Sherlock. One more miracle

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » AU » If you're lying to me, I will find you


If you're lying to me, I will find you

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Участники: Irene Adler, James Moriarty, Jim Moriarty
Время и место: первая половина 2010 года, Лондон
Краткое описание: подготовка к Белгравии.

0

2

- Хорошо. У Вас не вышло, код слишком сложный. Нет, я не ни за что не прощу Вас, но дам последний шанс исправиться. Немедленно забудьте об этом письме. Я приказываю.
Ирен посмотрела на своего постоянного клиента – дешифровальщика Министерства, отметила в его глазах щенячью преданность, неизменный спутник совместных сеансов, и решила, что, пожалуй, ему уже хватит висеть вниз головой. Одно движение руки, пока мужчина приходил в себя, Доминантка убрала телефон и сосредоточилась на клиенте. Признаться, его вкусы иногда шокировали даже мисс Адлер, но оплачивались более чем щедро.
Вечером она отослала Кейт, налила себе чаю с лимоном, и, обняв диванную подушку, задумалась о будущем. Это только искусство вечно, а жизнь – коротка*
Сейчас звезды на ее стороне, но все может измениться в любой момент.
Ирен знала, что когда-то придется уйти на покой, потому что явятся другие - молодые, наглые, напористые кошки и займут ее место. Ей  нужна стабильность, надежность и защита. Ха. Мужчины, женщины, все эти люди, что приходят к ней, все те, кто называет ее Богиней, осыпают подарками, дарят безымянные букеты, где будут все они, когда Доминантка уйдет в тень. Ее забудут так же, как забывается блеск уходящего дня, в надежде, что новый день будет лучше. Никто не защитит. Никто не придет на помощь. Только сама, всегда сама, да она плохая девочка и добивается своих целей любыми путями. Хотелось бы выслушать возражения. Нет? Прекрасно.
Теперь займемся делом по-настоящему.
То письмо было не единственным из архива, который ей удалось собрать, пока Адлер вела свой специфический бизнес. Порядочные люди называют это воровством секретов. Но Ирен не была порядочной женщиной. Она была просто Женщиной, и пользовалась своими талантами в полной мере.
Пока клиенты получали свою долю наслаждения, Ирен могла фотографировать их переписку с телефонов, айфонов, планшетов, обыскивать карманы сколько угодно раз. Ничто не нарушало безмятежности их существования. В самом деле, что рассмотришь через черную повязку на глазах? Благословенно ты, неведенье, во веки.
Накопился порядочный багаж информации, и Ирен почувствовала, что пора бы ее пристроить поприличнее, но не знала, как. От напряженных мыслей у нее раскалывалась голова. Женщина не хотела признаться самой себе, что выход только один.
Он был и оставался лучшим. Едва ли Джеймс Мориарти вспоминал Женщину каждый день, однако, они были знакомы достаточно давно, чтобы не беспокоить друг друга по пустякам. И даже сейчас Ирен до последнего сопротивлялась перспективам вновь иметь с ним какие-то дела. Человек, к которому она собиралась обратиться, был непредсказуем, как любая творческая личность, и столь же опасен, как поток вулканической лавы. Второе, вообще говоря, было следствием гениальности; с ней приходилось мириться.
Джеймс, криминальный консультант, как он себя любил называть, блистательно умел плести золотую паутину любой интриги, сам оставаясь в ее центре, контролируя каждое движение, но при этом незаметный, как призрак. Его клиенты всегда оставались довольны результатом. Ирен знала Джеймса достаточно хорошо, чтобы понимать - он заинтересуется. Поиграть с Британским Правительством – от такого сложно отказаться.
Мориарти был хорош еще и тем, что оба они находились приблизительно на одном морально-этическом уровне восприятия этого дрянного мира, следствием чего являлась замечательная возможность вести разговор о делах прямо, без театральных заламываний рук и искусственного румянца стыда на щеках.
Ирен думала предложить ему часть дохода, долженствующего образоваться в ее руках, когда дело будет завершено.
Доминантка знала цену хорошей штучной работы. Джеймс стоил тех денег, что она собиралась потратить в оплату услуг. Может быть, он стоил и больше, кто знает.
Глубоко вздохнув и выдохнув, она выпила пару глотков неразбавленного виски, для храбрости, отыскала номер и позвонила.
Чувство самосохранения подсказало ей, что голос теперь лучше изменить, чтобы Джеймс ее с первого раза не узнал.
Он ответил так, что Ирен поняла – идея ее верна.
Джеймс был не в духе и начал с угроз, но, очевидно, действительно ее не узнал. Ничего страшного, все детали можно уладить потом. Они обязательно договорятся.
___________________________________________________

*

+

Vita brévis, ars lónga (лат.)Жизнь коротка, искусство - вечно

+2

3

Ah, ha, ha, ha, stayin' alive, stayin' alive.
Ah, ha, ha, ha, stayin' alive.

   Мы с Шерлоком смотрим друг другу в глаза. Он заигрывающе, нарочито медленно опускает дуло своего чёртового браунинга на мигающую груду бомб на полу. Ему бы пытками заниматься у нас на пол ставки, а не дела для полиции раскрывать. Пытка Нудным Шерлоком, ха, вот это было бы смешно.

   Его рука с пистолетом легко и быстро ходит из стороны в сторону. Я по глазам вижу, что ты боишься смерти, Шерлок, кого ты хочешь обмануть? Себя? Меня? Ах!.. Неужели Джона? Запомниться его воспалённому пережитым страхом сознанию прекрасным героем в сияющих доспехах, готовым уйти в оглушительной вспышке взрыва, забрав с собой Большого Страшного Дракона? Мои глаза горят, я улыбаюсь и жду. Мне не страшно. Стреляй, Шерли, детка, стреляй. Чего ты ждёшь, стреляй!

~~~
   Bee Gees внезапно решают сказать своё веское слово по поводу того, что происходит сейчас в бассейне. В этом знаменитом бассейне, где юный Карл отдал Джиму свою жизнь. Первый кирпичик Мориарти был заложен здесь, как смеет Вселенная мешать ему хотя бы попытаться здесь же положить последний? Никакого ощущения поэзии.

   - Не возражаешь, если я возьму? - вздыхает Джеймс, закатывая глаза, его плечи опущены под тяжестью невыносимого большого мира, скопившегося в его неугомонной голове.

   - Да пожалуйста, - машет пистолетом консультирующий детектив. - Последнее желание это святое.

   "Ah, ha, ha, ha! Бога ради, Шерлок, это даже им смешно."

   Голос на той стороне трубки пытается звучать непохоже и зачем-то делает вид, что не уверен, что попал по адресу. Это его бесит, моментально взвинчивая нервы под потолок, заставляя кричать. Напротив него вздрагивает и щурится Шерлок, подпрыгивает, как ужаленный, Джон. Подождите, подождите, мальчики, папочка постарается быстро. Вот только "быстро" не получается, потому что это Ирен. С ней не бывает быстро, с ней не бывает просто. Потому что она женщина, в её присутствии Мориарти чувствует себя странно. Для этого ощущения у него нет определения - он никогда его за ненадобностью не искал.

   Адлер произносит всего пару фраз, и его мозг против воли заглатывает наживку. Колёсики начинают вращаться сами собой, Джеймс говорит женщине подождать и отключает динамик.

   Секунда. Две.
   Взгляд перед собой, а потом на Шерлока... Хм.
   Три. Четыре.
   Под аккомпанемент тихо плещущейся отвратительно пахнущей хлорки он подходит к мигающей голубым груде на полу.
   Пять. Шесть. Семь.
   К самой бомбе.
   Восемь. Девять.
   "Последний шанс, Шерлок."
   Десять.
   "Самый распоследний из всех."
   Одиннадцать.
   "Вот прямо сейчас, посмотри, я весь твой..."
   Двенадцать.
   "СТРЕЛЯЙ!"
   Тринадцать.
   Но ты лишь с хрустом переминаешь в руке пистолет - Четырнадцать -  а в глазах твоих страх...

   Пятнадцать, время вышло.

   - Простите, - пятнадцать секунд, вот сколько ему хватило, чтобы набросать примерный план. Словно широкими карандашными росчерками на салфетке. И пока он говорит, к ним добавляются новые детали, Джеймс хмурится, ощущая как крошится и растворяется в хлорированной воде его предыдущая затея. - Неудачный день для смерти.

   - Хм, - осмелев от явно миновавшей необходимости взорвать себя и своего зверька, Шерли разрождается сарказмом. - Возник вариант получше?

   "Я что, должен на это отвечать?"

~~~
   Когда за Мориарти закрывается дверь бассейна, нет смысла делать вид, что они не знакомы. Он называет Адлер по имени и блаженствует целое мгновение неуверенной тишины. Потом они договариваются о встрече, чтобы подробно обсудить условия, убедиться, что игра стоит свеч и - что самое главное - его бесценного времени и её грозящей обесцениться жизни. Вы не рушите "воскресные" планы гения преступного мира, беспокоя его по пустякам. Джеймс бросает трубку, когда Ирен в своей обычной манере интересуется цветом браслетов, который бы он предпочёл. Говорил же - он чувствует себя странно. И знает, что какой бы ни была их встреча, свой хлыст она обязательно припрёт. Это даже забавно. Ровно минуту он вспоминает прошлый раз. Это - самая психоделическая из всех игр в его жизни. Доминатрикс и Мориарти, у которого в Теме даже своего определения нет. Он вне категорий, потому что он категория сам по себе.

   Исчезая из здания, а потом и района в салоне неприметного серого авто, Джеймс крутит в руках мобильник. Этого номера в контактах у него нет, нет и в истории набранных. От него нет ни СМС, ни входящих. Он записан глубоко на подкорке и набирается сейчас пальцами как-то сам собой.

[AVA]http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/M%20009.jpg[/AVA]
[SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.


http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]

+3

4

[AVA]http://s012.radikal.ru/i319/1505/9a/8460155407ab.gif[/AVA]
[audio]http://pleer.com/tracks/9562880EdQ8[/audio]

Таблоиды молчат. Новостные ленты безмолвны. Город словно находится в анабиозе, но Джим знает, что это ненадолго. Он с минуты на минуту ждет того момента, когда весь Лондон взорвется – пусть даже и в метафорическом смысле. Он ощущает эту вибрацию, чувствует каждой своей клеточкой этот стремительно надвигающийся взрыв и уже предвкушает, как его волной накроет весь город. Радиус поражения составляет десятки километров, и в зону риска попадает абсолютно каждый житель Лондона. Только в отличие от настоящего взрыва этот разрастается незаметно, как будто бы круги от брошенного в воду камня.

Круг за кругом, методично и неотвратимо, поглощая всех и каждого на своем пути.

Самой ненавистной вещью для Джима всегда было ожидание. Тягучее и вязкое, оно треплет нервы, натягивая их в звенящие струны, готовые лопнуть от малейшего неосторожного движения. И сейчас ожидание заставляет нервно хрустеть костяшками, наматывать круги по комнате и отбивать рваную кантату по всем горизонтальным поверхностям. Ожидание подстегивает. Не дает усидеть спокойно на месте, и Джиму ничего не остается, кроме как кусать губы и сверлить взглядом экран мобильника. Пару раз смартфон попадает по горячую руку, и он врезается сначала об пол – случайно, а затем об стену – уже намеренно. Но этот краш-тест техника переносит с достоинством и даже без единой царапины.

Какая жалость.

Это ожидание уже катастрофически затягивается, и Джим понятия не имеет, как он вообще дотерпел до этого дня. Умом он понимает, что подобное в принципе не стоит проворачивать быстро и вскользь. Здесь требуется дото-о-ошность, медото-о-очивость, терпе-е-ение, черт возьми. Особенно в случае с Шерлоком Холмсом. Но, в то же время, другая его часть жаждет сделать все быстро, по щелчку пальцев – как он и привык почти всегда поступать в этой жизни. И когда эти две крайности раз за разом сталкиваются в его сознании, Джим чувствует, как его разрывает на части. Это – его персональная Хиросима. Его благословление и проклятье в одном лице.
Джим пытается занять себя хоть чем-то, пока ожидание потихоньку и методично его грызет. Чтобы не слышать клацанье его челюстей, он включает на всю громкость Стравинского, но противное чавканье и ненавистный хруст все равно прорываются сквозь этот слаженный поток звуков. Слишком долго, слишкомдолго, слишком-черт-возьми-долго-ну-сколько-можно!

Так, спокойно. Просто нужно отвлечься. Переключить вектор внимания на другой объект – однако Джим понимает, что это будет лишь очередной тщетной попыткой заглушить и подавить это мерзкое ощущение. Даже Стравинский со своими одиннадцатью инструментами не смог это сделать.

Но чем черт не шутит.

Раскрытый ноутбук поблескивает на журнальном столике, а рядом стоит чашка свежесваренного какао. На самом деле, Джим понятия не имеет, откуда то взялось на кухне, а с ним еще и невскрытый пакет с зефирками. Подозрения сразу падают на Джеймса – потому что больше не на кого. И почему он не звонит, какого черта так долго?!
Джим старательно пытается себя чем-нибудь занять, разгребая жалобы и просьбы клиентов. Дистанционно – хотя, вряд ли кто-нибудь из них удостоится личной встречи с мистером М. Пока одна ипостась Мориарти развлекается с Шерлоком в бассейне, вторая продолжает свою тихую-мирную деятельность в качестве консультирующего преступника. Не все ли равно, что нужно очередному кошельку, если тот готов отвалить за любезно предоставленную услугу пару тысяч фунтов? Джим взъерошивает волосы и машинально чешет спину пониже затылка – ярлычок от футболки колется и невыносимо нервирует, но это хоть как-то помогает примириться с окружающей реальностью и отвлечься от назойливого ожидания.

Спустя сорок три минуты телефон вдруг разрывает на части вибрацией – тот противно дребезжит по стеклянной крышке журнального столика, и этот звук будто проходится по самым нервам, растравляя их еще больше. Джим знает, кто это звонит – ему даже не нужно смотреть на экран мобильника, чтобы удостовериться в личности звонящего. Все внутри уже разрывает на части, но проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Джим, не глядя, тянется к мобильнику и поднимает трубку.

Ожидание взрывается где-то над самым ухом, не выдержав напряжения.

– Я уже думал, придется ждать до второго пришествия. Ну и? – не размениваясь на приветствия, произносит Джим, зажав телефон плечом и продолжая печатать очередное послание очередному клиенту.
В ответ отчаянно вопит тишина, прерываемая лишь неясными потрескиваниями. Джим медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы и начинает нервно отстукивать голой пяткой по полу.

– Ты так рад слышать мой голос, что скончался там? Не молчи. В чем дело? Ты же не облажался, и все прошло, как надо?
В ответ – еще несколько долей секунд разрывающей на части тишины, в течение которых Джим успевает отхлебнуть уже остывшее какао. Одна из зеферинок вязнет на языке, и от нее вдруг становится слишком приторно во рту, до тошноты.

А затем на том конце провода отвечают.

Поначалу Джиму кажется, что он просто неправильно понял. Что всему виной Стравинский, который уже битый час вовсю надрывает инструменты в соседней комнате. Джим, цокнув языком, встает с дивана и подходит к окну, перехватывая телефон, который едва ли не совершает третий краш-тест, вовремя подхваченный на полпути к полу.

– А теперь, дорогуша, повтори еще раз, будь добр. Мне кажется, я тебя плохо расслышал, связь ни к черту, – интонации в голосе почти рокочут, не предвещая ничего хорошего, и Джим нервно облизывает губы, отбивая пальцами нестройный ритм по оконному стеклу. Ему правда хочется верить в том, что слух действительно его подвел.

Но нет. Не подвел. К сожалению.

Голос почти царапает стекло, а Стравинский за стенкой прекращает играть, будто по команде. Джим невидящим взглядом всматривается в окно, но ровным счетом ничего не видит перед собой –только лицо, одновременно досконально похожее на его собственное, но в то же время и чужое, которое он отчаянно желает лично освежевать при случае.

– У тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы все объяснить, а потом я начну действовать по-своему. И я клянусь, Джеймс, тебе это очень сильно не понравится. Вперед, я слушаю, время пошло.

+4

5

[AVA]http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/M%20009.jpg[/AVA]
[SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.


http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]

   Набрать по памяти номер самого себя, в принципе, не трудно. Сказать себе, что, хэй, планы поменялись, слушай сюда - да тоже не особо. Если ты в ладу с самим собой. Но если меж тобой и тобой с самого рождения прайдами бегут чёрные коты, задача заметно усложняется.

   Джеймс сегодня сам ведёт свой Vauxhall, правильно и красиво, не поддаваясь бушующей в крови жажде скорости и резких поворотов. Будь он сейчас с водителем, не стал бы звонить брату - никто не имеет права знать. Он не боится Джима, сначала расшатанного до предела, а потом скрученного в тугую пружину длительным ожиданием. Не боится его рычащего в трубке пламенного голоса, требующего вывалить ему все подробности здесь и сейчас. Он им наслаждается. И потому молчит, улыбаясь и держа телефон на ладони экраном кверху. "Кипи, радость моя, кипи. Мы поговорим с тобой, когда ты засвистишь." Глаза расслабленно следят за дорогой, в  них блестят огоньки встречных фар и уличных фонарей. Одной руки вполне достаточно, чтобы удерживать отзывчивый автомобиль.

   В трубке слышны какие-то странные звуки и сдавленное чавканье. Джеймс стискивает рулевое колесо и едва не давит по тормозам, неприятно сощуриваясь. "Ты что, жрёшь мой зефир?!" - хочется бросить в трубку, но это как-то так совершенно неуместно сейчас, что он только ударяет кулаком по клаксону и швыряет наконец в брата ответом, словно куском мяса в вольер к голодным львам. Как жаль, как же жаль, что приходится делать это по телефону, что реакцию эту, расползающуюся сейчас по наверняка вытянувшейся роже Джима нельзя наблюдать.

   Теперь его очередь слушать тишину и едва уловимые отголоски Стравинского где-то на фоне. "Ммм, "Фантастическое скерцо".. Неплохо", - машинально отмечает он в уме, водя головой в такт льющейся мелодии.

   – А теперь, дорогуша, повтори еще раз, будь добр, - снова звучит голос брата и Джеймс морщится как от внезапно возникшей горечи во рту.

   В конце своей тирады Джим даёт ему тридцать секунд на объяснения. Тридцать. Ровно в два раза больше, чем понадобилось Джеймсу, чтобы определить судьбу двух людей и страны в придачу, что ему эти тридцать секунд! Отчаянно хочется молчать 28, на 29 что-нибудь ляпнуть и бросить трубку, пусть дальше страдает и бьётся головой о стекло. Но обещание действовать своими методами может сейчас испортить Джеймсу всю партию. Столь же изысканную и красивую, сколь оборвавшееся мгновения назад Скерцо.

   Секунды ползут по их нервам. Уже миновало целых пять.

   - Новая партия, сладкий, все приглашены, - едко отзывается Джеймс, скользящим по рулю движением включая поворотник и перекладывая телефон себе на левое плечо. Правая рука понадобилась, чтобы оживить радио: Стравинский напомнил ему, сколь сильно Мориарти не выносил тишины. - В главной роли Адлер, Шерлок, Майкрофт и - Боже, храни Королеву - Старушка Англия.

   До их квартиры остаётся всего пара кварталов. Джеймс ладонью благодарит уступившего ему дорогу водителя и плавно уводит машину влево, на крытую стоянку. Отсюда ему предстоит пройти оставшееся расстояние путанным, часто меняющимся путём. Отпущенные ему секунды неумолимо истекают, он выдаёт брату ещё пару ключевых фраз, а сам гадает, - "за сколько справишься ты?" Итак, Astra припаркована, оплата по счётчику произведена, а трубку Джим так и не бросил. Можно не ждать тяжёлой артиллерии ближайшее время, и то хорошо.

   Покинув салон, Джеймс пару мгновений молча стоит и ковыряет носом ботинка асфальт. Ухо от телефона уже вспотело и барабанная перепонка раздражённо зудит, но он не сбрасывает звонок, не желая разорвать связь. Невидимую, практически ощутимую физически ниточку, протянувшуюся сквозь пространство между ним и тем, другим. Даже сейчас, спустя долгие годы жгучей ненависти, она тянулась между ними, сплетая воедино окружающую реальность. Опутывая все эти улочки, весь Лондон, всю Англию, Европу, весь этот поганый непригодный для их жизни мир. Чтобы испытывать это, ему, разумеется, не нужен был смартфон, но... Джеймс отставляет правую ногу на пятку и крутит ей туда сюда, засовывает руку в карман брюк и сутулится как будто бы ещё больше. Вскидывает брови и жуёт губами, с трудом веря в том, что собирается сказать. Это будет почище планов по захвату власти в какой-нибудь стране третьего мира или истреблению населения целого жилого блока.

   - Джим, - вдруг не своим голосом говорит Мориарти, прикрывая глаза рукой. - У нас в холодильнике-то что-нибудь есть?

Отредактировано James Moriarty (2015-05-21 08:28:11)

+4

6

[AVA]http://s012.radikal.ru/i319/1505/9a/8460155407ab.gif[/AVA]
Этот засранец будто бы издевается.

Секунды гулко отдаются в ушах, и Джим чувствует, как в районе затылка начинает распространяться тягучая боль от подступающей мигрени. Напряжение витает в воздухе удушливым газом – Джим пытается вдохнуть полной грудью, но никак не может, будто что-то мешает. Так, спокойно.
Он ударяет сжатым кулаком по оконному стеклу, но тому хоть бы что – оно остается неподвижным, равнодушным и беспристрастным, и только гулкий звук от удара какое-то время звучит в ушах. Джим представляет, что сделает с Джеймсом, когда тот придет домой. Представляет в красках, и пока тот вещает ему в трубку этим своим елейным едким тоном, Джим желает, чтобы тот замолчал навсегда. В такие моменты он всегда задумывается – неужели и его голос звучит со стороны точно так же? Ему в полной мере доступна подобная опция – услышать свой собственный голос не в записи с примесью посторонних шумов и звуков, а вот так, вживую – но обладателя этого голоса хочется размазать по стенке, придушить методично и с наслаждением, чтобы тот только сипеть и хрипеть мог в ответ.

Новая партия? Что еще за…

– Что? Ты, кажется, должен был разобраться с Шерлоком, где ты там умудрился найти еще и Адл… – договорить мысль он не успевает, потому что с ней в голове сталкивается другая, молниеносная и неожиданная, но вполне себе закономерная. Ну да, точно.
Джим нервно поводит плечами и заводит свободную руку назад, чуть ли не раздирая кожу в том месте, где с ней соприкасается колючий ярлычок футболки. Он садится на подлокотник дивана и некоторое время смотрит прямо перед собой, невидящим взглядом сверля безмолвную белую стенку. А в ушах отдается какой-то неясный гулкий шум, на который Джим почти не обращает внимания, занятый своими мыслями.

Новая партия. Вот значит, как…

В его голове со скоростью токийского экспресса проносятся всевозможные варианты того, что именно решил приготовить ему братец на этот раз. Будь на месте Джеймса кто-нибудь другой, то тот бы уже был восемнадцать раз мертв за отступление от заранее намеченного плана. Просчитанного до мельчайших деталей, филигранно выверенного и бе-зуп-реч-но-го. Но который в итоге обернулся каким-то котом в мешке.
Джеймс уже скончался в голове Джима восемнадцатью различными способами, но от осознания того, что ни один из этих способов едва ли удастся воплотить в жизнь, становится настолько гадко, что он непроизвольно кривится. Какая жалость, господи, какая жалость…

Джим медленно выдыхает через нос и нервно облизывает губы, вставая и начиная вышагивать по комнате. Он уже почти забывает о том, что вообще разговаривал с братом, забывает о том, что тот все еще висит на телефоне, пока его голос не взрывается маленькой Хиросимой возле его уха. Клокочущая злость, разъедающая все внутренности, никуда не девается – но на какое-то время она будто бы затихает, отступая назад, когда Джим слышит вопрос Джеймса. Он замирает посреди гостиной, словно в какой-то мимолетной нерешительности и растерянности, а затем, закатив глаза и цыкнув языком, направляется на кухню.
– Ну, тут есть пара яблок, кусок заплесневелого сыра, к которому я не притронусь – сам купил его, сам и выкидывай, слышишь? – и кетчуп. Не знаю, купи что-нибудь. Какао с зефиром, молоко, яйца, тосты, масло и на сдачу можешь купить себе конфет, – закрывая дверцу холодильника, произносит Джим, зажмуриваясь на несколько секунд и потирая переносицу пальцами. В голову вдруг щелкает тумблером – отметка настроения снова сдвигается в опасную красную зону, и он резко и отрывисто выпаливает в трубку: – И, пожа-а-алуйста, Джеймс, уж тут попробуй не облажаться, окей?!

Телефон летит куда-то по направлению к мойке, и Джим, потерев нервно шею, выходит из кухни. Голова начинает болеть все сильнее.

Чертов Шерлок.
Чертова Адлер.
Чертов Джеймс!

Отредактировано Jim Moriarty (2015-05-25 01:17:21)

+4

7

[AVA]http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/M%20009.jpg[/AVA]
[SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.


http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]
   - Да пошёл ты! - коротко бросает Мориарти в трубку и нажимает сброс.

   Пару мгновений он смотрит на номер брата в телефоне, собираясь стереть все следы его пребывания, а потом просто размахивается и швыряет мобильник в очень кстати оказавшуюся рядом Темзу. Пошёл ты! Пошёл к чёрту! Будь добр, Джим, просто умри.

   Он хватается за голову и сжимает её, впиваясь пальцами в кожу головы и лица, а потом резко отпускает и оглядывается. Прямых свидетелей нет, но где-то вдалеке прогуливается группа подростков. Эка невидаль в это время суток в этом районе. Джеймс Мориарти в эту картину вписывается очень неплохо, единственное, чем он может выделиться, это недальновидное отсутствие пальто. На улице далеко не май и человек в одном костюме, пусть это хоть четырежды Westwood, способен серьёзно подмёрзнуть. Нацепив унылую маску и засунув нарочито трясущиеся руки в карманы, Джеймс приближается к молодёжи и стреляет сигаретку, перекинувшись с ними парой фраз о том, какое же жизнь невероятное дерьмо. Парни смеются, а девушки смотрят на Мориарти с сочувствием и брезгливостью - прямо какая-то фантасмагория. Его угощают и огоньком. Глубоко затянувшись и отсалютовав с глупой улыбкой, он отходит к перилам, курить и смотреть на отражающиеся в водной ряби огни своего города.

   Дорогой Джим Мориарти не курит. Кой чёрт он стрельнул сигарету, он не знает сам. Вышло как-то на автомате, как и всё остальное в части маскировки и игры. Его вечно неспокойный разум нередко живёт своей жизнью и выкидывает невозможные коленца, только дай слабину в его контроле. Вот и сейчас Джеймс отвлёкся на секундочку, а его мозг уже сам сделал ход. Главное - не оказаться внезапно на пути в Канаду с целью приобретения острова Девон.

   Он с наслаждением докуривает - что это, Winston? - сигарету и отточенным движением большого и указательного пальцев отправляет окурок в реку. Надеюсь, ты найдёшь там Джимми и выжжешь ему глаз. Ему и правда зябко: одна рука застыла уже по локоть, а изо рта даже без сигареты продолжает валить пар. Глупо, очень глупо, но так в его духе пренебречь пальто, оставив машину в получасе ходьбы от..

   - Молоко, тосты, масло? - говорит Джеймс вслух, ни к кому не обращаясь. - Ты что, идиот?

   Вдохнув и сокрушённо покачав головой, он отправляется искать ближайший функционирующий супермаркет. Ирония, правящая в этом мире, поистине велика. Из них двоих по жёлтым домам со специалистами таскали всегда Джеймса, а великолепный Джим был нормальной гордостью семьи. Но если бы не безнадёжно больной первый, второй давно бы глупо и бесхитростно подох с голоду или ещё от какой-нибудь бытовой ерунды. Великий и бушующий, всеобъемлющий и всеохватывающий разум Джима раз за разом пасовал перед обыденностью, абсолютно не замечая её, он будто существовал в высших сферах, обитатели которых не едят и не пьют. Ровно до тех минут, когда они всё таки едят и всё-таки пьют и делают ещё кучу стандартных физиологических вещей. А вот неспокойная и расшатанная к чёртовой матери психика Джеймса болезненно ощущала все детали, все подноготные, каждую бытовую и каждую мелочь вообще. Он остро и чрезмерно воспринимал весь мир целиком, будто уровень его восприятия перед рождением кто-то выкрутил на максимум и в таком положении забыл.

   Путаясь в этом бреду и задыхаясь от его обычности, Джеймс добредает до безотказного Tesco. Знает ли кто-нибудь в этом мире - помимо очевидных кандидатур - что Tesco насквозь пропах гнилью и опутан его паутиной чуть ли не больше забытого чердачного угла? Да, сеть Tesco - его собственность, но Мориарти бродит по торговым рядам потерянный и одинокий. Он, по привычке, набирает полную тележку и долго стоит в очереди в единственную рабочую кассу, читая по диагонали какой-то до рези в глазах жёлтый журнал.

   На самом деле, единственное, что хочется купить Джиму, это самый едкий, самый пакостный и гадкий крысиный яд. А потом долго и с наслаждением смотреть, как тот подыхает, пуская сопли, слизь и пузыри. Может, даже захватить для этого дела отдающий дурным американизмом попкорн. Но они вместе так давно, он въелся так глубоко, что уже даже не под кожу, уже куда-то глубже и неизбывнее, как крестоформ*.

   Джеймса передёргивает от сравнения, он вынужден виновато улыбнуться кассиру и подать выроненные на пол сливки. Потерев переносицу, он складывает покупки в несколько пластиковых пакетов, а потом протягивает карту. Кормить этого ненавистного монстра - всё равно что кормить самого себя. Они с самого детства тошнотворно едины, хоть и находятся в состоянии вечной, неистребимой вражды. Джеймс кривится и кивает самому себе, вынужденно признавая, что даже от него иногда бывает прок. Четыре руки и две головы. Против чёртова огромного скучного мира это - в самый раз.

~~~
   Проходит ещё с полтора часа, прежде чем замок их квартиры противно скрипит и щёлкает. Джеймс вваливается внутрь с тремя пакетами еды и торчащим изо рта леденцом. Уже в коридоре он чувствует присутствие Джима всем своим естеством и ему моментально становится дурно. И очень хочется хлопнуть дверью и уйти - у него в Лондоне ещё сотня-другая квартир, номеров, закутков, дыр, "скворечников" и складов. Он может жить где угодно, может вообще покинуть столицу и никогда-никогда о ней не вспоминать. Но этот взгляд.. этот запах, голос, это ощущение его присутствия - как особый, едкий вид наркотика. Он убивает, он делает сильнее, он пленяет и выворачивает его на изнанку. И Джеймс уже не знает, это он сошёл с ума и поэтому каждый раз упрямо и верно возвращается к брату, или просто таков Закон его жизни. Их жизни, потому что как бы ни шипел в трубку Джим, ни изливал проедающую нервы желчь и не стрелял глазами, как бы судорожно ни смыкались его пальцы на шее Джеймса, он всегда, всегда впускал его, всегда размыкал пальцы, всегда сам возвращался домой.

   Он стягивает дорогие туфли и бросает их в прихожей. Идёт сразу на кухню и первым делом выбрасывает сыр. Это данаблю, он и должен быть в плесени - господи, Джимми! - но Джеймс терпеть его не может и напрочь не помнит, зачем он прошлый раз его купил. Сознание автоматически подсказывает, что слева на третьей полке должна быть банка мёда, и вообще всё вместе утром с кофе - очень даже ничего. Но данаблю уже в урне, и ничего не изменишь. Какая жалость, господи, какая жалость, что их двое. Зачем же, мать, такими ты нас родила? Он закрывает холодильник и молча смотрит на своё отражение в глянцевой поверхности LCD-экрана. Отражение ухмыляется в ответ, подёргивается пеленой и плывёт.

   В дверном проёме возникает силуэт его копии в простых штанах и глупой футболке с выцветшим Гарфильдом. Она недовольна. Она зла, раздражена и буквально кричит о желании убивать. Но вместе с тем выглядит столь домашне и нелепо, что Джеймс не в силах сдержаться и прыскает в кулак. За пачкой овсянки закрывается гладкая, в хай-тек стиле, дверца шкафа:

   - Если вздумаешь умереть от приступа гипергликемии, - кивок в сторону пустой пачки из-под зефира, - даже не надейся, я купил инсулин.

*

Крестоформ – загадочный органический компьютер, который с помощью мономолекулярных нитей врастает в тело человека, принося ему бессмертие. Если человек умирает, крестоформ восстанавливает его тело и память. Имеет форму розоватого креста, обычно «закрепляется» на груди. При извлечении крестоформа из тела человек умирает.

…На следующее утро они отвели меня… к нему. – Хойт попытался сесть прямо. Выкатив глаза, он рвал себе щеки ногтями. Видимо, он испытывал страшную боль, но уже не думал про ультраморфин. – Около трех километров в глубь огненного леса… большое дерево тесла… восемьдесят… нет, сто метров высотой, не меньше. Уже спокойно, но все еще много… ионизация… и повсюду зола.
…Бикура не хотели… не хотели подходить слишком близко. Просто опустились на колени и склонили свои мерзкие лысые головы. Но я… подошел близко… должен был. Боже милостивый… Господи Иисусе, это был он. Дюре. То, что от него осталось.
…Он забрался на три… может быть, на четыре метра… вверх по стволу дерева… по веревочной лестнице… Соорудил себе платформу. Для ног. Разломал громоотводы… сделал из них длинные шипы… Заточил… Должно быть, забил камнем самый длинный… сквозь обе ступни… сквозь платформу из бестоса… в дерево…
…Его левая рука… он забил шип между лучевой и локтевой костью… мимо вен… как проклятые римляне. Очень надежно… Пока цел скелет… Другая рука… правая рука… ладонью вниз. Сперва он забил шип. Заостренный с обоих концов. Затем… нанизал свою правую руку. Каким-то образом согнул шип. Крюк…
…Лестница свалилась… давно… но это был бестос. Не горит. Я залез к нему. Все сгорело еще несколько лет назад… одежда, кожа, верхний слой мяса… но мешок из бестоса все еще висел у него на шее…
…Сплав, из которого были сделаны шипы, все еще проводил ток, даже когда… я мог чувствовать это… видеть, как это… проходит через его тело… то, что осталось от тела…
…Это все еще выглядело как Поль Дюре. Это важно. Я сообщил монсеньору. Кожи нет. Плоть почти исчезла. Видны нервы и эти… как серые и желтые корни. Боже, какая вонь. Но это все еще выглядело как Поль Дюре!..
…Я понял тогда. Понял все. Каким-то образом… даже раньше, чем прочел дневники. Понял, что он висел здесь… о Боже милостивый… семь лет. Живой. Умирающий. Крестоформ… заставлял его оживать снова. Электричество… текло через него каждую секунду все эти… семь лет. Пламя. Голод. Боль. Смерть. Но каким-то образом проклятый… крестоформ… всасывая вещество из дерева, может быть, из воздуха, из того, что осталось… восстанавливал, что мог… принуждал его жить… и чувствовать боль… снова, и снова, и снова…
…Но он победил. Боль была его союзником. Господи Иисусе… Что такое несколько часов на кресте… а потом – копье и покой… Семь лет!..
…Но… он победил. Когда я снял мешок, крестоформ свалился с его груди. Просто… слетел… эти проклятые корни… оборвались. А затем то… то, что я считал трупом… человек поднял голову. Не веки. Глаза запеклись белым. Губы исчезли. Но он посмотрел на меня и улыбнулся. Он улыбнулся. И он умер… умер по-настоящему… там, у меня на руках. В десятитысячный раз, но теперь по-настоящему. Он улыбнулся мне и умер.
© Дэн Симмонс, "Гиперион"

И дальше с кухни Мориарти:

Jim
   Стравинский все еще продолжает разрываться в гостиной, повторяя раз за разом по кругу одну и ту же композицию, и Джим, чувствуя, что сейчас голова в буквальном смысле расколется напополам, раздраженно вышагивает к стереосистеме, остервенело нажимая на кнопки. И вдруг резко наступает тишина, которая с непривычки бьет по ушам и разрывает барабанные перепонки намного сильнее и яростнее, чем Стравинский несколько мгновений назад. Слишком тихо, до безумия, до омерзения. Не должно быть так тихо, нужен какой-то фоновый шум, белый шум, какой-нибудь шум, чтобы тот заглушал безумный и хаотичный ход мыслей в голове, который скоростным поездом проносится в голове с ужасным раздражающим грохотом. Возникает желание вышвырнуть колонки в окно – но вовсе не от ненависти к маэстро и его бессмертным произведениям, совсем нет. Эта ненависть другого рода, и направлена она на совершенно другого человека.

   Как. Же. БЕСИТ. Как же ТЫ, меня бесишь, Джеймс.

   С превеликим трудом Джиму удается успокоиться и взять себя в руки – он медленно вдыхает и выдыхает, но взгляд все равно то и дело цепляется за колонку от стереосистемы. Он уже может в красках представить, как она красиво летит вниз и приземляется на тротуар, разбиваясь вдребезги и приводя в замешательство случайных прохожих. Рука почти тянется к технике, но Джим стискивает зубы и сжимает ладонь в кулак, до боли, до хрустнувших суставов.

   Нет, он ни за что не даст своим эмоциям возобладать над разумом, он же не Джеймс, который может в одну секунду разрушить то, что скрупулезно и тщательно подготавливалось  столько месяцев, черт возьми, дурацкий Джеймс!

   Так, спокойно. Этот умник упомянул кое-что – что-то про новую партию. Видимо, в эту шебутную голову пришел какой-то грандиозный план, который напрочь затмил предыдущий, четко выверенный и любовно взращенный, как кристалл из соляного раствора, который они выращивали на уроках по биологии.

   Молись, Джимбо, чтобы эта затея оказалась стоящей. А иначе я за себя не отвечаю.

   Проходит некоторое время – Джим не может сказать, сколько точно, потому что весь этот час (полтора? два? вечность?) он нервно нарезает круги по комнате, периодически заворачивая на кухню, чтобы взять еще горсть зефира, а потом еще одну, и еще одну… Пока ладонь в какой-то момент не нашаривает пустоту на дне пакета. Черт.

   Скрежет ключа в замочной скважине застает Джима в тот момент, когда тот снова буравит взглядом разнесчастную колонку. Он смотрит на нее невидящим взглядом, пока слышит где-то на заднем плане топот ног и шелест пакетов, попутно пытаясь угадать, сколько Джеймс припер их на этот раз. Два? Нет, кажется, все-таки, три. Джим слышит звук открывающейся двери холодильника, стук шкафчиков – и почему-то от этих незатейливых звуков становится немного спокойнее. Это уже не тишина, которая стискивала в кокон после того, как замолк Стравинский. Эти звуки каким-то странным образом примиряют с действительностью, делают ход мыслей более осмысленным и четким. Джим медленно выдыхает через нос и идет на кухню. Ну как же не встретить любимого братца с покупками?

   Он замирает на пороге кухни, сверля взглядом спину, облаченную в ткань дорогого пиджака. В этот момент Джим жалеет, что его обычных человеческих способностей недостаточно для того, чтобы прожечь эту спину насквозь, как смертельным лазером. Раздражение вновь разрастается внутри, множится подобно метастазам раковой опухоли, только в разы быстрее.

   – Какая поразительная забота с твоей стороны, мой дорогой, – Джим двигается медленно, ступая босыми ногами по плитке, и звук его голоса едва слышно отдается эхом от стен кухни. Он останавливается прямо перед братом, с легким прищуром глядя ему прямо в глаза.

   И как же хочется, господи, как же хочется удавить эту заразу прямо здесь и сейчас. Протяни только правую руку и наткнешься на подставку с набором японских ножей, остро заточенных, блестящих – ими будет так удобно перерезать эту глотку!

   Но нет, нельзя. Негласное правило, от которого все внутри зудит и переворачивается с ног на голову.

   – Ты лучше скажи мне, – деланно-спокойно начинает Джим, но уж Джеймс-то должен понять, что этот тон едва ли предвещает что-то хоть сколько-нибудь хорошее, – какого черта, а? Что на этот раз стукнуло в твою башку, братец? Почему все покатилось ко всем чертям?

   К концу тирады голос уже почти шепчет, но все равно звучит глухими раскатами подступающей ярости, которая сжимается до предела тугой пружиной, готовой вот-вот прийти в действие.

   – Или тебе кто-то успел наболтать что-то на ухо? Я прав? – Джим коротко облизывает губы, добавляя вкрадчиво-спокойно, чтобы в следующую секунду вцепиться пальцами в открытую и незащищенную шею, сжимая ее, словно в тисках. Недостаточно, чтобы сильно перекрыть кислород – этому поганцу еще придется отвечать на вопросы – но ощутимо. Давненько он этого не делал – почти ностальгией накатило.

James

   - Безделье плохо действует на тебя, брат. Размягчает мозги, - Джеймс коротко сглатывает, чуть отводя голову назад, кадык неприятно сдавливается тонкими пальцами его второй "половинки". - Я озвучил тебе всё, что было нужно, - он смотрит в потолок, рой мыслей в голове не даёт ему покоя даже сейчас. Парочка из них самым нелепым образом принимается решать вопрос их будущего совместного ужина. - Ты уже не в состоянии сложить два и два?

   Руки Джеймса совершенно свободны, а Джим заворожен им и своим занятием, как всегда. Если и существуют в природе моменты, когда часть Мориарти абсолютно безоружна и отвратительно уязвима, так это сейчас - делай со мной всё, что хочешь. Хорошо и архиправильно, что никто не знает, кроме их двоих.

   - Занимательные шифровки, Адлер, Шерлок, Майкрофт, парочка иностранных правительств, настоящий шпионский боевик, - он говорит медленно, пытаясь уловить в глазах брата отблеск понимания, но видит там только ставшую привычной жажду своей смерти.

   На секунду-другую картинка завораживает и его самого - она странна и окутана каким-то особым таинственным волшебством. Две массивные части бесконечно огромного целого. Столь разные, столь одинаковые. Абсолютно противоположные, совершенно идентичные. Обычно они друг от друга столь далеки, что текущая близость добавляет ситуации искрящейся остроты - его беззащитная шея и его подрагивающие, сжимающиеся сильнее и почти сразу ослабевающие пальцы. Как ни крути, а удушение - самый интимный способ убийства. Кожа к коже. Руки сжимают вовсе не чужое горло, чувствуя как из него капля по капле вытекает жизнь.

   Движение едва уловимо, его не видит ни один, ни второй - оно где-то за пределами их поля обзора и восприятия. Шприц втыкается в шею Джима с его правой стороны, игла тонкая и короткая, жидкость внутри полностью скрыта обхватывающей его ладонью. Большой палец удобно лежит на упоре штока - один импульс и содержимое впрыснется первой половине Мориарти в организм. В глазах Джеймса разгорается огонёк азарта и вызова. Он тоже чувствует ностальгию, он уже давно находит в таких обменах любезностями особый шарм. Но не сегодня.

   - Для наступления инсулиновой комы достаточно 300 единиц, Джимми, - с каким-то садистским удовольствием говорит он, глядя брату в глаза. - Но специально для тебя я достал 500.

Jim

   Сжимать в тисках чужую шею отчего-то привычно и непривычно одновременно. Кажется, стоит только усилить давление, сжать посильнее пальцы, и дело с концом – но Джим не станет делать этого, даже несмотря на то, что сотворил сегодня этот поганец. Уж слишком легкой смертью это будет для Джеймса, а он уже представляет в своей голове яркие пестрящие картинки, кричащие образы того, что он непременно сделал бы, если бы мог… И эта частица «бы» раз за разом рушит все, сметая до основания, как оглушающий смертоносный ураган. Всего лишь одна частица, которая заставляет все внутри выкручиваться наизнанку, стискивать зубы от досады и сдавлено чертыхаться. Извечное «бы» – ярко-красный стоп-кран, который действует на Джима, как тряпка на быка. Раздражающий фактор, с которым он ровным счетом ничего не может поделать.

   Какая-жалость-черт-возьми. Какая жалость.

   Где-то на периферии проскальзывает информация, любезно предоставленная братцем – мозг Джима улавливает ее, но оставляет пока томиться на верхней полке, в зоне видимости. Это трудно – заставить себя разжать пальцы, отпустить в очередной раз, когда можно приложить усилие и…

   Боль вдруг взрывается маленьким едким фейерверком где-то в шее – Джим невольно чуть дергается в сторону, но не разжимает пальцы на горле Джеймса. Он скашивает глаза, пытаясь рассмотреть, что именно вонзилось ему в кожу, но угол обзора неудобный, не позволяет рассмотреть как следует. Осознание приходи спустя пару секунда – тонкий холод стали, точечная боль, отдающаяся едва заметной, но ощутимой пульсацией.

   Вот значит, как? Умно, мой дорогой, просто от-лич-но. Я бы поаплодировал тебе, но руки немного заняты.

   – Бра-а-аво, Джимбо. Как это щедро с твоей стороны – целых пятьсот единиц! И чем же я заслужил подобное? – голос переливается сладко-приторными интонациями, но если бы Джим был способен испепелять взглядом, он непременно бы провернул подобное со своими дражайшим братцем. Только вот велика вероятность, что Джеймс в любом случае успеет сделать это финальное движение пальцем, вводя убийственную инъекцию под кожу.

   Решил переплюнуть, да, родной?

   На краткое мгновение Джим сжимает пальцы на шее брата немного сильнее, чем нужно, но затем сразу же отпускает ее, одновременно отталкивая чужую руку со шприцем в сторону. Боль от иглы взрывается сильнее, та царапает кожу, и Джим машинально дотрагивается до шеи, чувствуя выступившую кровь. Не сегодня, братец.

   – Вот сам и пойдешь с ней разбираться, понял? Я не горю желанием, знаешь ли, – он морщится, но уже не от того, что кровь испачкала пальцы. – И уж постарайся хоть в этот раз ничего не испортить, договорились, Джимбо? Хотя, за тобой все равно придется приглядывать, – деланно озабоченно вздохнув, произносит Джим, чуть склонив голову на бок и глядя на Джеймса.

James
   - Назови мне хоть раз, когда я что-то испортил, детка, - эхом в той же манере отзывается Джеймс, отступая назад на пару шагов.

   Глаза буквально искрятся едва сдерживаемым весельем, ещё пара секунд и он запрокидывает голову и от души хохочет. Отсмеявшись пару мгновений, он снова смотрит на брата, вытирая свободной рукой выступившую слезу.

   - Видел бы ты себя сейчас, Джим, - сквозь широкую улыбку говорит Мориарти, разжимая ладонь со шприцем и демонстрируя его брату. - Выражение твоего лица бес-цен-но, - последнее слово он произносит с особым удовольствием, поджав на "цен" плечи к голове и описав глазами полукруг.

   В ладони Джеймса лежал маленький аккуратный шприц для подкожных инъекций. Совершенно пустой. Более того, шток находился в крайнем своём положении, когда он до упора смещён к отверстию наконечника. Иными словами, совершенно безопасный.

   - Но инсулина правда 500, - он похлопал по карману, - я же знаю, что когда ты изводишься ожиданием, жрёшь сладкое как не в себя. А мне нужна светлая голова... - он помедлил, закатив глаза к потолку, пока расстёгивал пуговицу пиджака и скидывал его. - Две головы. Пасту?

Отредактировано James Moriarty (2015-06-13 19:37:22)

+2

8

Окончив разговор, как обычно, на полу-слове, Джеймс отключился. Ирен осталась сидеть в кресле, плеснула еще виски, наблюдая, как напиток играет с гранями стекла и световым лучом, заставляя те изгибаться, скручиваться, распрямляться и сиять по-новому.
Таков Мориарти. Она всего лишь хотела поговорить о цвете, хотя знает его на память. Уточнить. Давно они не встречались.
Ирен поняла его игру несколько минут спустя. Истерика- ширма, и вот Джеймс уже способен говорить о делах без нее, словно по щелчку пальцев переключил кнопки в своей голове. 
Позже, но не слишком, не только месть имеет прелесть в холодном виде, они встретились. Позволить себя ждать- одно из немногих роскошеств, которое было отпущено мисс Адлер на том основании, что она - Женщина.
Ирен вошла, увидела его и, вместо приветствия, молча провела пальцами по позвоночнику, как по клавишам, разглядывая затылок Джеймса; не спрашивая разрешения, начала с легкой его разминки.
Он мог в любой момент стряхнуть ее, как майского жука с одежды, однако, думалось Ирен, не станет. Такие приятные моменты нисколько не мешали работе, напротив, давали толчок к творчеству, коим можно было назвать большую часть их совместных дел. 
- Здравствуй, Джеймс. Ты совсем забыл меня, уже и не вспомнить, когда виделись в последний раз. Узнал сразу, правда? Я решила не быть слишком настойчивой, вдруг ты занят. И ведь угадала, на самом деле, так и было. Джеймс-Джеймс, кому же мне еще обратиться, если дело касается секретов государства. Ты знаешь, я обожаю твою фантазию. Думаю, составил план не более чем за пол- минуты, Ирен права? Иначе не назначил бы встречу.
Все это время женские пальцы двигались; между прочим, не вдаваясь в подробности. 
Ирен была рада его видеть сейчас, как бы то ни было.
- Я помню, какой цвет ты любил раньше, хотя, не уверена, что - и теперь.
Мой подарок. Они изнутри очень мягкие, бархатные.
Хочешь примерить сейчас? Потом? Вообще не хочешь? Я соскучилась, и у меня проблема, которую можешь решить только ты. С чего начнем?

0

9

[AVA]http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/M%20009.jpg[/AVA]
[SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.


http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]

   Мисс Адлер нельзя было назвать особой, которая предпочитает ходить вокруг да около. Войдя в комнату, она тут же принялась за его плечи, и Джеймс моментально пожалел, что не отправил на эту судьбоносную встречу своего брата. Смотреть, как этот чёрт извивается под её пальцами, словно уж, было бы сплошным наслаждением. Но раз он, Джеймс, влип в эту историю, ему же выпала и честь наводить мосты. Пока Ирен говорила, в кармане его брюк мобильный телефон разрывался вибрацией от сыпавшихся на него СМС. Мориарти молча улыбнулся женщине в стоявшее напротив них неприличных размеров зеркало и коротко глянул на извлечённый на свет божий телефон.

   "Убери её руки с моих плеч."

   Он дёрнул уголком губ и чуть не позволил себе смешок. Большим пальцем одной руки быстро-быстро набрал ответ - "Это не твои плечи" - и поднял на Ирен искрящиеся весельем тёмные глаза. Лёгким искривлением губ и движением головы дал ей понять, мол, детка, мои дела никогда не терпят отлагательств, ты же понимаешь.

   "Эти плечи и мои тоже, немедленно убрал!" - прожужжал в ответ сотовый.

   Джеймс облизал губы, заблокировал телефон и засунул обратно в карман. Умница-Ирен продолжала говорить, не отвлекаясь от выбранного себе занятия. Он помедлил ещё с две минуты, из чистой вредности и упрямства, а потом плавным, почти танцующим движением позволил женским пальцам легонько соскользнуть с его плеч.

   - Цвет остался прежним, дорогая, - он невесть как уже оказался у зеркала, руки сложил в карманы и перекатывался с пятки на носок и обратно. - Но я думал, мы определились.. - взгляд под ноги, поджатые губы, - все эти игры.. - снова взгляд на неё, через зеркало, - для твоих клиентов. А у нас-с-с-скорее наоборот.

   Он снова медлил, смотря ей в глаза и позволяя этим словам осесть в комнате пылью и пониманием в её сознании. Впрочем, он знал, что и она знает, но условности и правила существовали во всех мирах. И Мориарти до дрожи обожал их разрушать, находя в процессе какое-то особое, всепоглощающее удовольствие. Внутренняя мягкость и бархатистость, пусть даже облачённая в любимый цвет не привлекала его, потому что истории не переставая вились в его голове мириадами сюжетных ходов и поворотов, для такой мелочи там просто не находилось места.

   - Я ведь и правда был слегка занят, - Джеймс повернул голову влево и посмотрел назад, где осталась стоять Адлер. - Но хорошая игра в наши дни такая редкость. Ты обещала мне кое-что интересное, - он подался к зеркалу и медленно выдохнул на чистую гладкую поверхность, позволяя той хорошенько запотеть, а потом принялся возить по ней пальцем. - И если всё так, то я покажу тебе... - снова выдох на стекло, скрипучее движение пальца, - как поставить их всех на колени... - глаза цвета тёмного шоколада на мгновение зажглись триумфом и предвкушением. - Это что, яблочный джем?

   Джеймс переключался из одного состояния, эмоции, ощущения в другое так быстро, что между ними невозможно было заметить грань, они переливались в нём, словно в калейдоскопе. Одно малейшее смещение реальности, одно дуновение космического ветра и рисунок был уже другой. Удивительно, но его образ умудрялся быть цельным при том, что всё время находился в движении, в нём не было и толики постоянства, несмотря на все очевидные, нарочито подчёркнутые общие черты. Образ, но не он сам. И этот контраст, ярко транслируемый им в окружающую действительность, искривлял пространство вокруг него, наполняя его острыми холодными кристалликами концентрированной неопределённости, неизвестности, неожиданности, страха. Джеймс любовно взращивал этот контраст.

   Скользнув пальцем по зеркалу, он подошёл к небольшому накрытому для чаепития столику и взял розетку с тёмно-жёлтой массой. Поднёс к лицу с наслаждением вдохнул аромат. "Сублимация", - сказал бы дедушка Фрейд. "Вы просто ничерта не понимаете в яблоках, Зигмунд", - ответил бы ему Мориарти. Палец уже другой руки он медленно обмакнул в джем, а потом ещё медленнее облизал, улыбаясь и чуть исподлобья глядя на Адлер.

   - Хлыст, Ирен, - наконец сказал он, причмокнув. - Я всё жду, когда же ты подаришь мне хлыст.

   На зеркале медленно испарялось искажённое стекающими каплями конденсата слово Virgin.

Отредактировано James Moriarty (2015-06-05 12:44:29)

+1

10

[AVA]http://s012.radikal.ru/i319/1505/9a/8460155407ab.gif[/AVA]
Еще там, на кухне, после того, как Джим пытался размазать своего брата по дверце холодильника, а тот, в свою очередь, угрожал ему иголкой от шприца, было решено, что на переговоры с Адлер отправится Джеймс. Джим бы и сам вполне мог с ней встретиться, но всяко лучше было отправить туда любимого братца.
Как говорится, сам заварил – сам и расхлебывай.
Но на этот раз Джим позаботился о том, чтобы и он сам был хоть и опосредованным, но участником всего этого разговора – умело установленная крошечная камера передавала вполне себе приемлемое изображение и звук. Джим любил держать все под контролем – он и держал все под контролем, но только вот в прошлый раз опрометчиво пренебрег им, доверив все целиком и полностью своему брату. К сожалению  – или к счастью – но он не мог управлять Джеймсом так же, как кукловод управляет своими подопечными – и потому теперь приходилось внимательно вглядываться в экран ноутбука, периодически отвлекаясь, когда суть всего разговора по ту сторону экрана уходила в совершенно противоположную сторону. И, конечно же, не переставая печатать смс-комментарии, которые сейчас короткими вибро-сигналами отдавались в чужом кармане брюк.
Мориарти зашарил рукой по сидению дивана, не отрывая взгляда от экрана монитора и невольно морщась от того, как руки Адлер прошлись по плечам Джеймса (о чем он сразу прокомментировал в следующей смске). Левая пятерня наткнулась на пачку с жевательным мармеладом – как раз, то, что нужно было в данный момент. Такое же тягомотное и труднопережевываемое, как и вся эта беседа.

Слегка он был занят. Да-да, рассказывай. –JM


Кстати, а какой у тебя там был рекорд в Doodle Jump? Что-то около ста пятнадцати тысяч, да? –JM


Выкуси. Сто двадцать одна тысяча. Я даже заскринил. –JM


Джим фыркнул, попутно пытаясь разорвать зубами пакет. С одной стороны, он понимал, что все эти долгие прелюдии и расшаркивания были попросту необходимы. Он бы и сам поступил точно так же, будь он сейчас на месте Джеймса. Но одно дело – быть непосредственным участником всего этого, а не просто сидеть на одном месте в гостиной на диване и пялиться в экран ноутбука.

Гос-по-ди. Хватит уже расшаркиваться, переходите к делу. Нет никакого удовольствия пялиться на вас, знаешь ли. –JM


Однако по мере того, как шло время, разговор медленно, но верно подступал все ближе к самой сути – градус заинтересованности возрастал, и уже сам Джим цепко цеплялся нитями своего внимания за каждую фразу и действие собеседников. Тем не менее, он не сдержался на очередной реплике Джеймса, которая вдруг повернула немного не туда. Совсем не туда. Джим вздохнул, покачав головой и принялся строчить очередную смс, попутно отправляя в рот очередного мармеладного мишку.

М-м-м, на твоем месте я бы был поосторожнее, дорогуша, и не ел бы что попало на незнакомой территории. Ей-богу, тебе же не пять лет, ДЖЕЙМС. –JM


Лучше займись делом. –JM


Собственное нетерпение росло с каждой минутой. Быть пассивным зрителем не было никакого удовольствия, и Джим едва ли не ерзал на месте, вглядываясь в экран монитора практически немигающим взглядом, отрываясь лишь для того, чтобы набрать смс, которые все оставались непрочитанными.

Хлыстхлыстхлыст, бла-бла-бла. Все, хватит. –JM


Думаю, мы можем убить двух зайцев сразу. Ну, или хотя бы попытаться. –JM


Ты же понимаешь, о чем я, да? Конечно, понимаешь. Вот давай, предложи это Адлер. –JM


ЧертвозьмиДжеймсятебяпридушу. –JM


Не делай вид, что меня тут нет. Прочти смс!! –JM

Отредактировано Jim Moriarty (2015-11-14 16:24:26)

+1

11

У мисс Адлер возникло стойкое ощущение, будто Джеймс пишет сообщения самому себе, и она даже не слишком удивилась пришедшей мысли. Это же Джеймс, почему бы и нет.
Ирен, как камертон, чутко ловила каждое движение воздуха в комнате, чтобы вовремя поймать флюиды мыслей Мориарти и обратить их себе во благо. Им во благо, что при правильной расстановке акцентов, одно и то же. Они партнеры, разве нет?
Джеймс во власти собственных мыслительных конструкций и почти не замечает женщину. Тем лучше. Так удобнее наблюдать. Ее здесь нет. Есть только блестящие невидимые паутинки, Джеймс их задевает, и они звенят.
Ирен позабавило, что он отказался от подарка очень уж поспешно. Чистое ребячество. Она прекрасно знала его страсть к необычным переживаниям, дающим ощущение полного кровотока в жилах; знала и то, что Мориарти никогда совсем не сможет от этого отказаться. Вероятно, момент таков, что нечто или некто заменяет ему ее участие.
Ирен разбирало любопытство невероятное, но женщина боялась неловким движением разорвать паутинку.
"Virgin".
Влажная капля потекла по поверхности зеркала вниз.
- Ты теперь вступил в ряды аскетов, Джеймс, о, не разочаровывай меня так скоро. Ты еще слишком молод,- бархатные ноты ее тихого, магнетического голоса поплыли в пространстве легким облаком, ловко огибая линии паутинок.
- Конечно, ты получишь мой хлыст. Когда закончим нашу маленькую авантюру, с удовольствием отдам его человеку, сумевшему указать Старой Леди полагающееся ей место.
Все необходимые слова с ее стороны были сказаны. Доминантка приготовилась внимательно слушать. Джеймс не любил повторяться ни в чем; менее всего - в словах.

+1

12

[AVA]http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/M%20009.jpg[/AVA]
[SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.


http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]

   Яблочный джем был такой сладкий. С едва уловимой, но от того ещё более пикантной кислинкой в самом конце. Ирен - такой неприкрыто жаждущей - во всех смыслах - и хватающей каждое его движение, каждое слово, каждую деталь мимики. А бесконечно жужжащий в кармане телефон такой раздражающий, такой настырный. В голове при этом играло что-то панковское, что-то из юности и "беззаботности", если она у него вообще когда-то была. Всё вместе это выводило его из себя ну просто совершенно невероятно, настраивая вовсе не на деловой лад, но вызывая жгучее желание пойти всему наперекор.

   Он вздохнул и отставил розетку с джемом, облизывая губы, достал телефон и взглянул на список сообщений.

   "Не делай вид, что меня тут нет. Прочти смс!! –JM" - горело чёрными буквами на светлом экране. От этой феерии Мориарти уже был готов расхохотаться в голос, но тут весьма кстати слово взяла Ирен.

   - Ты теперь вступил в ряды аскетов, Джеймс, о, не разочаровывай меня так скоро. Ты еще слишком молод, - он поднял на неё глаза, привлечённый странным звучанием слова "аскет" в одном предложении с собственным именем.

   Это поразительное сочетание вызвало у него в голове яркий красочный взрыв, дав жизнь неприлично большому потоку возможных вариантов дальнейшего развития событий. Глаза загорелись, уголок губ поднялся в подобии хищной улыбки. Для знающих людей это верный признак, словно гигансткая сверкающая вывеска прямо у него над головой с одним единственным словом - "Беги". Но есть ли в мире такие люди? Единственно верно этот знак мог растолковать только Джим, но им он всегда воспринимался в противоположном значении. Для них эта вывеска всегда означала "Давай, детка, давай дальше!"

   "Я знаю, что делаю. И тебя здесь действительно нет. -JM" - быстро и почти вслепую набирают его пальцы на экранной клавиатуре, и мобильный отправляется обратно в карман.

   - Конечно, ты получишь мой хлыст, - продолжает Адлер, игнорируя или попросту не замечая предупредительные знаки. - Когда закончим нашу маленькую авантюру, с удовольствием отдам его человеку, сумевшему указать Старой Леди полагающееся ей место.

   - О-о-о, брось, Ирен, твой хлыст? - пока она говорила, Мориарти уже оказался рядом и теперь приторно сладко мурлыкал женщине прямо на самое ухо. Одной рукой он аккуратно держал её за шею, тонкими пальцами второй обхватил запястье. - Твой хлыст я могу взять в лю-бой мо-мент, - губы касались кожи на самой грани ощущений, её убранные в аккуратную, но не слишком строгую - Джеймс ненавидел строгие - причёску волосы щекотали ему нос.

   Как тяжело постоянно держать в узде всю эту огромную вечно расширяющуюся Вселенную у себя в голове. В лучшие, в и-де-аль-ны-е времена Джеймс Мориарти обладал практически абсолютным контролем над своим телом. Над сознанием - вряд ли, а вот над телом - да. Он знал, как и в какой момент какие именно вещества впрыскивались человеку в кровь, образовывались в мозгу и всех прочих органах, с какой целью и какими последствиями. Органика и физиология. Человеческое тело - химический завод, управляемый различными химическими соединениями и чутко реагирующий на любые изменения в их потоке.

   - Я бы с радостью.. - шёпотом выдохнул  Джеймс, облизав губы так, чтобы кончик языка коснулся уха Адлер, - указал Старой Леди.. - он сделал шаг вперёд, заставляя женщину пятиться, - ..её место.. - ещё шаг и она упёрлась в широкую, богато застеленную кровать, - ..сам.

   Мысли в голове вились и кричали так, что он почти не слышал собственного голоса. Панк мелодия в ней же сменилась чем-то средним между нью-металом и роком. Ещё мгновение, и Мориарти позволил выпущенной ранее химии в прямом смысле затопить своё сознание, а вместе с ним и голоса. Последовавший за этим поцелуй почти натурально обжёг ему губы - на них, вопреки всему, ещё играла сладость яблочного джема. Зудящие схемы и механизмы, ежесекундно разбирающие окружающий мир на составные кирпичики на мгновение исчезли в ослепительной вспышке. Всё-таки химия может творить чудеса. Он отпустил запястье Ирен и теперь обеими руками держал её за шею, на самой грани - чуть легче и никаких ощущений не станет, чуть сильнее и он начнёт её душить. И неизвестно, что опьяняет больше - весь этот интимный коктейль или ощущение власти: он Паук, а она - муха, все нити, как и её горло, в его руках.

   Прикосновения губ и тяжёлое дыхание, в них Мориарти видит как вянут, словно бы сожжённые Солнцем, молодые побеги одних вероятностей, и в разные стороны разбегаются десятки, сотни, чуть ли не тысячи других. Каждая секунда, каждое движение, каждый их вдох, и что-то гибнет, что-то появляется. Вариантов слишком много, они слишком близко. Но у Джеймса Мориарти всё и всегда слишком, на столько слишком, что для него практически нет такого слова.

   Разорвав поцелуй так же неожиданно, как и начав, он толкает Адлер спиной на кровать.

   - Скажи мне, дорогуша, - говорит он, глядя на неё сверху вниз, - знаешь ли ты, кто такой Шерлок Холмс?

Отредактировано James Moriarty (2015-07-21 02:49:55)

+2

13

Каждый раз, когда их пути пересекались, мисс Адлер всерьез задумывалась об ошибках молодости, иные из которых, совершив, уже исправить нельзя. Одной из таких непоправимостей, без сомнения, являлось знакомство с Джеймсом, от которого, если говорить правду, она и сама не знала, хочет ли избавиться.
Он был безумен, ужасен, уникален, а она, женщина, видевшая у ног королей и принцев со всего света, чувствовала себя не в силах перестать им восхищаться, или, хотя бы, отдалиться на безопасное для жизни расстояние.
Однако же, и доминантка была нужна ему, по крайней мере, теперь. До следующего раза.
Расширенными от смеси тайного ужаса и возбуждения глазами она наблюдала, словно бы во сне, за действиями визави.
Оставалось только плыть по течению, судя по настроению Джеймса, было опасно делать расспросы. Он всегда говорит ровно столько, сколько нужно знать на данный момент.
Прозвучавшее имя было ей, будто бы вскользь, знакомо. Его упоминал один клиент из МИ, уже и не вспомнить, в каком контексте. Ирен запечатлела в памяти "эксцентричный" и "гениальный". Если бы об этом человеке не спросил Джеймс, можно было подумать, что речь о его другой ипостаси.
Задохнувшись от неожиданности, она упала на кровать, но быстро пришла в себя, расслабила мышцы, прищурившись, рассматривала Джеймса, словно бы видела впервые.
- Нее-т... слышала только имя, говорили, что он большой чудак... ты его знаешь?Насколько...хорошо?
Она приподнялась на подушках и большим пальцем правой ноги коснулась груди мужчины, изгибая ногу в колене, вскользь опустилась чуть ниже. Идеально. Педикюрша и массажистка определенно стоили своего гонорара.

+1

14

[AVA]http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/M%20009.jpg[/AVA] [SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.


http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]
   Слышала только имя, как же...

   Джеймс устремил глаза к потолку и, ухмыляясь, повёл головой из стороны в сторону. Ах, Шерли, проныра! Значит, ты уже проник в спальню мисс Адлер. Что ж так будет даже проще, эту тонкую нить интереса грех не использовать. Надеюсь, у тебя, милая, хватит сознательности не подать ему вида и не заиграться. Впрочем...

   Ирен ненавязчиво упёрла ногу ему в грудь и принялась опускаться чуть ниже. Выразительно выгнув бровь, Мориарти перехватил это движение, обеими руками обвив ступню, затем бездумно-автоматически погладил лодыжку и прошёлся ладонью по икре и под коленку. Мысли хаотично скакали в голове от старых кроссовок к USB-флешке с планами ракет, которую он так легко швырнул в хлорированную воду; от бассейна к Джонни Уотсону и подробностям его личной жизни, которые он зачем-то вычитал; они скакали между Холмсами, путались в вычурном изголовье кровати Ирен Адлер, ударялись в потолок и осыпались на них сверху кучкой идиотских фотографий, обрывками кодов и случайно оброненных фраз.

   - Очень мягкие и бархатные, говоришь.. - он вдруг скосил глаза на деревянный футляр, всё ещё лежащий на крае кровати. - А вот это мы сейчас и проверим... - Джеймс потянулся в сторону и одним пальцем легко откинул защёлку, потом им же подцепил наручники за ближайшее кольцо. Выпрямился, поднёс их почти к самому лицу и чуть поболтал туда-сюда. - Королевский фиолетовый, - чуть склонив голову, посмотрел на Ирен и протянул совсем тоненьким голосом, - оооо, ты меня балуешь!

   В голову как нельзя некстати пришёл совсем другой образ, и Мориарти подумалось, что он бы с гораздо большим удовольствием, куда быстрее и расторопнее поведал бы будущей сообщнице-клиентке все тонкости плана, поедая какое-нибудь печёное яблоко. Но... Где-то он успел свернуть не туда, уж по собственной прихоти или просто желая насолить явно наблюдающему брату - уже не имело значения.

   - Насколько хорошо? - консультант повторил последний прозвучавший вопрос, всё ещё разглядывая фиолетовый мех. - Можно сказать, как самого себя, - он снова перевёл взгляд на мисс Адлер и чуть подался вперёд, будто сообщал ей страшную тайну, даже голос чуть понизил, не до шёпота, но где-то рядом, - хотя, виделись мы всего однажды. - Джеймс сверкнул глазами, выпрямляясь и задумчиво "постукивая" большим пальцем по всё ещё удерживаемой ноге доминантки. - У него ведь есть старший брат, ты в курсе? Напыщенный индюк, считающий себя Британским Правительством, - Мориарти хрюкнул и захихикал, прижимая к губам пушистое кольцо наручников.

   Отсмеявшись, ирландец раскинул руки в стороны, уронив ногу Ирен на кровать, будто так и надо:

   - Так или иначе! Мы будем играть с ними обоими, - он огляделся, - твоя первая задача - заинтересовать Майкрофта.. полагаю, у тебя предостаточно пи-кант-ней-ших фото- и видеоматериалов всех мастей. Он быстро клюнет, -  заметив у изголовья то, что его интересовало, он наклонился над слегка шокированной хозяйкой спальни и протянул руку за очередным кольцом. - Он отлично знает тебя, твои повадки и умения. Совершенно очевидно, что при таком раскладе своих людей сюда слать ему нельзя.. - Джеймс на секунду замер с протянутой вперёд рукой и задумался. - Можно было бы послать женщину. Но ..нет-нет-нет, дело слишком деликатное. А у него же есть распрекрасный брат, совершенно чуждый понятия плотских утех.

   Мориарти снова ожил и лёгким движением извлёк из-под подушек короткую цепочку, закреплённую к витиеватому изголовью. С минуту смотрел на открывшуюся ему защёлку и крутил её между большим и указательным пальцем.

   - Здесь и понадобится весь твой шарм, - он опустил взгляд и встретился глазами с Ирен. - И когда я говорю весь, дорогая, я имею в виду вообще весь. Без остатка, - консультант снова посмотрел на цепочку  и закрепил на ней наручники, потом потянулся к руке Адлер с явным намерением защёлкнуть один из браслетов на её запястье. - Не возражаешь?

   Вопрос - чисто для проформы, даже скорее, из какой-то внезапной абстрактной вежливости. Потому что он защёлкнул бы этот браслет, даже если бы она сказала "Нет" и попыталась скинуть его с себя, спинывая этими вот самыми напедикюренными ногами. Мягкий "Щёлк!" - одна рука. Мягкий "Щёлк!" - вторая.

   - Надеюсь, они действительно такие мягкие и бархатистые, как было заявлено, - Джеймс уселся на корточки рядом с прикованной к спинке женщиной, сгорбился и подпёр рукой подбородок.

   - Снеговик переоценивает своего братца чуть менее, чем полностью, - смешно сдавленным голосом проговорил консультант, забравшись мизинцем себе в рот. - Видишь ли, дорогая, - он обхватил себя одной рукой, а вторую умостил на ней локтем, уперев большой палец это руки себе в висок, - Шерлок - девственник.

Отредактировано James Moriarty (2015-10-30 18:47:37)

+2

15

[AVA]http://s012.radikal.ru/i319/1505/9a/8460155407ab.gif[/AVA]

Я знаю, что делаю. И тебя здесь действительно нет. –JM

Ну что за сволочь.

Джим закатил глаза и с величайшим трудом подавил в себе желание разгромить телефон об стенку, а следом за ним швырнуть туда же и ноутбук. Но умом-то он понимал, что техника, в общем-то, не виновата в том, что его дражайший братец такой засранец.
Потому Джиму только и оставалось, что негодовать и копить ярость внутри себя, откладывать ее на специально предназначенную именно для этого полочку, чтобы потом торжественно предъявить все заботливо накопленное Джеймсу, обернув шелковым бантом его шею – и душитьдушитьдушить.

Но вместо этого в распоряжении Джима – пока что – был только телефон, с которого он мог строчить бесконечные смски брату, и открытое окно на рабочем столе ноутбука, чтобы видеть, как этот пижон рисуется перед Адлер. Невольно скривившись от очередной двусмысленной (а на деле же – вполне себе определенной) реплики Ирен, Джим отправил себе в рот еще одного мармеладного мишку – лимонного на этот раз, заставившего скривиться не меньше.
Еще несколько смс улетели по тому же адресу – просто от нечего делать, потому как разговоры о хлыстах, подкрепленные этими невозможно тягучими и плывущими интонациями знакомого до покалывания в кончиках пальцев голоса, уже начинали выводить из себя.

Ага, знает он. Тогда с Шерли ты тоже знал, да? –JM

И давайте уже поживее, а то я сейчас усну тут. –JM

Джи-и-имбо-о-о. –JM

Поспать, тем не менее, ему бы и не удалось – как только была отправлена последняя смс, происходящее на видеозаписи вдруг начало разворачиваться в совершенно ином ключе, заставляя Джима резко выпрямиться на диване и склониться над ноутбуком, сосредоточенным и немигающим взглядом наблюдая за видеорядом. Есть мармелад расхотелось практически сразу же.

Он мог сказать точно, со стопроцентной вероятностью, что все это было ничем иным, как сплошной импровизацией от и до – они не обсуждали пошаговое развитие событий, хотя бы потому, что это смертельно скучно. Они знали, чего примерно хочет от них Ирен, и знали то, что хотят получить от нее – а все остальное было лишь деталями, которые в их случае всегда создавались неожиданно и порывисто, как яркий всполох зажигалки или спички.
И сейчас эти самые детали искрили откровенным вызовом и перемигивались яркими ослепляющими светодиодными лампочками. Джим почти мог услышать голос брата, до невозможности похожий на его собственный – где-то совсем рядом, прямо возле своего уха. Голос вкрадчивый, почти шепчущий и перекликающийся на разные лады.

Смотри, Джимми! Не ожидал, да? А вот теперь выкуси!

Он вдруг заметил, что до боли сжал правую руку в кулак, впившись ногтями в ладонь – а в голове, тем временем, развеселой вереницей проносились варианты того, что он потом сделает с братцем, когда тот окажется в непосредственной близости и зоне досягаемости.
Наблюдать за Джеймсом, вытворяющим подобное с Адлер, было, по меньшей мере, странно. Потому что другого – более цензурного – слова Джим подобрать не мог. Он-то знал, что все это от начала и до самого конца – спектакль чистой воды, гребанный театр одного актера. Только вот осознание этого нисколько не подавляло стойкого желания разнести ко всем чертям половину Лондона как минимум – и, желательно, именно ту половину, в которой сейчас находился его братец вместе с Ирен в придачу.
Усилием воли Джим все же заставил себя смотреть дальше  и следить за возобновившимся диалогом – хоть теперь швырнуть ноутбук в стенку хотелось до дрожащих кончиков пальцев. Он вновь потянулся к телефону – этому засранцу сейчас точно не до смс, но так он хотя бы выпустит часть пара, который сейчас бурлил внутри и не хотел утихать.

Джеймс, чтоб тебя. –JM

#@$%^@@#%!!! –JM

Знаешь, на твоем месте я бы сорок раз подумал, прежде чем возвращаться сегодня домой. –JM

Хотя, с наручниками мне понравилось, допустим, да. –JM

Кто бы мог подумать – для того, чтобы ты наконец-то перешел к делу, тебе сначала нужно было завалить Адлер на кровать. Я, оказывается, много о тебе не знаю. –JM

Разговор, действительно, пошел о главной насущной проблеме под названием «Шерлок Холмс». И, надо было признать, Джеймс принялся излагать именно то, что крутилось в голове у самого Джима. Однако злости и негодования это все равно нисколько не уменьшило.
Брови вдруг вздернулись вверх от очередной фразы брата, а спустя секунду Джим уже не смог сдержать смеха, откинувшись на спинку дивана.

«Определяю наличие девственности по первому взгляду. Быстро. Недорого. Обращаться к Джеймсу Мориарти.» –JM

Отредактировано Jim Moriarty (2015-11-14 20:08:21)

+2

16

Все время, пока Джеймс нежничал с наручниками, Ирен наблюдала молча, представив из себя вид расслабленной пантеры, которая позволяет  взять ее голыми руками лишь потому что этого хочется. То была ложь, и оба знали, на чьей стороне сейчас чаша весов, но есть моменты, когда главное – сохранить лицо.
Мориарти был игрок до мозга костей, но не только он. Сейчас каждый из них расставлял правильно узловые точки будущей партии.
«Теперь ты мне нужен, но все меняется, друг мой. Все меняется»
Джеймс хотел быть главным, пусть так и будет. Она сумела заинтересовать криминального гения своей маленькой проблемой. Заставила его прилагать усилия и думать. А теперь нежилась в кровати в ожидании.
Это ли не победа?
Потом Шерлок… кто Вы такой, мистер Холмс? Нет-нет, время определенно  было потрачено с пользой, к тому же, Джеймс уже сказал почти всё. Остались детали. Он потом изложит их четко, по пунктам, и потребует неукоснительного выполнения. Сейчас можно еще об этом не думать.
- Снеговик и Девственник…- скажи, он брюнет, как ты? Младший, конечно. Не смотри так. Я знаю, что Майкрофт старше, но это…- Ирен изогнула тело и коснулась пальцем ноги  его шеи, вскользь - коротких темных волос, - совершенно все равно теперь. Он опасный человек, однако, мне интересен второй.
Страх рассердить криминального гения исчез. Джеймс тоже на крючке интереса.
Поймав себя на этом «тоже» Ирен несколько озадачилась. Она знала о Холмсе-младшем, но теперь, после того, как о нем сказал Мориарти, нечто изменилось. Адлер пыталась понять, что именно, но теряла нить. Как досадно.

- И тебе, не так ли, друг мой. Поэтому не попросил у меня денег. Ах, Джеймс, какой же ты предсказуемый. Возможно, мы давно не виделись и я кое-что забыла. Удиви меня, - произнесла Ирен, наблюдая за его реакцией.
Женщина провоцировала мужчину намеренно. Ей вздумалось разбудить маленькое торнадо и разогнать сплин последних дней.

+1

17

.
   - Предсказуемый? - чуть удивлённо переспросил консультант, ведя головой вслед прикосновениям пальцев женской ноги. В конце концов, оно не такое уж неприятное, почему бы и не насладиться внезапным порывом доминантки? - Возможно. И да, интересен, - он повёл головой из стороны в сторону, чуть хрустя позвонками. - Он мешает.

   Последние слова прозвучали коротко и резко, потому что не до конца - если вообще - соответствовали действительности. Но знать об этом Ирен было не обязательно. А ещё где-то на фоне продолжало расти и пульсировать ядовито-фиолетовым едкое раздражение от постоянно вибрирующего в кармане телефона. Только один человек во всей вселенной мог сыпать ему сообщениями в таких количествах, совершенно не делая между ними перерывы. И не считаясь с тем, что Джеймс находился в процессе чего-то, а не праздно шатался по набережной, например.

   - Прости ещё раз, - ирландец перехватил ногу, успевшую сползти ему на плечо, внезапно коротко поцеловал лодыжку, отмечая про себя, что на ней прекрасно смотрелся бы какой-нибудь витиеватый тонкий браслет с бриллиантом огранки "маркиз" или, быть может, "груша", плетение.. римское? нет. персидское? вряд ли. перлина. в белом золоте... или нет, что-то широкое, с кучей жемчуга и камней. да, так лучше, они шуршали бы при ходьбе, добавляя перемещению женщины оттенок змеиной грации... 

...

http://www.luxemag.ru/images/joomgallery/originals/__7/___9/anklet_54_20130309_1268202333.jpg

Размышляя, Джеймс выудил из кармана смартфон и коротко глянул на последнее сообщение:

«Определяю наличие девственности по первому взгляду. Быстро. Недорого. Обращаться к Джеймсу Мориарти.» –JM


   - Дурак, - пробормотал консультант себе под нос, прекрасно зная, что брат это расслышит, а если нет - прочитает по губам, не обломится. - Это было в досье.

   Он посмотрел прямо в сторону камеры тяжёлым взглядом и нарочито медленно выключил мобильный с концами. Дав экранчику недовольно потухнуть, отправил телефон обратно в складки одежды, чтобы не извлекать его оттуда до самого момента возвращения.

   - Удивить? - Мориарти вернул наконец всё внимание безропотно ждущей Ирен и порывисто расстегнул пуговицы своего пиджака. - Можно ли тебя ещё чем-то удивить, дорогая?

   Парой каких-то танцующих, чрезмерно грациозных для человека его занятия и характера движений он спихивает пиджак с плеч и, отведя руки чуть назад, позволил ему соскользнуть с шёлковой рубашки на пол позади себя. Потом наклонился и не торопясь поцеловал хозяйку дома в шею, чуть прикусывая кожу ближе к уху.

   - Второй.. - негромко произнёс Джеймс, проводя раскрытыми губами по линии подбородка Адлер. - Ше--е-рлок. Его завлечь на самом деле не сложно... Всего лишь нужна дева в беде. Звучит до чёртиков банально, - теперь он практически впился в её шею с другой стороны, заводя свои руки вверх и забираясь ими куда-то под подушки, на которых возлежала женщина. - Но с ним деву сыграть надо красиво и убедительно. Как думаешь, справишься?

   С этими словами он выпрямился, болтая в левой руке небольшой связкой миниатюрных ключей, явно подходящих к широкому спектру наручников и прочих видов оков, разложенных по её рабочей спальне то тут, то там.

   - Наверное, все мы периодически предсказуемы, - совсем другим голосом резюмировал Мориарти, встав с кровати и подняв пострадавший минутами ранее пиджак. Встряхнул его, подбросил связку ключей и поймал на обратном пути к полу. - Чудесный джем, милая, - он облизал губы и чуть причмокнул, вытягивая шею и задумчиво хмурясь, будто что-то вспоминая. - Яяя~блочный. Чай, правда, перезаварен. Чуть горчит, - он помедлил, подходя к чайному столику и проводя указательным пальцем по ободку чашки. - Да, я.. отпустил Кейт на оставшийся вечер. Сказал, что ты будешь чертовски занята, а я не выношу, когда кто-то ещё присутствует в доме в процессе, - снова повернувшись к Ирен, он с секунду смотрел на неё, представляя, что же ему за это будет, потом вернулся к кровати и присел на край. - Тренируйся, - кивок на сцепленные наручниками запястья, - быть девой в беде. Это искусство само по себе, а Шер - ло - ку, - качание головой из стороны в сторону на каждом слоге, - нужно искусство вдвойне, он слишком внимателен.

   После этого консультант наклонился и быстро поцеловал Ирен в щёку, увернувшись на обратном движении от какого-то её порыва то ли вырваться, то ли укусить его.

   - Остальные инструкции будут у тебя на столе завтра, - закинув на плечо пиджак, Джеймс удалился из спальни, на последок приподняв крышечку вычурного фарфорового чайника и плюхнув связку ключей в остывший чай.[SGN]Got the wings of heaven on my shoes..
...I'm a dancin' man and I just can't lose.

http://i148.photobucket.com/albums/s14/eizokusei/tumblr_mg6gy2YWBN1rr4jfco1_500.jpg
[/SGN]

Отредактировано James Moriarty (2016-01-09 06:29:37)

+1

18

Эпизод завершен, всем спасибо

0


Вы здесь » Sherlock. One more miracle » AU » If you're lying to me, I will find you