надо искать по шкафам. Гриффин берёт со стола нож с деревянной ручкой. Это, конечно, не тесак для замороженного мяса, но чем богаты... Зачем-то он взял ещё и вилку. На всякий пожарный. МакКоя совсем не видно, что не слишком хорошо. Но и почти не слышно, что гораздо лучше. Снова вспышка света от фонарика. Грифф направился к ней, мастерски приседая за фикусом. Что ж, преступник прямо по курсу, в соседней комнате. Гриффин прячется за дверью - она вход, она же и выход - и ждёт. Он держит себя в руках. Кончик ножа едва заметно подрагивает. Он ведь держит себя в руках?..

0

24

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://m.kg-daily.ru/img/39845/39845_big.jpg[/AVA]Злодей не торопился входить в комнаты наверху, и вскоре Леонард почувствовал себя полным идиотом. Стоит босой в темноте с битой на изготовке, а в это время вор бродит по первому этажу, ковыряясь в вещах его детей. Да какого же черта?
Шагнув за дверь, МакКой ринулся вниз, при этом стараясь шуметь поменьше. Не хотелось бы оказаться лицом к лицу с человеком, который считает нормальным влезть в чужой дом. А вот позади него – в самый раз. И это не трусость. Это здравый расчет.
Хотя проще было бы вызвать полицию, но Леонард спросонья совсем забыл о такой роскоши, как телефонная связь. А жаль, это позволило бы ему переложить ответственность с себя на стражей правопорядка. Но нет, крадется, чтоб их всех, по дому в поисках преступника, который точно так же шагает тихо где-то рядом. Единственное преимущество МакКоя, что он здесь все хорошо знал, но его безжалостность явно не дотягивала до нужного уровня. Он должен был злиться – в его дом влезли. Если бы здесь были его дети, он бы на части разорвал этого гада. А так в нем лишь негодование. Его разбудили посреди ночи, преподнеся, самые мерзкие из возможных, новости.
В гостиной мелькнул свет от карманного фонарика, и Леонард моментально прижался к стене. Неизвестно, какое оружие у нападающего, возможно его бита окажется бесполезным бревном в его мертвых руках. Не хотелось бы. Представив собственное тело в морге, МакКой впервые за это время понял, что ему страшно. Надо было позвонить в полицию. Но телефон наверху, а он внизу, покрепче берется за деревяшку и пытается все же зайти за спину преступнику, чтобы оглушить его возможно будущим бесполезным бревном.
Черт. Чертчертчерт.
Леонард закрыл глаза, стараясь дышать медленно и тихо. Панике здесь не место. Он как никак шотландец. А безрассудство, если оно касается свободы и жизни, у них в крови.
МакКой нырнул в гостиную, сделав замах, но опускать биту было не на кого. Преступник уже ушел в другую комнату. Леонард двинулся туда, но остановился около двери, следя за действиями вора из-за угла.
Он как будто бы что-то искал. Но что?
Стоило подумать об этом позже. Преступник развернулся, и Леонард едва успел скрыться. Луч фонаря заплясал по гостиной, и МакКой перехватил биту. Но свет пропал также внезапно, а грабитель двинулся дальше. Леонард подождал немного прежде чем последовать за ним, но не успел он сделать пару шагов, как раздался крик, а потом воцарилась мертвая тишина. Леонард нащупал выключатель и щелкнул им, зажигая свет. Бита выпала из рук.

0

25

Терпение было на исходе. Он вообще никогда не отличался большим запасом оного. И что теперь? Чего он ждёт? Что вор найдёт в этом захолустье Экскалибур и на радостях пойдёт пропивать находку? Чушь. Нужно быстро подойти к нему, обезоружить, отнять фонарик и, приставив нож к горлу, вежливо выпроводить нарушителя за дверь. И пинка ещё дать, для верности. А потом быстро собрать вещи и валить отсюда подальше, пока он не привёл своих дружков.
Секунду. Разве у Гриффина не было другого плана действий? Был, точно был, но какой именно?.. Он тряхнул головой. Сейчас это не так важно. Важно избавиться от этой мерзости, которая заползла в дом, как червяк заползает в яблоко. Он услышал, как преступник роется в каких-то ящиках. Червяк жрёт яблоко изнутри. Грифф осторожно надавил босой ногой на паркет - не скрипит ли он? Не совершится ли бездушное предательство со стороны куска деревяшки? Не скрипит. Мужчина двинулся к силуэту, маячившему около комода. Глаза привыкли к темноте и различали очертания предметов. Но в считанные секунды всё вокруг исчезло. Дом Леонарда и сам хозяин дома, чьё прерывистое дыхание доносилось до ушей пациента откуда-то справа - ничего этого словно в помине не было. Гриффин снова был там. Снова закрытое тёмное помещение, снова перед ним человек, от которого исходит угроза. Голубая рубашка фосфоресцировала в темноте. Он слышал чужой насмешливый голос: "Как поживаете?" - этот вопрос раздавался со всех сторон. - "Как поживаете? Эй, мистер, как поживаете? Как пожива..."
- Заткнись. - сквозь зубы прошипел Гриффин.
Сегодня он не беспомощен. В этот раз он может дать отпор. Сейчас-то он покажет этому уроду, как с ним шутки шутить.
Грабитель резко повернулся. Смесь удивления и ненависти мелькнула в его глазах. Но Грифф этого не видел, он вообще не видел перед собой лица. Он коротко замахнулся и с силой всадил вилку в руку вора, когда тот потянулся за пистолетом. И тут же, освободившейся рукой, заехал противнику по носу. Тот завопил от боли и согнулся. И тогда Гриффин решил воспользоваться моментом, чтобы нанести удар в плечо и повалить бандита на пол. Но он забыл о том, что сжимает в руке нож. Лезвие со странным, противоестественным звуком вошло в живую плоть. От неожиданности Грифф провернул рукоятку и выпустил её. "...наткнётся на нож...раз восемь-девять..." - снова прозвучал тот голос. Тело рухнуло на пол, за ним на колени упал Гриффин.
Через секунду гостиную залил невыносимый, слепящий свет. Пациент доктора МакКоя проморгался, потёр глаза и уставился на растянувшегося перед ним вора. Тот был молод и одет в тёмную толстовку.
- Откуда что берётся и куда что девается. - пробормотал мужчина и нервно хихикнул. По белоснежному ковру растекалась тёмная кровь.
Пациент критически осмотрел парня и приложил два пальца к его шее. Потом поднял глаза на своего лечащего врача.
- Три новости. Хорошая - он жив. Как благочествивый католик, я очень этому рад. Не очень хорошая - твоя бывшая вряд ли будет в восторге от этой яркой детали, которую я привнёс в её интерьер. Плохая - мы не можем отвезти этого дебила в больницу, так что тебе придётся заняться им самостоятельно. - мужчина встал и старательно отряхнул пижамные брюки, параллельно проверяя, нет ли на них следов крови. А затем снова воззрился на Леонарда. - Ну что стоим, кого ждём? Давай, Боунс, исполняй клятву Гиппократа. А я пока осмотрю местность. Кто знает, может этот тип здесь не один.

+2

26

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://bred.ari.users.photofile.ru/photo/bred.ari/200727348/xlarge/214443830.jpg[/AVA]Что там навозные мухи из липких кошмаров. Глупая шутка измученного воображения. А тут, самый настоящий ужас происходит в прямом эфире. Прямо в его гребанном домике у моря. Может, не совсем уже его, но все же.
Стоп, стоп. Вернемся к рациональному виду мышления, засунув эмоции туда, где не светит солнце. Пускай пока там побегают, подумают о своем поведении, а после возвращаются и, отдохнув еще чуток, выпустят пар на Гриффине. Не стесняясь выражений. И вообще не стесняясь.
И так, что мы имеем. Мы имеем тело на старом, пыльном и некогда дорогущем ковре, принадлежавшем матушке бывшей жены. Ковру конец – хорошо, никогда его не любил, как и матушку. Тело пока живо, что в целом неплохо, если не считать, что двинул этому телу Гриффин, который теперь по каким-то только ему известным причинам, не хочет везти парня в больницу. Конечно, зачем? Здесь же МакКой, а у МакКоя есть целых три таблетки самого простого обезболивающего, и парочка бинтов и пластырей. Самое то для оказания медицинской помощи парню, который истекает кровью и уже отключился. Вероятно, впал в шок.
Ну в самом деле.
- Не называй меня Боунс, - на автомате напомнил Леонард, подбираясь ближе. Голос он не повышал. Во-первых, перечисление планировалось длинным, а если начинать на повышенных тонах, собеседник обязательно зациклиться на громкости, не обращая внимания на смысл. Во-вторых, преступник мог быть не один. Вряд ли ему удалось бы пропустить крики своего партнера, но, как бы то ни было, МакКой и осмотрительность – вместе навеки. – У меня нет подходящих медикаментов, - наклоняясь к молодому человеку, сообщил он. – У него могут быть внутренние повреждения, которые убьют его, даже если я обработаю и зашью рану.
Леонард приподнял черный свитер юноши, изучая ранение. Затем, наконец, взглянул на лицо и опешил.
- Твою ж мать. Это один из близнецов. Я видел его сегодня в магазине. Вместе с братом. Что ему здесь понадобилось? И почему это мы не повезем его в больницу? – поинтересовался МакКой, зажав рану рукой. Артерии судя по всему задеты не были. Да, он не планировал, что ему придется вот так вспоминать хирургию. - Он пробрался в мой дом, непонятно зачем рылся в вещах моей семьи, разве это превышение самообороны?
Он старался не думать о том, что где-то поблизости мог расхаживать второй вор. И не потому что боялся за свою жизнь или жизнь Гриффина. Скорее его беспокоила судьба мальчишки.
Он стащил подушку с кресла и подложил под голову незваного гостя.
- Спокойно, Рембо. Принеси мне поскорее аптечку из моей сумки. А потом сядь там, где я буду тебя видеть. И только попробуй прикончить еще кого-нибудь. Иначе превратишься в медсестру в нашем уютном чертовом мини-госпитале и будешь выносить помои, раз в больницу нам нельзя, – заворчал МакКой. Рука вся испачкалась в чужой крови.

Отредактировано Game Master (2016-10-24 23:21:20)

+1

27

Гриффин подошёл к окну и плотно задёрнул шторы. Ему, конечно же, слышатся тихие шаги за окном. Нет никакого подозрительного шуршания - всего лишь шумит прибой. Леонард двигался медленно, как улитка в рапиде. И это, разумеется, раздражало его пациента. Он понаблюдал за врачом с интересом энтомолога, он сбегал к входной двери и закрыл её, краем уха слушая что ему говорят, достал аптечку, вернулся в комнату, вручил аптечку врачу, и уселся в кресло с самым невозмутимым видом на какой был способен, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди. Вся эта ситуация почему-то смешила его. Об угрозе человеческой жизни он не думал, даже несмотря на то, что ему втолковывал МакКой. Ему, кстати, тоже стоит кое-что втолковать.
- Послушай, мой добрый доктор. Не знаю, что ты о себе возомнил, но командовать парадом буду я. - Грифф стал покачивать носком правой ноги и получил от этого удовольствие. - Мы, разумеется, приятельствуем всё это время, находимся в хороших отношениях. И я не советую тебе их портить.
Не то чтобы ему резко захотелось вернуться к своей нормальной социальной жизни. Просто он вдруг вспомнил, что можно на самом деле наслаждаться какими-то простыми вещами. Например, когда ты кого-то отчитываешь. Не на правах капризной амёбы, которую вынуждены терпеть, а на правах начальника, чьи распоряжения вдруг отказались исполнять в ту же секунду.
- Это ты рассказывал мне о шоковой терапии или я где-то о ней читал? Неважно. Всё это... - он обвёл рукой обозримое пространство. - Стало театром действий, которые напомнили мне о некоторых причинно-следственных связях. Как врач, ты обязан за меня порадоваться, потому что это оказало на меня сильное влияние.
Гриффин выдержал паузу, дав собеседнику прочувствовать всю важность момента.
- Разумеется, за это тебе будет выделена премия, а так же покрыты все расходы, которые, обязательно, возникнут после причинённых тебе сегодня мелких неудобств. А теперь давай-ка я тебе объясню, почему мы не можем везти этого паренька в больницу. Точнее - ты хочешь, ты и вези. Только сначала убедись, что в твоём доме не осталось моих отпечатков пальцев. Протри вилку и нож, потом сам основательно их пощупай. Я хрен знаю, что в таких случаях делают криминалисты, но меня тут вообще не было, усёк? Так что перед больницей тебе нужно будет завезти меня в Лондон, в квартиру, будто я там и был. - Гриффин внимательно посмотрел на Леонарда, которого считал понятливым малым, в отличии от абсолютного большинства людей. - Это твой дом, или был твой, твои вещи, вещи твоей бывшей, её...ммм...альфонса и твоих детей. Стало быть, именно ты чуть было не прикончил этого кретина. Но не многовато ли метаний для раненного? Вот поэтому мне кажется, что ты для начала должен с ним что-то сделать, что вы там делаете в таких случаях, о страшные люди в белых халатах...
Мужчина встал и снова подошёл к окну. Что-то словно лопалось внутри, едва заметно, как капилляры, как тонкие нити паутины. Не так ли чувствует себя человек, очнувшийся после комы? В принципе, там, в коме, было тепло и уютно. Никаких желаний, не нужно включать мозг, беспокоиться о чём-то. Безмолвное забытье. А теперь мир требует тебя к ответу и ты с трудом вспоминаешь, кто ты такой.
- Мне это всё не нужно. Это лишнее. Они такое раздуют... - пробормотал Грифф себе под нос, чуть слышно. А потом вдруг резко повернулся и указав пальцем на МакКоя, гораздо громче произнёс: - И ты! Ты тоже! Тебя объявят сообщником, надёжно оплаченным прикрытием и ни на секунду не оставят в покое! Твоих детей станут караулить у школы, тебя будут осуждать и всячески выказывать своё разочарование такими способами, что тебе захочется забиться от них под ковёр!
Мужчина шумно выдохнул и дёрнул подбородком. "Я знаю эту братию, этих чёртовых бульдогов, чьи челюсти не разожмёшь и домкратом. Совсем там распоясались, без..." - тут он сам себя мысленно оборвал, так и не додумав ключевое "без меня". - "...без контроля вообще уже работают, без тормозов. Полные придурки. Доктора журналистики с дипломами, а у самих ни совести ни чести, по пять психических заболеваний на редактора и туго набитый пакетик травы во втором ящике стола, внутри футляра для очков."
- Мне насрать, что будет с этим вором, который припёрся сюда, с детским личиком и фонариком. Что там с его дебилом-братом меня тоже не волнует. Он наверняка где-то рядом, но, есть шансы, что в его крохотном мозгу наскребётся достаточно благоразумия, чтобы не соваться туда, откуда его грёбанный родственничек не выходит уже битый час.

+1

28

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://bred.ari.users.photofile.ru/photo/bred.ari/200727348/xlarge/214443830.jpg[/AVA]Получив наконец аптечку, МакКой занялся делом, слегка отключившись от реальности, но удивительные слова Гриффина немедленно привлекли внимание. Леонард повернул голову в его сторону и нахмурился.
Вот только угроз ему и не хватало. У него и так стремительно теряющий кровь преступник на полу (подушку пришлось переместить). Так что дерьма ему вполне хватало.
Кроме того, когда его загоняли в угол, Леонард становился особенно неосмотрительным и склонным к весьма импульсивным поступкам.
- Закончил? – поинтересовался Леонард, выслушав всю многословную тираду. Он взял скальпель в руки, действуя удивительно четко, будто бы только вчера еще проводил операции. Руки не дрожали. Удивительно, что так после всего произошедшего. Его охватил хорошо знакомый азарт. Возможность спасти человеческую жизнь – это ни с чем не сравнимое ощущение, подстегивающее действовать продуманнее и быстрее. Но системность, аккуратность и безэмоциональность, касались только профессиональной деятельности. Потому что на самом деле, он кипел внутри. Не стоило Гриффину даже думать о том, чтобы упоминать его детей. – Рад, что покушение на убийство или превышение самообороны, называй как хочешь, вернуло тебя к жизни. Кстати, бинты можешь снять. Твое лицо в порядке, как и все остальное. Физически, ты здоров. Каким ты был до происшествия, мне неизвестно, но раз сейчас ты считаешь, что ты в норме, то той еще задницей. И все уже озвученное свидетельствует о том, что тебе я больше не нужен. А мне не нужна никакая премия. Потому что мое молчание уже щедро оплатили.
Леонард обнаружил источник кровотечения и пожалел, что у него нет современных хирургических инструментов, с которыми он живо бы устранил причину, а также снизил вероятность заражения. С тем, что было у него он чувствовал себя не доктором, а каким-то цирюльником.
- Так что как только представится возможность, я отвезу тебя домой. И наши пути разойдутся раз и навсегда.
В отличие от Гриффина, Леонарду было не наплевать, что случится с незадачливым вором, потому что его пациент номер один уже довольно популярно объяснил ему, что все дерьмо останется разгребать МакКой, а сам Грифф будет блистать в белом и на коне.
Пульс едва прощупывался, а давление, должно быть, падало.
В этот момент произошло то, чего он меньше всего ожидал. Звук выстрела и звон стекла раздались почти одновременно. Пуля пролетела в нескольких дюймах от него, врезавшись в окно.
- Твою ж мать! – от души воскликнул МакКой, вжав голову в плечи, как будто это могло спасти.
- Убери руки от моего брата.
- Я его спасти пытаюсь, ты, кретин доморощенный.
Брат-близнец подкрался незаметно, и теперь наставил на него пистолет издалека.
- Руки!
Леонард послушался, но скальпель не выпустил, продолжая прижимать его к ладони безымянным и указательным пальцем.
- Хочешь, чтобы он умер, чертов ты придурок?
- Говори, где деньги?
- Да какие к черту деньги?
Второй вор стоял так, что Гриффин ему был не виден.
Если бы МакКой не был доктором, он бы уже швырнул скальпель в противника. Но разве он отважится на подобное? Он-то не чокнутый Гриффин. У него за спиной нет армии послушных помощников, которые приберутся, если он облажается.
- Парень, вали отсюда, нет здесь никаких денег, кому вообще может прийти в голову хранить деньги дома?
- Тому, кто их украл.
- Да что б вас всех, - Леонард опустил голову, покачав ей из стороны в сторону. – А знаешь, что? У меня первый разряд по дартсу.
МакКой поднял на него взгляд и не прицеливаясь швырнул скальпель в правую руку негодяя, которой тот сжимал пистолет, а затем поспешил уйти с линии огня.
Скальпель не мог принести сильных повреждений, но Леонард надеялся, что от неожиданности преступник выронит оружие, и тогда у него появится хоть малейший шанс, что в некогда любимом домике у моря не окажется два трупа. Или три. Но в последнем случае его уже ничего беспокоить не будет.
На его счастье, пистолет действительно полетел на пол, а парень схватился за оцарапанную руку.
Леонард оттолкнулся от пола, и бросился в его сторону, чтобы перехватить пистолет.
Ему все это не нравилось. Ему все это чертовски не нравилось.
Но до пистолета он все же дотянулся.

Отредактировано Game Master (2016-11-13 11:26:48)

+1

29

- Нормальный ты такой человек, МакКой. Конкретный. Как-то по жизни передо мной, в основном, представали люди весьма скромных умственных способностей, по долгу службы лижущие мой тощий зад с подобострастным причмокиванием. Кричишь, бывало, на них - а они глазки в пол и сопли жуют. А за спиной гадости говорят. Видимо, уповают на то, что раз я человек уже не молодой, то и слух у меня постепенно садится. Но самое забавное - не учитывают, что уши бывают не только у стен, но и у младших сотрудников, страстно желающих повышения.
То, что Гриффин, не перебивая, выслушал оппонента - уже можно было считать за маленький подвиг.
- Послушай, дружище, ты можешь отказаться от премии. Это твоё право. - мужчина снова поднялся с кресла, в которое сел буквально полторы минуты назад. Жажда действия. Хотелось курить. И кофе. Много-много кофе, в счёт за много-много дней. - Но у меня есть хорошее предложение для тебя. Оно правда, правда...
И вот тут прозвучал выстрел. Гриффу отказал рефлекс, или инстинкт, или как называется эта хрень, когда от неожиданности или испуга человек кричит. Не то чтобы крик замер в горле, "оттаивающий" организм вообще не стал заморачиваться над какой-то другой реакцией, кроме невероятно сложного выражения лица и мысли: "Это, блин, что ещё такое?"
Напряжение повисло в воздухе, ощущаясь искусственным, похожим на то, которое лилось с экрана, когда пацанёнок Грифф смотрел вестерны. Сейчас роли так же распределены вполне однозначно: МакКой - хороший, братья-дятлы - плохие, а Гриффин - злой. Настолько он сейчас зол, что вот-вот под носом распустятся шикарные мексиканские усы.
Придурочному братцу, видимо, было невдомёк, что в комнате может находиться кто-то ещё. По тому, как мелко в его руках дрожал пистолет, можно было предположить, что он либо неопытный трус, либо...не вполне трезв, в том или ином плане. Когда МакКой (кто бы мог подумать?) швырнул в парня скальпель - Гриффин своего шанса не упустил и кинулся на грабителя со спины. После короткой возни, они оба покатились по полу, нанося друг другу удары. В конце-концов, Гриффу удалось взять верх и усесться парню на спину, заломив ему руку и уткнув лицом в пол. Бой прошёл не слишком удачно - победа далась ценой разбитой губы и живописной ссадины на скуле. И то, очевидно, удалось всё только потому, что сработала смесь элемента неожиданности, не иссякшего пока адреналина и затуманенного разума противника. Близнец что-то шипел и пытался освободиться. Пока безуспешно.
- Не перебивай старших, когда они разговаривают, умник. - мужчина от души отвесил подзатыльник. Он стал говорить быстрее и громче, отчего ещё лучше стал слышен его шотландский акцент. Гриффин поднял глаза. - Боунс, вызывает планета Земля, приём, целься пожалуйста чуть ниже - в него, а не в меня.
Грифф стал свободной рукой ощупывать лицо и только через несколько секунд вдруг понял то, что должен был понять ещё минут десять назад. "Кстати, бинты можешь снять." - сказал ему Леонард. А он не мог их снять, потому что, подскочив посреди ночи, он их и не замотал. Но в этой неразберихе, когда они концентрировались на других вещах, этот факт как-то остался незамеченным до сего момента. Мужчина положил руку на затылок грабителя и с силой прижал его голову к полу. Тот снова трепыхнулся.
- Да-да. Тебе не нравится, я понял. Но придётся подышать пылью. В следующий раз записывайся на приём к доктору заблаговременно. - Гриффин растеряно смотрел на МакКоя. - Дай... Дай мне сюда пистолет. Тебе там долго ещё осталось оказывать первую помощь? Твоему, кстати, братцу - слышишь, идиота кусок?! Этого деятеля очень нужно связать, а отпустить его я, к сожалению не могу.
Имелся хороший план дать преступнику рукоятью пистолета по макушке и тем самым так же отправить в отключку, но учитывая давешний опыт, Грифф не хотел создавать Леонарду лишнюю работу. Хотя бы по той причине, что с двумя "больными" он провозится дольше.

Отредактировано Griffin (2017-01-08 14:55:02)

+1

30

[NIC]Leonard McCoy[/NIC][STA]I'm a doctor. Not a watchmaker[/STA][AVA]http://bred.ari.users.photofile.ru/photo/bred.ari/200727348/xlarge/214443830.jpg[/AVA]А вот теперь рука дрожала. И так довольно сильно трепыхалась, что в пору было пропитаться ненавистью к собственной, чтоб ее, чувствительной натуре и застрелиться от расстройства. Но не портить же такую чудесную комнату ошметками внутренностей своей головы, только потому что тебя тут самую малость чуть не прикончили, и ты слегка эмоционально психуешь поэтому поводу. К тому же у него пациент – мягко напомнила совесть.
Гриффин его окликнул, и МакКой сконцентрировался на нем. Затем нахмурился, заметив, что пистолет направлен туда же – прямо на чертову рожу его закадычного психопата. А кстати рожа, была совсем не рожей, а вполне себе лицом, которое он успел уже слегка «покоцать», не дав насладиться подмастерью косметического хирурга качеством проделанной работы.
Леонард нацелился на преступника, уже не вполне понимая, кто из них тут больший преступник, но решив довериться интуиции, указывающей, в качестве основного виновника, на едва не пристрелившего его молодого человека.
Надо было отдать пистолет, все равно для него это лишь кусок металла, которым пациента не вскроешь и не зашьешь, а значит он совершенно бесполезен. Но чтобы отдать пистолет, надо было встать, а силы вернулись, кажется, только к Гриффину, из МакКоя их как раз словно высосали, оставив ему туго соображающую оболочку.
Черт побери, соберись, это всего лишь часть твоей работы. Стрельба, угрозы, шантаж и все такое. Ты сам это выбрал, так что давай, возьми себя в руки, сделай то, что должен, и потом можешь напиться до потери сознания, только не сдохни из-за этого же. Глупо будет. На похоронах все посмеются.
Леонард поднялся, не зная сколько потерял времени, пока был в своего рода трансе. Медлить больше нельзя было. Он врач, а не человек, у врача нет чувств, эмоций, страхов и всего прочего, типа физиологической потребности немедленно отлить.
Пистолет перекочевал в руку Гриффа, МакКой вновь вооружился скальпелем, который щедро проспиртовал виски, даже не подумав глотнуть целебного нынче напитка самому.
Пациент умер. Но для Леонарда это не означало конец, особенно сейчас. Можно было бы вскрыть грудную клетку, переломать ребра, пока раздвигал бы их в стороны без расширителя, и неизбежно повредить собственные руки, пробуя завести сердце. Но на это ушло бы слишком много времени.
Оставалось лишь одно – МакКой сцепил руки в замок и что было сил долбанул по грудине пациента, пытаясь реанимировать раненного. Затем еще раз, и еще раз.
- Живи, скотина, - в гневе прошипел Леонард. – Это дом моих детей, ни одна зараза не сдохнет здесь без моего разрешения, ты меня понял?
Когда сердце вновь начало биться, руки МакКоя нещадно саднило. Ребра он-таки переломал. Но пациент ожил. Теперь предстояло еще одно невозможное – зашить все сосуды казалось мелочью по сравнению с самым обыкновенным переливанием крови, которое было необходимо юноше. К счастью, группу крови узнавать не нужно, когда у тебя в гостиной имеется однояйцевый брат-близнец пострадавшего.
- Посиди на нем еще чуток, и у нас будет два живых преступника. Я бы рад помочь с веревкой, но этот опять же сдохнет, а два раза фокус с реанимацией как правило не работает.
Врежь ему, оглуши, что хочешь, только аккуратно. Пожалуйста.
Трубку он нашел в машине, неминуемо вывив ее из строя, пока вытаскивал. Тщательно очистив трубку, найдя другие необходимые детали в доме и, наконец, расположив пациентов так, чтобы давление сделало свое дело, Леонард убедился, что кровь из одного тела послушно следует в другое, что пациент номер три надежно связан и не сумеет навредить ни себе ни брату, что пациент номер два дышит и зашитая рана выглядит вполне прилично для тех кустарных условий, в которых пришлось работать.
То, что он был еще жив, вообще можно считать чудом.
Настало время пациента номер один.
- Я помою руки и осмотрю тебя, - просто произнес он, не испытывая уже казалось ни одной эмоции из ранее пережитых.
Кажется, Гриффин что-то говорил до выстрела, но Леонард никак не мог вспомнить, что именно. Может ему вообще все это показалось, как и половина этого дня или ночи или ночидня без конца.
- Что-то болит? – поинтересовался МакКой по пути к мойке, не в силах отключить своего внутреннего врача. Окружающая действительность как-то расплывалась, может Гриффин и сейчас что-то говорил, но, если это не касалось его состояния, мозг Леонарда упорно отфильтровывал все незначительное. То ли шок от пережитого, то ли еще что-то, но думать он мог лишь в одном направлении.

0


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » Present » *Awakening